Я видел, как она сжала кулаки. Наше противостояние вышло на новый уровень. Теперь это была битва двух стихий: её земной, горячей грации и моего холодного, режущего льда. И я не собирался уступать ей ни дюйма своего пространства.

Ева

Музыка оборвалась на резкой ноте, и я замерла в финальной позе, чувствуя, как по спине стекает капля пота. Тяжело дыша, я подняла взгляд на трибуны. Там, в первом ряду, сидели те, от чьего мнения сейчас зависела судьба всего проекта: миссис Харрис и главный тренер «Святых».

Миссис Харрис выглядела более чем довольной. Она поправила очки и едва заметно кивнула, на её губах играла одобряющая улыбка.

— Это было впечатляюще, Ева, — произнесла миссис Харрис, и её уверенный голос эхом разнесся по пустой арене. — Я нанимала вас как профессионала с уникальным видением, и то, что вы сами решили выйти на замену Майе, только доказывает вашу преданность делу. Этот танец — именно тот манифест, который нужен Сент-Джуд.

Я коротко кивнула, ценя её поддержку. Но тренер «Святых», сидевший рядом с ней, выглядел так, будто ему предложили заменить шайбу на хрустальную вазу.

— Миссис Харрис, при всем уважении к эстетике, — пробасил он, скрестив руки на груди, — это хоккейный матч. Мои парни привыкли к классической поддержке, а не к этому… жесткому контемпу. Эта постановка будет их отвлекать. Новак превращает лед в свою личную сцену. Мои игроки должны видеть ворота, а не её выпады. Это мешает дисциплине.

Я почувствовала, как во мне закипает ярость. «Мешает»? В моей старой команде за такие слова его бы просто не пустили на порог зала.

Райан

Я лениво объезжал настил, слушая этот спор. Тренер был консерватором до мозга костей, а миссис Харрис всегда ставила на имидж и прогресс. Ева стояла между ними, как натянутая струна, и я видел, как она сжимает кулаки от слов тренера.

— Тренер, вы правы в одном, — я специально подъехал ближе к бортику, прерывая их диалог.

Ева резко обернулась ко мне. Её взгляд буквально кричал: «Только попробуй поддакнуть ему, Гринвуд».

— Мои парни действительно на взводе, — продолжил я, глядя прямо на тренера. — Но если их может отвлечь танец, значит, грош цена их концентрации. Настоящий профи должен забивать, даже если вокруг рушится стадион. Лично мне этот ритм только подстегивает. Это дает правильную, агрессивную злость.

Я перевел взгляд на миссис Харрис и слегка склонил голову в знак уважения к её решению.

— Декан права, это шоу запомнят. А за «Святых» я отвечаю лично. Я прослежу, чтобы их фокус на игре был таким же стальным, как хореография Новак.

Миссис Харрис удовлетворенно кивнула, а тренер лишь что-то недовольно буркнул. Я же посмотрел на Еву. Она не сказала «спасибо», и я этого не ждал. Но в её глазах я увидел то, что мне было нужно — понимание, что в этой битве против шаблонов мы сейчас по одну сторону баррикад.

— Продолжай, Новак, — бросил я, разворачиваясь на коньках. — Раз миссис Харрис довольна, тебе остается только не облажаться на глазах у всей академии.

Ева

Сегодняшний день ощущался как затишье перед ядерным взрывом. Арена была забита до отказа, воздух гудел от фанатских кричалок, и где-то в недрах раздевалок мои девчонки заканчивали последние приготовления. Я стояла в коридоре, поправляя микрофон, когда услышала визгливый смех, от которого у меня свело зубы.

Группа поддержки соперников — «Половников» — всегда была сборищем пластиковых кукол. Они выплыли из-за угла, обвешанные блестками, как елочные украшения. Их капитанша, девица с неестественно белыми зубами, окинула меня презрительным взглядом.

— О, это ты та самая «режиссерша», которая решила, что может танцевать сама? — она демонстративно поправила свои помпоны. — Слышала, ваши «Святые» уже молятся, чтобы вы не опозорили их в перерыве. Может, лучше сразу уйдете? Наш танец — это классика, а у вас... ну, это выглядит как предсмертная судорога.

Девчонки из моей команды за моей спиной возмущенно зашумели. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Я не собиралась вступать в базарную перепалку, это было ниже моего достоинства.

— Знаешь, в чем проблема «классики»? — я улыбнулась, и эта улыбка была холоднее, чем лед, на который нам предстояло выйти. — Она всегда предсказуема. А то, что увидите вы сегодня, даже танцем назвать сложно. Это будет разрушение. Так что советую вам стоять подальше от бортика, если не хотите, чтобы вас сдуло нашим напором.

— Ты пугаешь нас своим контемпом? — она рассмеялась, но в её глазах мелькнуло раздражение. — Детка, ты просто балерина, которая случайно зашла не в ту дверь.

— Посмотрим, кто останется в дверях после окончания матча, — отрезала я и жестом приказала своим идти дальше. Мой пульс колотился в горле. Их самоуверенность только разозлила меня сильнее.

Райан

Я стоял у входа на лед, настраиваясь на игру. «Половники» приехали в полном составе, и их капитан уже успел наговорить моим парням кучу дерьма, пытаясь вывести нас из равновесия еще до выхода на арену. Но сегодня это не сработало.

Мое внимание привлек шум в коридоре. Я увидел, как группа поддержки «Половников» наехала на Еву. Они обступили её, пытаясь задавить своим количеством и дешевым пафосом. Я уже хотел вмешаться — в конце концов, Новак быламоей проблемой, а не их — но остановился.

Ева не нуждалась в защите. Она стояла посреди этого сборища с таким видом, будто они были надоедливыми мухами. Когда она ответила, её голос прозвучал как выстрел в тишине. Уверенно, спокойно и с такой долей высокомерия, что я невольно усмехнулся. Она раздела их одной фразой.

Когда они ушли, я подошел к Еве. Она выглядела максимально сосредоточенной, на её лице не было ни капли страха.

— Неплохо, — сказал я, привлекая её внимание. — Они надеялись, что ты сдуешься.

Ева повернулась ко мне, её глаза полыхнули огнем.

— Они надеялись, что я такая же пустышка, как они, Гринвуд.

— Ну, сегодня у тебя есть шанс доказать обратное, — я посмотрел на лед, где уже начинали разминаться игроки «Половников». — Наш тренер всё еще ворчит, что ты мешаешь. Покажи им всем, почему я настоял на твоем участии.

Она посмотрела на меня, и на секунду всё вокруг — гул трибун, запах льда, ожидание матча — перестало существовать. Между нами проскочила искра, от которой стало жарче, чем под прожекторами.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я за тебя вступился, Новак, — добавил я почти шепотом. — Сегодня мы должны уничтожить их на всех фронтах.

— Ты просто делай свою работу, — ответила она, бросив на меня вызывающий взгляд. — А я займусь тем, чтобы после моего выхода про твой хоккей забыли на добрую половину вечера.

Ева

Гул трибун достиг своего апогея, когда голос диктора прорезал динамики, объявляя начало шоу. Я стояла в тени тоннеля, чувствуя, как адреналин мелкими иголками покалывает кончики пальцев.

— А сейчас встречайте! Группа поддержки «Половников»! — проорал ведущий.

Они выпорхнули на лед — рой из розовых блесток и фальшивых улыбок. Музыка была типичной: бодрый, но совершенно безвкусный поп-микс. Они танцевали чисто, синхронно, но… пусто. Это была классическая «картинка», которую зрители видели сотни раз: одинаковые взмахи помпонов, заученные прыжки, полное отсутствие души. Я видела, как фанаты на трибунах потянулись за телефонами или начали переговариваться — им было скучно.

— Готовы? — я обернулась к своим девчонкам. Они стояли как натянутые струны. В их глазах не было страха, только голод. Мы не собирались их поддерживать. Мы собирались их захватить.

— И их соперники! — голос диктора стал на октаву выше. — Встречайте группу поддержки «Святых» под руководством Евы Новак!

Мы вышли на настил. Никаких помпонов. Никаких блесток. Лаконичная, агрессивная форма, подчеркивающая каждое движение. Зал еще по инерции продолжал гудеть, но как только первые такты нашего трека — тяжелого, ломаного бита с вкраплениями неоклассики — ударили по ушам, трибуны начали стихать.