— Смотри на меня, Ева, — прошептал он, на секунду отстранившись.

Я открыла глаза, томясь в этой пытке ожиданием. Его лицо было совсем близко, зрачки расширены настолько, что радужка превратилась в тонкий ободок. Он снова припал к моему телу, и в этот раз его ласки стали более настойчивыми, жадными. Я чувствовала, как внутри меня натягивается невидимая струна, как хаос, о котором он так часто говорил, окончательно затапливает мой разум.

Жар концентрировался, становясь почти невыносимым, пока, наконец, плотина не рухнула. Ослепительная вспышка удовольствия накрыла меня, выбивая воздух из легких. Тело мелко дрожало в мощнейшей разрядке, и я могла только бессвязно шептать его имя, пока волны экстаза медленно утихали, оставляя после себя лишь блаженную пустоту. В этот момент я окончательно поняла: Райан Гринвуд не просто взломал мою броню — он сжег её дотла.

Райан

Когда буря утихла и дыхание Евы стало более ровным, я поднялся и на несколько секунд задержался, глядя на неё. Она выглядела потрясающе — растрепанная, с пылающими щеками и затуманенным взглядом. Я знал, что сегодня мы перешли черту, после которой нет возврата к простому «сотрудничеству».

Я наклонился и едва касаясь, поцеловал её в лоб. Это был жест защиты и нежности, который значил для меня не меньше, чем всё то, что произошло минутами ранее.

— Спи, Ева, — прошептал я, поправляя край пледа. — Завтра мы покажем им всё, на что способны.

Я вышел из номера, чувствуя, как прохлада коридора приводит мои мысли в порядок. Я шел в свою комнату, зная одно: завтра на лед выйдет не просто капитан и его хореограф. Завтра выйдет дуэт, который невозможно сломать. И наш «безупречный» проект станет легендой академии «Сент-Джуд».

Спокойной ночи, Ева. Твой хаос только начинается

Ева

Утро ворвалось в номер 412 резким солнечным светом, пробивающимся сквозь щель в плотных шторах. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь, пока память не обрушила на меня события прошлой ночи. Райан. Его руки, его губы и тот сокрушительный хаос, который он подарил мне перед уходом.

Моё тело ощущалось иначе — оно больше не было скованным и «замороженным». Каждое движение отдавалось приятной негой, а кожа, казалось, всё еще хранила жар его прикосновений. Я посмотрела на пустую сторону кровати, где еще несколько часов назад он бережно укрывал меня пледом, обещая, что сегодня мы станем легендой.

На тумбочке завибрировал телефон.

Райан: «Доброе утро, Ева. Надеюсь, ты выспалась. Жду тебя внизу через тридцать минут. Пора надевать винный цвет и забирать то, что принадлежит нам по праву».

Я улыбнулась, и эта улыбка была не той вежливой маской хореографа, к которой все привыкли. Это была улыбка женщины, которая наконец-то позволила себе чувствовать.

Райан

Я сидел в холле отеля, сжимая в руках стакан с двойным эспрессо. Команда уже потихоньку подтягивалась к автобусу, который должен был отвезти нас на арену, но мой взгляд был прикован к лифтам. После того, что произошло ночью, я чувствовал себя так, будто могу в одиночку выиграть этот матч против всей лиги.

Я знал, что Еве сейчас непросто. Её мир, выстроенный на идеальных графиках и дисциплине, вчера окончательно рухнул. Но на руинах этой старой структуры мы построили нечто гораздо более мощное.

Когда двери лифта открылись, и она вышла в холл, всё вокруг словно замерло. На ней был спортивный костюм академии, волосы собраны в привычный пучок, но походка... Она шла так, будто весь этот город принадлежал ей одной.

— Готова? — спросил я, когда она подошла ближе.

— Готова, Гринвуд, — ответила она, и в её глазах я увидел не испуганную девочку, а партнера, который готов сгореть в этом танце вместе со мной.

Ева

Мы стояли у входа в ледовый дворец, в стороне от галдящей команды. Холодный утренний воздух обжигал легкие, но внутри меня всё ещё полыхал пожар, оставленный Райаном в номере 412. Я смотрела на него — на этого уверенного в себе капитана — и чувствовала, как почва уходит из-под ног.

— Райан, подожди, — я коснулась его предплечья, заставляя остановиться. — Мне нужно сказать это сейчас, до того как мы наденем костюмы и выйдем на лед.

Он вопросительно изогнул бровь, и в его глазах промелькнула та самая нежность, от которой у меня по коже бежали мурашки.

— Я не знаю, как вести себя с тобой после прошлой ночи, — мой голос слегка дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Всё, что произошло... это слишком. Я обдумаю это позже, после игры. Сейчас я просто не могу.

Райан хотел что-то возразить, но я перебила его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи.

— Послушай, если я сейчас резко изменю свое отношение к тебе, если я позволю себе быть собой рядом с тобой публично — все те сплетни, которые пишут обо мне в интернете, станут явью для всех.

Я видела, как его челюсти сжались. Он знал, о чем я говорю. Весь «Сент-Джуд» гудел от слухов, что я якобы специально подстроила травму Майи из группы поддержки, чтобы занять её место и оказаться ближе к нему, капитану хоккейной команды. Это была ложь — Майя действительно пострадала, и я не имела к этому отношения, но для толпы в сети это не имело значения.

— Если мы дадим им хоть повод, они решат, что я коварная стерва, которая идет по головам ради парня, — прошептала я. — Я не могу допустить, чтобы этот слух стал официальной правдой. Не сейчас, когда наш проект с миссис Харрис на кону.

Райан

Я смотрел на Еву, и внутри меня всё клокотало от ярости на тех, кто заставил её так сильно бояться чужого мнения. Она стояла передо мной — хрупкая в своей решимости, но такая живая после всего, что мы разделили в полумраке автобуса и отеля.

— Ева, мне плевать на интернет, — отрезал я, делая шаг к ней, но вовремя остановился, помня о её словах. — Мне плевать на то, что они думают о Майе или о том, как ты попала в этот проект.

Я знал, что Майя — та самая девчонка из группы поддержки, которая получила травму, и знал, что Бритни здесь ни при чем. Но для Евы эти сплетни были удавкой на шее.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, стараясь унять пульсирующую в висках кровь. — Мы сделаем это по-твоему. До конца игры я — просто капитан, ты — просто хореограф. Мы покажем им «безупречный» результат в винном цвете. Но после...

Я взглянул ей прямо в глаза, давая понять, что больше не отступлю.

— После игры мы закончим этот разговор. И никакие слухи не заставят меня снова стать для тебя чужим.

Ева кивнула, в её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с печалью. Мы вошли в здание арены порознь, неся в себе общую тайну, которая была намного громче любых интернет-заголовков.

В раздевалке стоял тяжелый запах пота, антисептика и ледяного предвкушения. Ребята заканчивали шнуровать коньки, натягивали джерси, а в воздухе вибрировало напряжение, которое всегда предшествует большой битве. Я обвел взглядом команду: каждый из них был готов рвать лед.

— Парни, слушайте сюда! — мой голос перекрыл шум. — Мы приехали сюда не за вторым местом. На трибунах сегодня не просто зрители, там наше будущее, там декан. Миссис Харрис ждет «безупречно», и мы дадим ей это. Мы — структура, мы — единый механизм. Забудьте про страх. В каждом пасе, в каждом ударе должен быть наш почерк.

Я чувствовал на себе взгляд Евы, которая зашла на мгновение, чтобы проверить готовность костюмов. Между нами всё еще стоял тот холодный барьер, который она воздвигла утром, опасаясь сплетен о травме Майи и своем месте в проекте. Но в глубине её глаз я видел ту самую искру хаоса, которую мы зажгли ночью.

Когда мы вышли в коридор, ведущий к ледовой площадке, путь нам преградила команда соперников. Их капитан, широкоплечий парень с дерзкой ухмылкой, демонстративно сплюнул на пол прямо перед моими крагами.

— Смотрите-ка, «Сент-Джуд» привезли свою балетную труппу в винных шмотках, — он хохотнул, глядя на наши новые костюмы. — Слышал, Гринвуд, ты теперь танцуешь под дудку своей хореографички? Говорят, она не только на льду места расчищает, но и в твоей постели.