Свидание подходило к концу, когда мы вышли на смотровую площадку ресторана. Ветер здесь был сильнее, он подхватывал полы моего пальто и кружил снежинки вокруг нас. Ева поежилась, и я, не задумываясь, шагнул со спины, обнимая её и прижимая к своей груди, укрывая от холода.

Она не стала вырываться. Она откинула голову назад, опираясь на мое плечо, и подставила лицо падающему снегу.

— Спасибо, Райан, — тихо произнесла она. — Это было… лучшее свидание в моей жизни. Правда.

— Это только начало, Ева, — я повернул её к себе лицом, заставляя взглянуть мне в глаза. Её губы, припухшие и розовые от мороза, были слишком близко. В этот раз я не собирался срывать с неё одежду, как в комнате. Я хотел другого.

Я наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, отдавая в этом поцелуе всю ту заботу и уважение, которых ей так не хватало. Это не было животной страстью. Это было обещание. Мои руки бережно держали её за талию, пока она растворялась в моих объятиях, полностью доверяя мне под этим снегопадом.

Когда мы отстранились друг от друга, я понял, что пропал окончательно. Эта ледяная леди растопила меня до основания, и теперь я сделаю всё, чтобы защитить её от любого дерьма, которое готовит нам «Сент-Джуд».

Ева

Мы вернулись в академию за полчаса до того, как охрана окончательно заперла ворота общежития. На парковке, укрытой густыми тенями старых кленов, Райан заглушил мотор. В салоне Шевроле мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем остывающего двигателя. Наше свидание подошло к концу, и от этого на душе становилось немного щемяще.

— Приехали, — тихо сказала я, поворачивая голову к Райану.

Он не спешил выходить. В полумраке его глаза казались совсем темными, но в них больше не было той хищной, требовательной ярости, с которой он прижимал меня к кровати прошлым вечером. Одно то, как бережно он держал меня на смотровой площадке, как слушал мои откровения про детские страхи и старые фильмы, перевернуло что-то внутри меня. Этот парень действительно умел ухаживать, когда хотел.

— Не хочу тебя отпускать, — признался он, протягивая руку и мягко заправляя выбившийся локон мне за ухо. Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя за собой дорожку обжигающего тепла. — Но если я не выпущу тебя сейчас, миссис Харрис завтра лично устроит мне проверку на ледовой арене.

Я коротко рассмеялась, накрывая его ладонь своей.

— Иди, капитан. Завтра тяжелый день. Нам обоим нужно встретить эти дурацкие слухи с холодной головой.

Райан наклонился и запечатлел на моих губах быстрый, но до безумия нежный поцелуй. Без напора, без собственнических жестов — просто обещание того, что это далеко не конец. Когда я вышла из машины и поспешила к дверям женского корпуса, мне казалось, что я не иду, а парю над заледеневшим асфальтом. Моя броня дала серьезную трещину, и, честно говоря, мне совсем не хотелось её чинить.

Воскресное утро, вопреки моим ожиданиям, началось не со свежих сплетен в блоге Бритни, а с официального уведомления от администрации. Нажав на всплывающее сообщение на экране телефона, я похолодела. «Всем руководителям спортивных и творческих секций. Внеочередное собрание в кабинете декана в 10:00».

Моё сердце пустилось вскачь. Миссис Харрис редко собирала всех в выходной день, если только не происходило что-то действительно из ряда вон выходящее. И учитывая то количество фотографий и видео с нашим участием, которое заполнило сеть за последние сорок восемь часов, у меня не было сомнений, кто именно стал причиной этого экстренного вызова.

Я быстро оделась, на этот раз выбрав привычный строгий костюм, и собрала волосы в тугой, безупречный пучок. Тренер Ева должна была вернуться на свое место. Больше никакой слабости, никакого винного шелка и открытой спины. Если декан решит устроить мне разнос из-за Райана или травмы Майи, я должна быть готова защищаться.

Проходя по коридору главного корпуса, я заметила, что шепотки за моей спиной стали тише, но взгляды — более пристальными. Студенты расступались, провожая меня молчаливыми догадками. У самой двери кабинета миссис Харрис я столкнулась с Бритни. Она стояла, скрестив руки на груди, и на её лице играла торжествующая, ядовитая ухмылка.

— Ну что, хореограф, готова ответить за свой «творческий хаос» на льду? — тихо бросила она, когда я потянулась к ручке двери.

Я проигнорировала выпад Бритни, толкнула тяжелую дубовую дверь и вошла в кабинет. Внутри уже было душно от напряжения. За длинным столом сидели тренеры других секций, а во главе, прямая как стрела, восседала миссис Харрис. Её строгий костюм и ледяной взгляд не предвещали ничего хорошего. Но настоящим сюрпризом для меня стало то, кто сидел на стуле по правую руку от декана. Райан.

Он был в официальном пиджаке академии, его широкие плечи казались еще массивнее, а лицо было абсолютно непроницаемым. При моем появлении он лишь на долю секунды поднял глаза, и в этом коротком взгляде я прочитала четкое, бескомпромиссное: «Держись. Я всё контролирую».

— Присаживайтесь, мисс Новак, — сухо произнесла миссис Харрис, указывая на свободное кресло напротив Райана. — Мы как раз обсуждали последствия субботнего матча. И, должна признать, у меня скопилось слишком много вопросов к вашей… совместной деятельности.

Я села, чувствуя, как спина инстинктивно выпрямляется под этим давлением.

— Если речь идет о выступлении группы поддержки, миссис Харрис, то оценки судей и реакция трибун говорят сами за себя. Мы вывели команду на новый уровень.

— О, к танцу у меня претензий нет, — декан постучала длинным ногтем по лежащей перед ней распечатке с кампусного форума, где красовалось наше фото у автобуса. — Претензии у меня к тому, что этот танец, судя по всему, продолжился далеко за пределами ледовой арены. Академия «Сент-Джуд» не потерпит интриг между тренерским составом и капитанами команд, особенно когда это подрывает репутацию других студентов. Таких, как Майя.

В кабинете повисла звенящая, удушающая тишина. Я открыла рот, чтобы сказать, что Майя сама подтвердила свою неосторожность, но Райан опередил меня. Он подался вперед, опираясь ладонями о полированное дерево стола, и его голос прозвучал низко и весомо, заставив всех присутствующих вздрогнуть.

— Миссис Харрис, при всем уважении, вы ищете проблему там, где её нет, — отрезал он, глядя прямо в глаза декану. — Ева — профессионал. То, что произошло на льду после финальной сирены — исключительно мои эмоции от тяжелой победы. Я капитан, я отвечаю за боевой дух команды, и если я на радостях подхватил нашего хореографа на руки, это не повод устраивать судилище.

— А поцелуй на парковке, мистер Гринвуд? — прищурилась декан, переводя на него свой ледяной взгляд. — Это тоже часть «боевого духа»?

— Это моя личная жизнь, которая никак не влияет на мои голы и на тренировочный процесс, — Райан даже не моргнул. — Что касается мисс Новак: Майя лично готова подтвердить, что её травма — несчастный случай. Блоги, которые ведет Бритни и её окружение — это чистой воды клевета и зависть к чужому успеху. И если академия решит наказать Еву из-за этих фальшивок, я, как капитан, буду вынужден поднять вопрос о предвзятом отношении к нашему штабу перед попечительским советом.

Я посмотрела на Райана, и у меня перехватило дыхание. Он шёл ва-банк. Он рисковал своим капитанским местом, своей репутацией золотого мальчика хоккея, просто чтобы закрыть меня от этого удара. В этот момент я окончательно поняла: этот хаос больше не пугает меня. Потому что этот хаос готов был разнести всю академию ради моей безопасности.

Райан

Я смотрел на миссис Харрис, чувствуя, как подкрахмаленный воротник форменного пиджака давит на горло. В этом кабинете всегда пахло старой бумагой, дорогим парфюмом декана и чужими сломанными судьбами. Но ломать судьбу Евы Новак я не позволил бы никому. Даже женщине, которая держала в страхе весь «Сент-Джуд».