— Ева, это правда? — тихо спросила Лили, поправляя свои светлые волосы. В её глазах стояли слезы. — Марк написал мне две минуты назад. Он сказал, что вся сборная… вся до единого человека сняла свои игровые джерси и бросила их на стол перед кубком. Они объявили бойкот. Если Харрис аннулирует твой контракт и запретит вам быть вместе, «Сент-Джуд» останется без хоккейной команды.

У меня подкосились ноги, и я едва не сползла с подоконника. Двадцать парней. Лучшая сборная штата, которая только вчера взяла золото. Они добровольно отказались от формы, от скаутов, от карьеры — ради хореографа, которого еще пару месяцев назад считали заносчивой девчонкой из балета.

— Боже… они с ума сошли, — прошептала я, закрывая лицо ладонями. Слезы, которые я так долго сдерживала, всё-таки хлынули из глаз. — Они же разрушат свои жизни. Из-за меня. Из-за одного дурацкого контракта и придирок декана. Я должна пойти к Харрис, я должна сказать, что уезжаю, что аннулирую всё сама…

— Ну-ка стоять! — прикрикнула Майя, и звук её ладони, хлопнувшей по банкетке, эхом разнесся по зеркальному залу. — Новак, включи мозг! Куда ты собралась бежать? Назад в тень?

Крис резко перехватила мои запястья, убирая мои руки от лица и заставляя посмотреть на девчонок. Все четыре пары глаз смотрели на меня с такой железной, непоколебимой солидарностью, от которой у меня перехватило дыхание.

— Крис права, Ева, даже не думай сдавать назад, — твердо произнесла Джесс, которая обычно всегда отмалчивалась. — Ты думаешь, парни сделали это только из-за Гринвуда? Нет. Они сделали это из-за тебя. Ты пришла в эту академию, когда у нас всё было в полном упадке. Хоккей жил сам по себе, черлидинг — сам по себе, никто не верил, что мы сможем сделать что-то стоящее. Ты просто перевернула всю нашу команду в самом лучшем смысле этого слова. Ты заставила этих брутальных придурков поверить в искусство, а нас — поверить в то, что мы можем быть сильными.

— Именно, — горячо подхватила Крис, и её глаза победно блеснули. — Ты сшила нас воедино, Новак. Вчера на льду был не просто хоккей и не просто танцы. Там была единая семья «Сент-Джуда». И если парни пошли на этот бойкот, то мы, группа поддержки, абсолютно солидарны с хоккеистами.

Я смотрела на своих девочек, и внутри меня разливалось невероятное, мощное тепло, выжигающее остатки страха. Больше не было одинокого хореографа Евы Новак. За моей спиной стояла целая армия.

— Марк передал, что Харрис уже рвет и мечет, — Майя ухмыльнулась, ловко подтягивая к себе костыли и поднимаясь. — Весть о горе джерси на капитанском столе долетела до её кабинета за пять минут. Попечительский совет в панике. И знаешь что? Мы тоже устроим им веселое утро. Крис, объявляй сбор всей группе поддержки. Мы официально присоединяемся к бойкоту. Ни одной тренировки, ни одного выхода на настил, пока контракт Новак не будет подтвержден лично деканом без всяких дурацких условий.

Девчонки синхронно и решительно закивали. Крис обняла меня за плечи, крепко прижимая к себе.

— Мы выиграли финал на льду, Ева. Теперь мы выиграем этот финал в кабинетах. Пусть эти пиджаки из совета попробуют открыть следующий сезон без нас.

Райан

Слухи по кампусу «Сент-Джуда» разлетались со скоростью лавины. Стоило мне выйти из корпуса общежития, как я наткнулся на Нейта. Тот стоял у крыльца, пряча руки в карманы куртки, и ухмылялся так, будто только что сорвал джекпот в Лас-Вегасе.

— Кэп, ты даже не представляешь, что сейчас началось, — вместо приветствия выдал он, выпуская изо рта пар. — Твой ультиматум и наша гора джерси на столе — это были только цветочки. Девчонки из группы поддержки узнали обо всем от Крис.

Я остановился, застегивая замок куртки до самого подбородка, и вопросительно выгнул бровь.

— И?

— И они официально присоединились к бунту, — Нейт победно хлопнул меня по плечу. — Крис собрала всех девчонок. Они заявили, что если попечительский совет аннулирует контракт Евы, группа поддержки не выйдет ни на одну тренировку и сорвет все выступления. Черлидерши объявили полный бойкот вслед за хоккеистами.

Я невольно усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается глухое торжество. Моя маленькая, хрупкая Новак, которая еще пару месяцев назад боялась сделать лишний шаг из-за косых взглядов, умудрилась влюбить в себя весь спортивный сектор этой академии. Теперь мы бастовали вместе. Весь золотой актив «Сент-Джуда» встал за нее горой. И у Харрис просто не осталось козырей в этой игре.

Ближе к вечеру мой телефон буквально разрывался от звонков. Сначала звонил взбешенный отец, до которого уже дошли слухи из попечительского совета. Он пытался орать в трубку, говорить про семейное имя, контракты и про то, что я веду себя как безответственный пацан. Я выслушал его ровно тридцать секунд, после чего спокойно ответил: «Если совет тронет Еву, я переведусь в другой университет. Скауты НХЛ заберут меня из любой лиги, а вот твои миллионы "Сент-Джуду" больше не понадобятся». После этого я просто сбросил вызов.

Отец всё понял. Он умел считать деньги и ценить репутацию. Через десять минут мне пришло короткое смс от секретаря декана: «Мистер Гринвуд, декан Харрис ждет вас и мисс Новак завтра в девять утра для повторного обсуждения условий контракта».

Я засунул мобильный в карман и направился к хореографическому корпусу. На заснеженной аллее было пусто, мороз крепчал, но мне было плевать. Я знал, что мы победили. Администрацию прижали к стенке, и теперь они будут играть по моим правилам.

Я толкнул тяжелую стеклянную дверь корпуса и пошел по длинному коридору, выискивая взглядом знакомую фигуру. Ева стояла у окна в холле второго этажа, кутаясь в мою огромную толстовку. Услышав мои шаги, она обернулась. В её глазах еще читал затаенный испуг, но стоило мне подойти ближе, как она облегченно выдохнула.

— Ты слышал, что устроили девчонки? — тихо спросила она, когда я остановился в шаге от нее. — Райан, группа поддержки тоже объявила бойкот. Весь университет стоит на ушах.

— Слышал, — я притянул её к себе за талию, игнорируя то, что мимо нас по коридору могли пройти другие преподаватели. Сейчас мне было абсолютно плевать на приличия. — Ты перевернула эту академию вверх дном, Новак. Девчонки правы: ты сделала из нас команду. Из всех нас.

Ева положила ладони мне на грудь, заглядывая прямо в душу своими карими, теплыми глазами.

— Я просто защищала то, что мне дорого. Вас. Нашу работу. Тебя.

— Завтра в девять утра мы идем к Харрис, — я наклонился и коротко поцеловал её в губы, чувствуя, как она расслабляется в моих руках. — Нас вызывают на подписание контракта. Без условий. Без проверок. Совет сдался, маленькая моя. Отец заблокировал любые транши до прояснения ситуации, а без хоккейной сборной и черлидерш академия превратится в унылое болото. Мы выиграли этот раунд.

Ева слабо улыбнулась, прижимаясь щекой к моей куртке. Я чувствовал, как уходит её внутреннее напряжение, сменяясь чистым, звенящим облегчением.

Ночь перед финальным подписанием мы снова провели в моей комнате. Но на этот раз в нашей близости не было той дикой, хищной ярости, которая сжигала нас после матча. Это было совершенно другое — тягучее, неторопливое и пьянящее чувство обладания.

В полумраке комнаты, под тихий шелест зимней вьюги за окном, я изучал каждый сантиметр её шелковой кожи. Мои губы медленно спускались от её ключиц к подрагивающему плоскому животу, заставляя Еву тихо, прерывисто стонать, выгибаясь навстречу моим рукам. Больше не было страха. Она доверяла мне полностью, раскрываясь навстречу каждому движению, ловя мой взгляд в неверном свете уличного фонаря.

Я входил в неё медленно, глубоко, доводя нас обоих до грани безумия. Ева впивалась ногтями в мои плечи, шептала мое имя, сходя со ума от той лавины нежности, которой я её накрывал. Мы двигались в одном ритме, дышали одним воздухом, окончательно сгорая в этом огне.

Когда под утро она заснула, уткнувшись носом в мою ключицу, я долго лежал, перебирая её золотистые пряди. Завтра мы зайдем в кабинет декана как победители. Но свою главную, самую важную награду в этой жизни я уже держал в руках, крепко прижимая к своему сердцу.