— О, я верю, — она наконец посмотрела на меня, и в её глазах была такая холодная насмешка, что я невольно сжал кулаки. — Ты просто «забыл» предупредить её, что мир больше не вращается вокруг её золотого загара. Но это твои проблемы, Райан. А у меня есть работа.

— Твоя работа — это моя команда! — выпалил я, понимая, что несу чушь, но не в силах остановиться.

— Твоя команда — это мой инструмент, — поправила она ледяным тоном. — И я собираюсь его перенастроить. Адриан, мы договорим завтра?

Адриан кивнул мне с легким превосходством, от которого у меня потемнело в глазах, и медленно направился обратно в дом.

Мы остались одни. Тишина сада казалась оглушительной после грохота вечеринки. Я смотрел на Еву и понимал: всё, что я строил эти несколько недель — каждое наше столкновение, каждый взгляд, та «ничья» в коридоре — всё это сейчас висело на волоске.

— Ты действительно думаешь, что можешь просто уйти с ним? — прорычал я.

— Я думаю, Райан, что ты слишком привык побеждать, — она сделала шаг ко мне, и я снова почувствовал тот самый жар, который едва не сжег нас в раздевалке. — Но жизнь — это не матч. Здесь нельзя просто толкнуть соперника и забрать шайбу. Здесь нужно уметь выбирать, кто действительно на твоей стороне.

Она развернулась, чтобы уйти, но на этот раз я не стал её хватать. Я просто стоял и смотрел, как она уходит во тьму сада, оставляя меня один на один с моей победой, которая на вкус стала горче самого позорного поражения.

Ева

Я шла по дорожке сада, пытаясь унять дрожь в руках. Райан остался позади, в тени деревьев, но его тяжелый взгляд, казалось, всё еще жег мне спину. Весь этот вечер превратился в какой-то сюрреалистичный кошмар: провал группы, приторная Британи и Райан, который запутался в собственных победах.

У самого входа в дом меня перехватила Лина — моя единственная подруга в этом пафосном заведении. Она выглядела так, будто только что увидела привидение, и лихорадочно тыкала пальцем в экран своего смартфона.

— Ева! Наконец-то! Я тебя повсюду ищу! — Лина схватила меня за локоть и утянула в нишу за колонной.

— Что случилось? Здание горит? — я попыталась высвободиться, но подруга была настроена серьезно.

— Хуже, дорогая. Горят социальные сети! Ты вообще заглядывала в паблик фан-клуба «Святых» за последние полчаса?

Я покачала головой. Мне было не до фанатских воплей, у меня в голове крутились связки джаз-фанка.

— Посмотри на это! — Лина сунула мне телефон под самый нос. — Фан-клуб просто в бешенстве. Они в ярости от твоего выступления!

Я прищурилась, вчитываясь в бесконечную ленту комментариев.

«Что это было?! Мы пришли на хоккей или на депрессивный артхаус?»

«Где помпоны? Где нормальные прыжки? Эта Новак решила, что она в Большом театре?»

«Верните старую группу поддержки! Эти танцы только сбивают настрой парней. Верните Майю, она хотя бы улыбалась!»

— Они называют это «похоронным маршем на льду», — шепотом добавила Лина, округлив глаза. — Говорят, что твой контемп проклял игру, и если бы не Гринвуд, мы бы продули. Лидеры фанатов уже строчат петицию миссис Харрис. Ева, они требуют твоего увольнения!

Я смотрела на экран, и вместо страха внутри меня поднималась холодная, расчетливая ярость. Значит, «похоронный марш»? Значит, им не хватило блесток и пустых улыбок?

— Пусть пишут, — отрезала я, отдавая телефон Лине. Мой голос звучал твердо, хотя сердце колотилось о ребра. — Если они думали, что сегодня было жестко, то они понятия не имеют, что я приготовлю для них в следующий раз.

— Ева, ты с ума сошла? Тебя же съедят живьем! — Лина всплеснула руками.

— Нет, Лина. Сегодня я пыталась дать им искусство. А теперь я дам им характер.

Райан

Я стоял в дверях, наблюдая за тем, как Ева исчезает в толпе, и чувствовал себя так, будто меня только что ударили под дых на полной скорости. Разговор с Линой, который я невольно подслушал, звенел в ушах. Фан-клуб в бешенстве? Петиция об увольнении?

— Райанчик, ну ты чего такой хмурый? — Бритни снова возникла рядом, обвивая мою руку своими тонкими пальцами. — Пойдем танцевать! Диджей обещал поставить мой любимый трек.

Я посмотрел на неё, и впервые за два года её безупречная кукольная внешность вызвала у меня лишь глухое раздражение. Она была яркой, шумной и абсолютно пустой — как обертка от подарка, внутри которого ничего нет.

—Бритни, хватит, — я резко отстранился. — Мне нужно найти Еву.

— Ой, да брось ты эту зануду! — она надула губы, и это выглядело так фальшиво, что мне стало тошно. — Она же просто хореограф. Причем, судя по комментариям, не самый лучший. Тебе нужно быть со своей королевой, а не с этой... учительницей.

— Королевой? — я горько усмехнулся. — Ты даже не представляешь, насколько ты проигрываешь этой «учительнице».

Я развернулся и пошел к выходу. Адреналин от победы окончательно испарился, оставив после себя осознание того, что я могу потерять нечто гораздо более важное, чем кубок. Если Еву уволят из-за давления фанатов, я никогда себе этого не прощу.

Ева

Утро понедельника в академии «Сент-Джуд» ощущалось как затишье перед бурей. Я шла по коридору к танцевальному залу, кожей чувствуя шепотки за спиной. Студенты теперь смотрели на меня с нескрываемым любопытством и осуждением.

Я зашла в зал и замерла. Все девчонки из группы поддержки уже были там. Они не разминались, а сидели кругом в центре зала. В руках у Виктории был распечатанный скриншот той самой петиции фан-клуба. В зале было непривычно пусто безМайи — она всё еще была на больничном после того растяжения на тренировке. Её отсутствие только подливало масла в огонь.

— Мы не будем это танцевать, Ева, — твердо сказала Виктория, поднимаясь на ноги. — Фан-клуб прав. Нас освистают. Мы хотим вернуться к тому, что нравится людям. К простым и понятным вещам.

— Понятные вещи — это путь в никуда, — мой голос прозвучал спокойно, хотя сердце колотилось о ребра. — Если вы хотите быть просто фоном, уходите сейчас. Но если вы хотите быть профессионалами — вы останетесь.

Я включила музыку. На этот раз это был не агрессивный бит, а глубокий, обволакивающий ритм с мягким грувом. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Райан. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Его взгляд автоматически скользнул по залу, ищаМайю, но, вспомнив про её травму, он нахмурился еще сильнее.

— Я пришел сказать, — Райан перевел дыхание, глядя прямо на меня. — Я поговорил с руководством фан-клуба. И я сказал им, что если они тронут тебя, хоккейная команда объявит бойкот всем медиа-мероприятиям.

В зале воцарилась гробовая тишина. Виктория выронила лист бумаги. Я смотрела на Райана, разрываясь между благодарностью за защиту и яростью от того, что он снова всё решил за моей спиной.

Музыка продолжала пульсировать в стенах зала. Я подошла к пульту и немного убавила громкость, но не выключила её совсем. Этот мягкий джаз-фанк был моим единственным союзником в этот момент.

— Бойкот? — я скрестила руки на груди. — Ты решил, что мне нужен опекун, Райан?

— Тебе нужен союзник, Ева. А команде нужно понимание, что правила здесь диктую я, а не комментаторы в соцсетях, — он сделал шаг в центр зала, игнорируя ошарашенные взгляды девочек.

Я промолчала. Вместо споров я просто начала двигаться под музыку. Это был джаз-фанк, лишенный агрессии — текучий, уверенный, почти гипнотический. Я показывала им, что можно быть сильной, не нападая.

— Посмотрите на меня, — я обернулась к команде, продолжая танцевать. — Майя на больничном, и нам сейчас не нужны опасные трюки. Нам нужен стиль. Мы заставим их замолчать не криком, а тем, как вы будете владеть своим телом.

Я видела в зеркале, как взгляд Райана изменился. Он больше не пытался «решать проблемы», он просто смотрел, не в силах отвести глаз. В этом танце было всё: моя гордость, мой страх и та самая связь, которую мы оба так старательно отрицали.