Но едва сознание начало возвращаться, Ева вдруг резко перехватила мои запястья. Её глаза были затуманены, на щеках горел лихорадочный румянец, но в голосе прорезалась та самая сталь, которую я знал слишком хорошо.

— Стой… — она тяжело сглотнула, пытаясь выровнять дыхание.

Я замер, нависая над ней и чувствуя, как сердце колотится о ребра. Мой взгляд был вопросом, на который она ответила не сразу.

— Мне… мне очень хочется в ванную, — выдохнула она, отстраняясь.

Она села на кровати, поправляя растрепанные волосы и пыталась вернуть себе маску безразличия, хотя её губы всё еще припухли от поцелуев.

— И вообще, Гринвуд… — она посмотрела на меня с легким вызовом. — Тебе не кажется, что ты пропустил пару этапов? Ты за мной даже не ухаживал. У нас не было ни одного нормального свидания. Ни цветов, ни ужинов, ни разговоров не о хоккее. А ты ведешь себя так, будто этот лед уже полностью твой.

Я смотрел на неё — взлохмаченную, полураздетую, но такую чертовски гордую — и не знал, чего мне хочется больше: рассмеяться или снова повалить её на подушки. Эта девушка была невозможной.

— Свидание, значит? — я усмехнулся, вытирая пот со лба. — Хорошо, Ева. Ты его получишь. Но не думай, что это спасет тебя от того, что между нами происходит.

Она ушла в ванную, а я остался сидеть на её кровати, глядя в потолок. Тело обмякло после разрядки, а в комнате пахло сексом и чем-то неуловимо «её». Я понимал, что она права — я привык брать то, что хочу, силой и напором, как на льду. Но Ева… она была другой игрой. Ей нужно было подтверждение, что она для меня не просто «хореограф с хорошей растяжкой» или способ досадить миссис Харрис.

Я слышал шум воды за дверью и представлял, как она сейчас смывает с себя остатки нашей близости, пытаясь снова выстроить свои стены. Но я уже знал все трещины в этой броне.

Сплетни про Майю, интриги Бритни — всё это казалось таким мелким по сравнению с той искренностью, которая случилась между нами минуту назад. Если ей нужно свидание, она его получит. Такое, после которого у неё не останется аргументов.

Когда она вышла из ванной, завернутая в халат, я уже стоял у окна, застегивая куртку. Вечерний холод пробирался сквозь стекло, напоминая о том, что завтра начнется новый день, полный косых взглядов и шепотков в корирорах академии.

— Уходишь? — спросила она, и в её голосе мелькнула тень разочарования, которую она тут же скрыла.

— Ухожу, — я подошел к ней и коротко, почти по-деловому поцеловал в лоб. — Завтра в семь. Будь готова. И надень что-нибудь, что не напоминает о льде или тренировках.

Она удивленно приподняла бровь.

— Это приказ, капитан?

— Это начало твоих «ухаживаний», Ева. Посмотрим, выдержишь ли ты мой темп вне хоккейной площадки.

Я вышел в коридор, чувствуя, как на губах играет предвкушающая улыбка. Свидание. Ну что ж, Гринвуд, пора показать ей, что хаос умеет быть галантным.

Спускаясь по лестнице мужского крыла, я нос к носу столкнулся с парнями из команды. Они явно собирались продолжать празднование победы, и вид у них был весьма воодушевленный.

— О, капитан! Где ты пропадал? — крикнул защитник, хлопая меня по плечу. — Мы уже думали, ты пошел отмечать гол в одиночку.

— Были дела, — коротко бросил я, не желая вдаваться в подробности.

— Слушай, там в сети такое творится… — он замялся, показывая на экран телефона. — Бритни выложила какое-то странное видео с вашей парковки, и все снова начали обсуждать ту историю с Майей. Говорят, ты теперь официально «под опекой» у нашей ледяной леди.

Я выхватил телефон у него из рук. На размытых кадрах было видно, как я поднимаю Еву на руки после матча. Подпись была язвительной: «Травма одной — путь к сердцу другого? Удобная рокировка в Сент-Джуде».

Я вернул телефон, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Скажи всем: кто еще раз раскроет рот про Еву или Майю — вылетит из состава быстрее, чем успеет дочитать этот пост. Ясно?

Парни притихли, осознавая, что я не шучу. Свидание завтра было необходимо не только для Евы, но и для меня. Мне нужно было заявить права на эту территорию так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

Ева

Звук закрывшейся двери вывел меня из оцепенения. Я осталась стоять посреди комнаты, крепче запахивая махровый халат, в который завернулась после ванной. На белой простыне всё ещё виднелся примятый след от наших тел — немой свидетель того, как близко мы подошли к черте, за которой пути назад уже не было. По телу до сих пор пробегали остаточные волны недавней сумасшедшей разрядки, а кожа на бёдрах помнила жесткие ладони Райана.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Влажные после душа волосы, затуманенный взгляд и припухшие губы — я выглядела так, словно меня только что накрыло штормом. Гринвуд привык побеждать. На льду, в драках, в спорах. Он ворвался в мою жизнь как ураган, ломая все выстроенные мной барьеры, и сегодня на кровати он брал своё с той же уверенной яростью, с какой забивал финальную шайбу.

Но я не хотела быть просто очередным трофеем в его послужном списке. Я хотела быть женщиной, которую уважают, ради которой готовы играть по правилам, а не только поддаваться животным инстинктам в темноте закрытой комнаты. «Ты за мной даже не ухаживал», — мои собственные слова до сих пор эхом отзывались в ушах. Это было смело. Очень смело для хореографа, чья репутация в академии и так висит на волоске. Но если Райан Гринвуд хочет получить меня полностью, ему придётся доказать, что он способен на что-то большее, чем просто срывать с меня одежду.

Утро встретило меня головной болью и настойчивым жужжанием телефона. Стоило мне открыть глаза, как реальность безжалостно обрушилась на меня. Сплетни в блогах академии не просто утихли после нашей победы — они вспыхнули с новой, утроенной силой.

Я села на кровати, поджав под себя ноги, и открыла главный форум «Сент-Джуда». Первое, что бросилось в глаза — вчерашний стоп-кадр с парковки, где Райан прижимает меня к борту автобуса. Заголовок кричал: «Ночной триумф или спланированная рокировка? Как новый хореограф заняла место не только на льду, но и в постели капитана». В комментариях творился настоящий ад. Бритни вовсю смаковала детали, прозрачно намекая, что травма Майи была мне на руку.

— Мерзость, — прошептала я, отбрасывая телефон на одеяло.

Вина перед Майей, которая вчера так искренне поддержала меня у дверей общежития, снова кольнула где-то под рёбрами. Она на костылях, а я… я выслушиваю обвинения в предательстве, пока её бывшее место на льду ассоциируют исключительно с моей личной жизнью. Мне хотелось запереться в комнате и не выходить до самого понедельника, но воспоминание о вчерашнем обещании Гринвуда заставило меня подняться.

«Завтра в семь. Будь готова». Он сказал это так уверенно, будто никакие слухи мира не способны его остановить. И теперь мне предстояло решить, готова ли я рискнуть остатками своего спокойствия ради одного вечера с ним.

Весь день я провела как в тумане. Натянув глубокий капюшон, я быстрыми перебежками добралась до столовой, стараясь не смотреть по сторонам. Косые взгляды студентов жгли спину, а шепотки за спиной казались громче криков на стадионе. Каждый встречный, казалось, знал, что происходило в моей комнате этой ночью.

К шести часам вечера я стояла перед открытым шкафом, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Райан просил надеть что-то, что не напоминает о тренировках. Никаких легинсов, никаких спортивных худи и собранных в пучок волос.

Я достала длинное трикотажное платье из плотной ткани цвета графита. Оно мягко облегало фигуру, закрывало руки и доходило до самых лодыжек — сдержанно, почти строго, но открытая спина компенсировала эту скромность. Я распустила волосы, позволив им тяжелыми волнами упасть на плечи, и нанесла капли любимых духов со шлейфом горькой ванили. В отражении зеркала больше не было тренера Евы. Там была девушка, которая шла на своё первое настоящее свидание.