Но наше ледовое шоу с Евой полностью сломало их сценарий. Тот минутный вакуум тишины, которым Ева накрыла трибуны, а затем оглушительный взрыв арены выбили у соперников почву из-под ног. Они выкатились на второй период дезориентированными. А когда мы с Нейтом врубили максимальные скорости и сравняли счет, «Бриджвотер» окончательно поплыл. Они начали психовать, метаться по позициям и терять игроков на синей линии. Из дисциплинированной, жесткой машины они превратились в кучу разозленных одиночек, которые просто не понимали, как остановить наш локомотив.

Райан

Через час, когда официальная церемония награждения завершилась, а тяжелый золотой кубок финала четырех занял свое законное место на столе в центре нашей раздевалки, я наконец-то смог остаться наедине со своими мыслями. Парни уже вовсю гремели бутылками с шампанским, собираясь переместиться в главный клуб кампуса на чемпионскую вечеринку, но я не спешил переодеваться.

Я сидел на лавке, лениво крутя в руках медаль на тяжелой ленте.

В дверь раздевалки коротко постучали, и в проеме показалась миссис Харрис. Декан выглядела уставшей, но на её лице блуждала редкая, искренняя улыбка.

— Отличная игра, мистер Гринвуд, — произнесла она, проходя внутрь. — И… невероятное шоу. Признаться, я до последнего сомневалась в авантюре мисс Новак. Но то, что вы сделали во втором периоде, заставило меня вспомнить, почему «Сент-Джуд» считается лучшей академией штата.

— Спасибо, миссис Харрис, — я поднялся, выражая уважение. — Но этот кубок — заслуга Евы. Если бы не её характер, мы бы увязли в интригах Бритни еще неделю назад.

— Я знаю, Райан, — декан понимающе кивнула. — Именно поэтому я пришла сказать, что попечительский совет принял решение продлить контракт с мисс Новак на следующий учебный год. С полным финансированием её новых ледовых проектов. Передайте ей это… когда освободитесь от празднования.

Райан

Золотое конфетти всё еще кружилось над ледовой ареной, а гул трибун закладывал уши, когда я внезапно прервал наши объятия. Внутренний предохранитель, который я удерживал на протяжении всей этой адской игры, окончательно сорвался. Победа в финале четырех была у нас в кармане, но мне этого было мало. Чертовски мало.

Я резко наклонился и, просунув руки под колени и спину Евы, легко подхватил её на руки. Она испуганно вскрикнула, инстинктивно обхватывая мои плечи.

— Райан! Ты что делаешь? Нас же все видят! — её щеки горели лихорадочным румянцем, а карие глаза испуганно метались по сторонам.

— Плевать, — хрипло выдохнул я, прижимая её к своей груди. Я наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Я еще не получил свой главный приз, Новак. Где он?

Ева округлила глаза, абсолютно не понимая, что происходит. В её взгляде читалось полное замешательство, смешанное с диким, затаенным ожиданием. Ей казалось, что после матча мы пойдем со всеми в раздевалку, поднимем кубок, а потом отправимся на официальную вечеринку кампуса. Но у меня были совершенно другие планы на эту ночь.

Я развернулся и быстрым, размашистым шагом направился прямиком к черному выходу из спортивного комплекса, полностью игнорируя оклики парней из команды и вспышки камер журналистов. Нам больше никто не был нужен.

Мы шли по темным аллеям кампуса в сторону мужского общежития. Молча. Быстро. Слышно было только наше прерывистое дыхание и скрип снега под моими ботинками. Ева притихла, теснее прижимаясь к моей груди, словно чувствуя ту колоссальную, первобытную волну напряжения, которая сейчас поднималась во мне. Я нес её на руках до самого третьего этажа, не разжимая пальцев ни на секунду.

Только когда мы наконец оказались в коридоре моего блока, я опустил её на пол, вытащил ключ и толкнул дверь. Стоило нам переступить порог, как я задвинул щеколду. Глухой, резкий щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как стартовый выстрел.

Ева

Звук закрывшейся двери отрезал нас от всего остального мира. В комнате Райана царил полумрак, разбавляемый лишь неоновым светом уличных вывесок, проникающим сквозь широкое окно. Я едва успела обернуться, чтобы спросить его о странном поведении, как Райан буквально набросился на меня.

В нем не осталось ничего от того сдержанного, уверенного капитана Гринвуда. Сейчас передо мной был дикий, голодный зверь, который слишком долго сидел в клетке.

Его руки мгновенно перехватили мою талию, с силой прижимая меня к стене рядом с дверью. Спина почувствовала твердую поверхность, а в следующий миг его губы обрушились на мои — жестко, властно, сокрушительно. Это не был нежный поцелуй, к которому я привыкла. Райан целовал меня так, словно пытался выпить до капли, требуя от меня полного, безоговорочного подчинения. Его язык настойчиво ворвался в мой рот, сминая любое сопротивление, и у меня внутри мгновенно вспыхнул такой пожар, от которого подкосились колени.

Я судорожно вздохнула, запуская пальцы в его короткие, всё еще влажные после матча волосы. Горячие, сильные ладони Райана взлетели вверх, пробираясь под его же огромную куртку, которая висела на моих плечах. Одним резким движением он сбросил её на пол, а следом за ней полетела и моя тонкая белая футболка.

Каждый его поцелуй спускался всё ниже — к линии подбородка, к чувствительной ямке на шее, заставляя меня выгибаться навстречу его рукам. Я чувствовала жесткий пластик его щитков на ногах, чувствовала исходящий от него жар и понимала, что эта ночь изменит всё.

Райан

Она была такой хрупкой, такой чистой под моими руками, что у меня окончательно помутился рассудок. Рассудок, который я пытался сохранить на протяжении долгих месяцев. Её кожа под моими пальцами казалась шелком, и от этого контраста с моей брутальной формой внутри всё завязывалось в тугой, болезненный узел.

Я резко разорвал поцелуй, тяжело дыша ей прямо в губы. Мои пальцы дрожали, когда я расстегивал ремень на её легинсах, стягивая их вниз вместе с бельем, оставляя её полностью обнаженной в этом приглушенном неоновом свете.

Я подхватил её под бедра, заставляя обнять мою талию ногами, и в несколько шагов перенес на кровать. Ева упала на простыни, её высокий хвост растрепался, а волосы рассыпались по подушке золотистым ореолом. Она смотрела на меня снизу вверх с такой смесью страха, доверия и дикого желания, что я едва не застонал от этой картины.

За секунды я избавился от своей облегченной экипировки, джерси и спортивных штанов, оставаясь перед ней во весь свой рост. Когда я опустился на кровать, нависая над ней, Ева инстинктивно сжалась, прижимая ладони к моей груди. Её дыхание было частым, рваным.

— Райан… — тихо, с надломом прошептала она, и в её глазах мелькнула глубинная, девичья робость. — Пожалуйста… я никогда… у меня никого не было.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем любой силовой прием на льду. Моя Ева. Моя чистая, невинная девочка. Осознание того, что я буду у неё первым и единственным, затопило меня такой волной нежности и первобытного собственничества, что я замер, заставляя себя сбавить обороты.

— Я знаю, маленькая моя. Знаю, — хрипло прошептал я, покрывая её лицо, лоб и веки мягкими, успокаивающими поцелуями. Мои руки ласкали её тело, спускались к плоскому животу, к внутренней стороне бедер, подготавливая её, заставляя её расслабиться и доверять мне каждую крупицу себя. — Я буду очень аккуратен. Прости, что напугал. Просто ты сводишь меня с ума.

Ева тихо выдохнула, её пальцы крепко впились в мои плечи, а бедра инстинктивно приподнялись навстречу моим ласкам. Под ее кожей проступала мелкая дрожь, когда мои пальцы находили её самые сокровенные, влажные точки, доводя её до тихого, прерывистого стона. Она плавилась под моим напором, теряя контроль, и я понял, что больше не могу ждать.

Я раздвинул её колени, устраиваясь между её бедер. Мои глаза встретились с её широко раскрытыми, темными глазами.

Я подался вперед, медленно, по миллиметру входя в её тесную, обжигающую глубину. Ева судорожно вдохнула воздух, её тело напряглось как струна, а пальцы до боли впились ногтями в мою спину. Когда я наткнулся на тонкую преграду её невинности, я остановился на секунду, давая ей привыкнуть, целуя её в губы, забирая себе её тихий, надломленный плач. А затем одним коротким, уверенным толчком преодолел это препятствие, полностью растворяясь в ней.