— Общественность просто поняла, что спорить со мной бесполезно, — я подошел вплотную, забирая у нее чашку и ставя её на стол, чтобы снова обнять её за талию. — Завтра мы официально вернемся на холодный лед. Но сегодня этот день принадлежит только нам.

Ева

Ближе к вечеру мы все-таки заставили себя выйти на улицу. Зимний кампус «Сент-Джуда», несмотря на мороз и лежащий сугробами снег, праздновал до сих пор. У главного корпуса прямо на заснеженной площадке стояла музыкальная колонка, студенты в теплых куртках обнимались, кто-то до сих пор размахивал флагами нашей сборной.

Когда мы с Райаном появились на центральной аллее — я в его теплой чемпионской куртке поверх толстовки, он, крепко держащий меня за руку, — толпа вокруг на секунду притихла, а затем взорвалась аплодисментами. Парни из команды, сидевшие на расчищенных от снега ступенях холла, повскакали со своих мест.

— О, смотрите-ка, капитан соизволил почтить нас своим участием! — проорал Марк, на ходу натягивая капюшон и широко ухмыляясь. — Гринвуд, мы тут вообще-то кубок обмываем, а тебя обыскались!

Нейт, рядом с которым, кутаясь в пуховик, сидела Крис, весело подмигнул нам:

— Оставьте их, Марк. Тренер Новак вчера выдала такую тактическую установку в перерыве, что капитану потребовалось время на осознание.

Я покраснела, глубже пряча нос в воротник куртки, но руку Райана не выпустила. Наоборот, сжала её крепче, чувствуя, как его пальцы в ответ надежно переплетаются с моими. Майя, стоявшая чуть в стороне, опираясь на костыли прямо на утоптанном снегу, посмотрела на нас своим фирменным, проницательным взглядом и победно кивнула мне. Она всё поняла без слов.

Мы подошли к команде, Райан поднял руку, приветствуя парней, и в этот момент я окончательно осознала — все трудности, интриги Бритни, зимняя стужа, страхи и сомнения были лишь долгой, тяжелой дорогой к этому моменту. Наш ледовый финал завершился. Но наша настоящая, общая история в «Сент-Джуде» только начиналась.

Ева

Среда началась с официального и весьма прохладного извещения: декан Харрис ждала нас с Райаном в своем кабинете ровно в десять утра. После вчерашнего триумфального появления на заснеженной аллее кампуса я подсознательно ожидала чего-то подобного. Наш поцелуй, транслировавшийся на огромном медиакубе, до сих пор оставался главной темой во всех студенческих чатах, и руководство академии просто не могло закрыть на это глаза.

Я сидела на кожаном диване в приемной, то и дело поправляя воротник свитера. Нервы были на пределе. Когда дверь открылась и в приемную вошел Райан — как всегда спокойный, уверенный, в своей неизменной темной куртке, — мне на секунду показалось, что весь мой страх испарился. Он сел рядом, и его большая ладонь мгновенно накрыла мои подрагивающие пальцы, крепко сжимая их.

— Эй, Новак, выдохни, — тихо произнес он, глядя на меня своими штормовыми глазами. — Мы выиграли финал. Она нам ничего не сделает.

— Мисс Новак, мистер Гринвуд, декан готова вас принять, — чопорно произнесла секретарь, открывая тяжелую дубовую дверь.

Миссис Харрис сидела за своим монументальным столом. Перед ней лежали утренние распечатки студенческого вестника с той самой фотографией нашего поцелуя на льду. Атмосфера в кабинете была настолько наэлектризованной, что, казалось, зимний мороз за окном пробрался даже сквозь двойные стекла.

— Садитесь, — сухо скомандовала декан, жестом указывая на кресла напротив. Она дождалась, пока мы устроимся, сняла очки и устало потерла переносицу. — Я пригласила вас, чтобы прояснить одну деталь, которая со вчерашнего вечера не дает покоя попечительскому совету. Мистер Гринвуд, мисс Новак… вы встречаетесь?

— Не знаю, — выдохнула я.

— Да, — твердо отрезал Райан.

Мы произнесли это абсолютно одновременно, в один голос. Я резко повернула голову к Гринвуду, округлив глаза от его безапелляционности, а он даже не моргнул, продолжая в упор смотреть на декана. В кабинете повисла тяжелая, удушающая пауза.

Райан

Миссис Харрис медленно откинулась на спинку своего кожаного кресла. Её лицо, еще минуту назад казавшееся усталым, теперь превратилось в каменную маску. Было очевидно, что она абсолютно не в восторге от услышанного. Наш одновременный, но такой разный ответ только подтвердил её худшие опасения.

— Вот как, — ледяным тоном произнесла декан, переводя взгляд с меня на Еву. — Мисс Новак, я надеялась, что у вас хватит профессионализма не смешивать рабочие обязанности с личной жизнью. Связь между приглашенным хореографом и капитаном хоккейной сборной — это прямой конфликт интересов. Это подрывает дисциплину в команде и создает ненужные слухи, которые порочат репутацию «Сент-Джуда». Попечительский совет крайне обеспокоен.

Ева заметно побледнела и сжала кулаки, собираясь что-то ответить, но я не дал ей вставить ни слова. Мое терпение окончательно лопнуло. Все эти кабинетные игры и забота о «непорочной репутации» после того, как мы зубами вырвали для них победу в финале четырех, вызывали у меня только глухую ярость.

— Хватит, миссис Харрис, — жестко перебил я её, подаваясь вперед и опираясь локтями о край её стола. — Давайте говорить на чистоту. Вы прекрасно знаете, кто финансирует это учебное заведение. Мой отец ежегодно выписывает чеки с шестью нулями на развитие этого кампуса, включая ремонт той самой ледовой арены, на которой мы вчера разнесли «Бриджвотер».

Декан насупилась, её губы сжались в тонкую линию, но я продолжал давить, чеканя каждое слово:

— Я — лучший игрок этой лиги и капитан, который принес вам кубок финала четырех. Ева — лучший хореограф, который спас ваше шоу от позора и заставил команду двигаться так, как никто в этом штате никогда не двигался. Мы дали вам результат, о котором вы даже мечтать не могли. А моя личная жизнь касается только меня и Евы.

Ева

От дерзости Райана у меня едва не перехватило дыхание. Он говорил с главой академии так, словно сам владел этим кабинетом. Но миссис Харрис была не из тех, кого можно легко запугать авторитетом богатых родителей. Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнул опасный, властный огонь.

— Мистер Гринвуд! — повысила она голос, с силой ударив ладонью по столу. — Вы забываетесь! Деньги вашего отца не дают вам права нарушать правила этого университета и диктовать мне условия. Я декан этой академии, и я не потерплю фаворитизма и хаоса в спортивной структуре. Мое решение касательно контракта мисс Новак все еще может быть пересмотрено, если я посчитаю, что её присутствие вредит команде. Я не желаю ничего слушать о ваших чувствах, когда на кону стоит престиж «Сент-Джуда».

В воздухе запахло настоящей катастрофой. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног — контракт, который мне пообещали продлить еще вчера, сейчас таял на глазах из-за одного жесткого разговора. Я хотела вмешаться, попытаться сгладить углы, сказать, что мы будем держать всё в тайне, но Райан резко поднялся со своего кресла, прерывая любые попытки компромисса.

Его фигура буквально накрыла стол декана. На его лице не осталось ни капли уважения — только холодная, звенящая решимость лидера, который готов сжечь всё дотла ради того, что ему дорого.

— Тогда слушайте меня внимательно, миссис Харрис, — ледяным, тихим голосом произнес Райан, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Если вы попытаетесь запретить мне отношения с Евой или тронете её контракт… я уйду из команды. Прямо сегодня. Напишу заявление, сдам джерси и больше никогда не выйду на этот лед. Посмотрим, как «Сент-Джуд» защитит свой престиж в следующем сезоне без своего капитана и без денег Гринвудов. Выбор за вами.

Он резко развернулся, перехватил мою руку, заставляя подняться, и уверенно потянул за собой к выходу. Дверь кабинета захлопнулась за нами с оглушительным грохотом, оставив онемевшего от такой наглости декана в абсолютном одиночестве.

Мы вылетели из административного корпуса на морозный воздух, и я только тогда смогла сделать нормальный вдох. Зимний ветер мгновенно обжег лицо, но внутри меня всё еще полыхал пожар. Райан шел размашистым шагом, увлекая меня за собой по заснеженной дорожке, его челюсти были сжаты, а пальцы мертвой хваткой сжимали мою ладонь.