Ева вскрикнула мне в губы, на её ресницах показались мелкие слезинки, но уже через секунду её боль сменилась совершенно другой, лавинообразной волной удовольствия. Я начал двигаться внутри неё — сначала медленно, тягуче, контролируя каждый вдох, а затем всё быстрее и глубже, поддаваясь тому самому дикому, безумному ритму, который мы только что задали на льду.

Это была не просто близость. Это было слияние двух душ, крики, рваное дыхание в подушку, скрип кровати в такт нашему безумию и неоновые блики, танцующие на наших мокрых от пота телах. В эту ночь Ева Новак окончательно стала моей. До самого конца. И никакой кубок финала четырех не мог сравниться с тем сокровищем, которое я сейчас держал в своих руках.

Ева

Когда шторм наконец утих, в комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым, синхронным дыханием. Райан не спешил отстраняться. Он аккуратно перекатился на бок, увлекая меня за собой и намертво прижимая к своей груди, словно защищая от всего мира. Моя голова покоилась на его плече, и я отчетливо слышала, как постепенно выравнивается бешеный стук его сердца.

Я зажмурилась, чувствуя, как по коже разливается истома, смешанная с легкой, непривычной ноющей болью во всем теле. Всё произошло так быстро, так неистово, что мысли до сих пор путались. Я, строгий и собранный хореограф Ева Новак, которая всегда держала всё под контролем, только что полностью растворилась в этом парне. Отдала ему то, что берегла всю жизнь.

Райан осторожно потянулся к краю кровати, подхватил упавшую простыню и укрыл нас до самого подбородка. Его пальцы, еще минуту назад действовавшие с силой дикого зверя, теперь невероятно нежно заправили растрепавшуюся прядь моих волос мне за ухо.

— Ты как, маленькая? — его голос звучал непривычно тихо, с глубокой, хриплой заботой. Он приподнялся на локте, заглядывая мне в глаза, и в его потемневшем взгляде я увидела столько благоговения, что у меня перехватило дыхание.

— Хорошо, — выдохнула я, утыкаясь носом в его шею и пряча вспыхнувшие щеки. — Просто… я до сих пор не верю, что мы здесь. Что всё это произошло.

Гринвуд тихо усмехнулся, и эта короткая вибрация в его груди мгновенно успокоила меня. Он крепче обнял меня за талию, целуя в макушку.

— Придется поверить, Новак. Ты теперь официально в моей команде. И из этой раздевалки тебе уже не уйти.

Я улыбнулась во тьме, окончательно расслабляясь в его надежных объятиях. Завтра кампус «Сент-Джуда» проснется от новостей о нашей разгромной победе со счетом 5:1, декан Харрис подпишет мой новый контракт, а бывшие фанатки Райана будут яростно обсуждать наш поцелуй на медиакубе. Но всё это будет завтра. А сегодня в этой полутемной комнате, залитой неоновым светом, существовали только мы. И это была наша самая главная, честная и чистая победа.

Ева

Утро ворвалось в комнату Райана блеклыми, холодными лучами зимнего солнца, пробивавшимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я открыла глаза и невольно зажмурилась, чувствуя, как от морозного воздуха, идущего от окна, слегка покалывает щеки. Первые несколько секунд сознание отказывалось понимать, где я нахожусь, но тяжелая, теплая рука, по-хозяйски покоящаяся на моей талии, мгновенно вернула меня в реальность.

Я повернула голову. Райан спал, уткнувшись носом в подушку, его короткие темные волосы были взъерошены, а на лице не осталось и следа от той хищной, дикой маски, с которой он набросился на меня несколько часов назад. В прохладном свете его мощные плечи и спина, покрытая едва заметными царапинами от моих ногтей, выглядели спокойно и надежно.

За окном кружились редкие крупные снежинки, оседая на обледеневшем подоконнике, а здесь, в его постели, было невероятно горячо.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, приподнялась на локте. Одеяло соскользнуло, обнажая мою грудь, и я почувствовала, как к щекам снова приливает жар. Всё мое тело приятно поднывало — от кончиков пальцев до мышц, которые вчера выдержали и сумасшедший ледовый прогон, и не менее сумасшедшую ночь. На полу всё еще валялась моя белая футболка и его чемпионская джерси с номером капитана.

Это было странное, совершенно новое для меня чувство. Девичья невинность, которую я подсознательно считала своим главным щитом от безумного мира кампуса, осталась на этих простынях. Но внутри не было ни капли сожаления. Только звенящее, абсолютное спокойствие.

Я протянула руку и кончиками пальцев едва заметно коснулась его щеки. Райан тут же глухо заворчал во сне, его хватка на моей талии усилилась, и он одним движением притянул меня обратно к себе, заставляя уткнуться носом в его горячую грудь.

— Куда-то собралась, Новак? — не открывая глаз, хриплым со сна голосом пробормотал он.

Райан

Я проснулся еще до того, как Ева шевельнулась, но мне чертовски нравилось притворяться спящим, чувствуя её взгляд на себе. Наблюдать за тем, как она робко осматривает комнату, как краснеет от воспоминаний о прошедшей ночи — это было особым видом удовольствия.

За стеклом выл холодный ветер, подгоняя хлопья свежего снега, а у меня под боком было мое собственное, персональное солнце. Когда она попыталась ускользнуть, я просто сгреб её в охапку, вдыхая родной цитрусовый запах её волос. Теперь, когда она была полностью моей, отпускать её не хотелось вообще. Никуда и никогда.

— Я думала, ты спишь, капитан, — тихо рассмеялась Ева, безуспешно пытаясь высвободиться из моих рук. — Нам вообще-то пора. Наверняка вся команда уже на ушах в поисках своего лидера, да и Майя мне уже сто сообщений написала.

— Пусть пишут, — я наконец открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. В бледном утреннем свете, который отражался от заснеженных крыш за окном, она выглядела невероятно. Растрепанная, сонная, моя. — У команды есть кубок. Им есть чем заняться. А у меня есть дела поважнее.

Я перехватил её подбородок пальцами, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и медленно, со вкусом поцеловал. Без вчерашней ярости, но с той же непреклонной властью. Ева ответила на поцелуй, её ладони легли мне на грудь, и я почувствовал, как её сердце снова начинает ускорять свой бег.

— Райан, серьезно, — выдохнула она, когда я переключился на её шею, оставляя легкие укусы на чувствительной коже. — Миссис Харрис вчера сказала… она продлила мой контракт на следующий год. С полным финансированием.

Я замер, приподнимая голову.

— Я же говорил тебе, что ты никуда отсюда не уедешь, Новак. Администрация просто зафиксировала очевидное.

Мы провели в кровати еще добрых два часа, полностью наплевав на весь внешний мир и на морозный зимний день за пределами этих стен. Только когда голод начал заявлять о себе слишком настойчиво, пришлось признать, что цивилизация все-таки существует за пределами этой щеколды.

Я накинул серые спортивные штаны, а Еве всучил свою огромную черную толстовку, в которой она буквально утонула — рукава пришлось подворачивать в три раза, а подол доставал ей почти до колен. Смотрелось это чертовски сексуально.

Когда я включил телефон, экран едва не треснул от уведомлений. Больше пятидесяти пропущенных от Марка, Нейта и парней из сборной, куча сообщений в общем чате академии «Сент-Джуд». Но самое главное — все студенческие паблики были забиты нашими фотографиями. Наш поцелуй на медиакубе взорвал сеть. Под снимками стояли тысячи лайков, и, вопреки моим ожиданиям, кампус не исходил желчью. Победа со счетом 5:1 списала все вопросы. Нас называли главной парой этого сезона.

— Смотри, — я протянул телефон Еве, которая в этот момент пыталась заварить кофе на моей крошечной кухне, то и дело поглядывая на падающий за окном снег.

Она взяла мобильный, пробежалась глазами по строчкам, и на её губах появилась мягкая улыбка. Больше не было того страха перед сплетнями, который сковывал её в самом начале нашего пути.

— Ну что, Гринвуд, — она вернула мне телефон, опираясь поясницей о столешницу и делая глоток из чашки. — Похоже, твой запрещенный прием официально одобрен общественностью.