Ева сидела напротив меня. Напряженная, с безупречно прямой спиной и тугим пучком на затылке. Тренер Новак вернулась, снова нацепив свою ледяную маску. Но я-то знал, какая она настоящая. Я помнил вкус горькой ванили на её губах всего несколько часов назад, помнил её тихий смех в салоне Шевроле и то, как её тело содрогалось в моих руках на постели.

— Вы слишком много себе позволяете, мистер Гринвуд, — вкрадчиво произнесла декан, наклоняясь вперед. — Попечительский совет? Вы угрожаете мне? Капитану хоккейной команды не стоит забывать, кто именно подписывает разрешения на его выездные матчи.

— Я не угрожаю, миссис Харрис. Я констатирую факт, — я откинулся на спинку кресла, демонстрируя абсолютное, даже наглое спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Ева Новак дала результат. Команда выиграла. Шоу группы поддержки взорвало трибуны. Если вы отстраните её из-за кучки завистливых сплетников во главе с Бритни, парни просто откажутся выходить на следующий лед. А я лично позабочусь о том, чтобы пресса узнала, почему фавориты сезона внезапно бойкотируют чемпионат.

Я краем глаза заметил, как побледнела один из тренеров, сидящих за столом. Мой блеф был на грани фола, но в хоккее, если ты не готов идти до конца, тебе нечего делать на площадке.

Миссис Харрис долго молчала, барабаня пальцами по столу. Её взгляд метался между мной и Евой. Она взвешивала риски. Репутация академии держалась на наших победах, и скандал с забастовкой сборной перед финалом — последнее, что ей было нужно.

— Хорошо, — наконец процедила декан, отодвигая бумаги. — Допустим, инцидент на парковке был «выплеском эмоций». Но слухи о Майе не утихнут сами собой, пока мисс Новак занимает место главного хореографа. Мне нужны официальные доказательства, что у пострадавшей стороны нет претензий.

— Они будут у вас через десять минут, — ответил я, поднимаясь со стула и застегивая пуговицу пиджака. — На этом мы можем идти?

— Свободны, мистер Гринвуд. И мисс Новак, — Харрис даже не посмотрела на нас, уже утыкаясь в свой монитор. — Но учтите: еще один прокол, еще одно сомнительное фото — и никакие голы вас не спасут.

Я дождался, пока Ева поднимется, и первым открыл перед ней тяжелую дверь кабинета. В коридоре всё еще отиралась Бритни, вытягивая шею в надежде услышать крики. Когда мы вышли — целые, несломленные и всё еще при своих должностях — её лицо вытянулось от разочарования. Я остановился около неё на секунду, наклонился и тихо, так, чтобы слышала только она, произнес:

— Твой телефон — это твоя главная проблема, Бритни. Еще один пост про Еву — и я найду способ сделать так, чтобы твоя жизнь в этой академии превратилась в личный ад. Без обид.

Мы молча шли по длинным коридорам главного корпуса, пока не свернули в глухой переход, соединяющий учебную часть и спортивный блок. Здесь не было камер и вечно снующих студентов.

Ева резко остановилась, прислонившись спиной к прохладной стене, и прикрыла глаза. Я видел, как её плечи наконец опустились, а грудь тяжело вздымалась. Напряжение отпускало её.

— Ты сумасшедший, Гринвуд, — тихо сказала она, открывая глаза, в которых сейчас читалась дикая усталость вперемешку с восхищением. — Ты хоть понимаешь, чем рисковал? Она могла лишить тебя стипендии. Вышвырнуть из сборной.

— Она не сделает этого, — я подошел вплотную, блокируя её своим телом от возможного появления случайных прохожих. — Я слишком хорош на льду, Ева. А ты слишком хороша для меня. Я ведь обещал вчера, что не дам тебя уничтожить. Капитан всегда держит слово.

Я протянул руку, желая коснуться её лица, но она мягко перехватила мое запястье. Её пальцы были тонкими, но держали крепко.

— Спасибо, — искренне выдохнула она, и её ледяная маска окончательно растаяла, обнажая ту самую теплую, хрупкую Еву Новак, которую я полюбил защищать. — Но нам всё еще нужно разобраться с Майей. Ты ведь соврал Харрис, у нас нет её официального заявления.

— Я не соврал, — я усмехнулся, накрывая её руку своей ладонью. — Я просто знал, что Майя — честный игрок. В отличие от Бритни. Идем, завершим это дело.

Мы нашли Майю в медицинской части кампуса, где она проходила утренний осмотр. Её нога в гипсе покоилась на специальной подставке, а сама она лениво листала какой-то журнал. Когда мы вошли, она удивленно приподняла брови.

— Капитан? Ева? — Майя отложила журнал в сторону. — Вы какими судьбами? На вас лица нет. Что-то случилось?

— Харрис устраивает разнос из-за слухов в блогах, — прямо, без предисловий сказал я, присаживаясь на край свободной кушетки. — Бритни пытается раздуть историю, будто Ева подстроила твою травму, чтобы занять место и… приблизиться ко мне. Декану нужна бумага, что у тебя нет претензий к Новак.

Майя на секунду нахмурилась, а потом громко, искренне рассмеялась, морщась от боли в поврежденной ноге.

— Да уж, у Бритни фантазия работает получше, чем у голливудских сценаристов. Ева, ты серьезно из-за этого переживала? — она посмотрела на моего хореографа. — Я ведь еще в автобусе сказала, что это моя собственная глупость. Я не докрутила прыжок.

Майя потянулась к тумбочке, взяла чистый лист бумаги и ручку. Быстрыми движениями она набросала несколько строк, подтверждая, что травма является несчастным случаем на тренировке, и поставила размашистую подпись.

— Держи, капитан, — она протянула мне лист. — Спасай своего хореографа. И, кстати… вы отлично смотритесь вместе. Хватит уже прятаться по углам от этой змеи Бритни.

Я взял бумагу, чувствуя, как с души падает последний тяжелый камень. Ева стояла рядом, и я видел, как на её губах расцветает облегченная, свободная улыбка. Мы выиграли этот раунд. Полностью.

Ева

Когда дверь медицинского блока захлопнулась за нашей спиной, я почувствовала, как колени подкашиваются. Документ от Майи, который Райан бережно сжимал в руке, казался самым ценным свитком в мире. Всё было кончено. Обвинения, которые могли разрушить мою карьеру хореографа и стереть в порошок всё, ради чего я работала, только что превратились в пыль благодаря честности Майи и безумному упрямству Гринвуда.

— Мы сделали это, — выдохнула я, прислонившись к холодной крашеной стене коридора.

— Не «мы», Новак, а «я», — Райан обернулся ко мне, и на его губах снова заиграла та самая привычная, самоуверенная ухмылка капитана, по которой я, как оказалось, успела соскучиться за это утро. — Я ведь говорил, что держу слово. Свидание отработал, от Харрис защитил, бумагу достал. Кажется, кто-то задолжал мне как минимум спасибо без использования твоей фирменной ледяной брони.

Я посмотрела на него — взъерошенного после тяжелого разговора, со сдвинутым набок галстуком форменного пиджака, но такого надежного. Внутри меня разлилось такое мощное, лавинообразное тепло, что скрывать его больше не имело смысла. Подавшись вперед, я приподнялась на цыпочки и, наплевав на то, что мы находимся в коридоре жилого блока, крепко обняла его за шею.

Райан на секунду замер от неожиданности, а затем его мощные руки обхватили мою талию, отрывая меня от пола и прижимая к себе так сильно, словно он пытался слить нас в одно целое.

— Пойдём отсюда, — прошептал он мне в самые губы, неохотно опуская меня на землю. — Пока Бритни не наняла частных детективов, чтобы следить за нами.

Мы вышли на задний двор спортивного комплекса. Воскресный полдень радовал тишиной — большинство студентов отсыпались после бурных выходных, а морозный воздух приятно охлаждал разгоряченное лицо. Райан накинул своё темное пальто мне на плечи, бережно укутывая от ветра, прямо как вчера на смотровой площадке.

— Что теперь, капитан? — спросила я, заглядывая в его штормовые глаза. — Харрис дала нам шанс, но она будет следить за каждым шагом. Нам нельзя рисковать на тренировках. Парни и девчонки из группы поддержки не должны замечать ничего лишнего.

— На тренировках я буду самым примерным хоккеистом, тренер Новак, — Райан подмигнул мне, переплетая свои пальцы с моими прямо в кармане его пальто. — Буду послушно выполнять все твои изоляции бедер в джаз-фанке и делать вид, что меня интересует только шайба. Но стоит нам выйти за пределы «Сент-Джуда»…