После финального свистка, когда команда только начала снимать шлемы, я увидел, как она пулей вылетела из зала. Она даже не дождалась, пока мы уйдем в раздевалки. Ускользнула, как тень, едва завидев, что я направляюсь к выходу со льда.

Ева

Я бежала по длинному коридору спортивного комплекса, игнорируя удивленные взгляды персонала. Я чувствовала себя так, словно за мной гонятся не просто «черти», а моё собственное признание в том, что я больше не «замороженная».

Первый оргазм. От его пальцев. В автобусе, полном людей.

Эта мысль обжигала изнутри, заставляя кожу зудеть под одеждой. Я забежала в гримерку и заперлась в туалете. Мне нужно было прийти в себя до того, как начнется игра. До того, как мне придется выйти на этот лед в винном костюме и танцевать так, будто во мне нет этого хаоса.

Я открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой. «Ты — Ева. Ты — структура. Ты — дисциплина», — повторяла я себе как мантру. Но в ушах всё еще звучал его шепот: «Не сдерживайся. Просто доверься мне».

После стремительного побега с арены я оказалась в тишине своего гостиничного номера. До игры оставались целые сутки — мы приехали заранее, чтобы успеть адаптироваться к местному льду и провести финальные репетиции. Но это время, которое должно было стать моим союзником, превратилось в моего злейшего врага. Каждая минута одиночества заставляла меня прокручивать в голове события в автобусе: тусклый синий свет, гул мотора и пальцы Райана, которые разрушили мою «замороженность».

Я разложила на кровати наши новые костюмы винного цвета. Глубокий, почти кровавый оттенок ткани в полумраке комнаты казался пугающим. Это была эстетика, которую одобрила миссис Харрис, требуя от нас «безупречного» исполнения. Но как я могла быть безупречной, если внутри меня всё еще бушевал хаос, посеянный Райаном? Я знала, что завтра на льду мне придется встретиться с ним взглядом перед сотнями зрителей, и эта мысль заставляла мои руки дрожать.

Райан

Вечер после тренировки опустился на город липким туманом, но в холле отеля было шумно от игроков других команд. Я же чувствовал странную сосредоточенность. Ева бегала от меня весь день, и если я дам ей еще одну ночь на возведение новых стен, завтра на льду мы увидим не профессиональный дуэт, а двух чужаков. К тому же, дедлайн миссис Харрис неумолимо приближался — она ждала от нас «безупречный» проект сразу по возвращении.

Я поднялся на её этаж, сжимая в руках ноутбук. Остановившись у двери номера 412, я коротко постучал. Тишина. Я знал, что она там — я чувствовал её присутствие, её затаенное дыхание по ту сторону тонкой преграды. Постучал снова, на этот раз настойчивее.

— Ева, я знаю, что ты не спишь, — произнес я негромко, прислонившись лбом к холодному дереву двери. — Нам нужно закончить визуальную часть.

Ни звука. Она играла в свою любимую игру — «фарфоровую куклу» в витрине.

Ева

Я застыла посреди комнаты, сжимая в руках пульт от телевизора. Стук в дверь отозвался в моем теле фантомным жаром, возвращая меня в ту самую синюю полутьму автобуса. Райан был здесь. Прямо за дверью. Между нами было всего несколько сантиметров дерева, но мне казалось, что если я открою, то окончательно захлебнусь в том хаосе, который он привез с собой.

Я не двигалась, надеясь, что он уйдет. Что решит, будто я сплю или ушла к девочкам. Но мой телефон на тумбочке коротко завибрировал, осветив комнату резким светом экрана.

Райан: «Ева, я пришел заниматься проектом. Если ты не хочешь получить «неуд» от миссис Харрис и подставить нас обоих, ты откроешь дверь. Обещаю, мы просто спокойно закончим работу. Не заставляй меня звать горничную».

Я смотрела на текст, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его невыносимой уверенности. Он бил по самому больному — по моей дисциплине и страху провалить задание декана.

Райан

Я ждал ровно минуту, глядя на индикатор прочтения сообщения. Я не собирался давить на неё сильнее, чем нужно, но и позволить ей саботировать нашу работу из-за страха перед собственными чувствами я не мог.

— Ева, — я снова заговорил, на этот раз мягче. — Просто проект. Клянусь.

За дверью послышались тихие шаги. Щелкнул замок, и дверь медленно приоткрылась. Она стояла в дверном проеме, всё еще в своем спортивном костюме, со стянутыми в тугой узел волосами, но её глаза... В них больше не было той ледяной брони.

— Заходи, Гринвуд, — бросила она, отходя вглубь комнаты. — Но если ты хотя бы на дюйм перейдешь границу «спокойного занятия», я вышвырну тебя вместе с твоим ноутбуком.

Я прошел внутрь, чувствуя, как воздух в номере мгновенно наэлектризовался. Она могла строить из себя сурового хореографа сколько угодно, но я видел, как дрожат её пальцы, когда она поправляла край пледа на кровати. Мы оба знали, что «просто проект» — это самая большая ложь, которую мы когда-либо произносили вслух.

Ева

Я села за небольшой письменный стол, демонстративно отодвинув стул как можно дальше от кровати. Комната казалась слишком маленькой для нас двоих. Райан расположился напротив, открыв свой ноутбук, и синий свет экрана подчеркнул резкие линии его лица. Я видела, как он сосредоточен, но эта серьезность пугала меня больше, чем его обычные шутки.

— Давай пройдемся по разделу «Драматическое напряжение через пластику», — сказал он, не поднимая глаз. — Миссис Харрис ждет, что мы обоснуем выбор винного цвета в костюмах как символ внутренней борьбы.

Я пыталась сосредоточиться на тексте, но каждое его движение — то, как он поправлял манжеты или перелистывал страницы — отдавалось во мне эхом той ночи в автобусе. Он действительно вел себя спокойно, как и обещал в сообщении, но тишина между нашими фразами была слишком тяжелой. Это было «безупречное» притворство, за которым скрывался настоящий хаос.

Райан

Ева работала с остервенением, словно пыталась спрятаться за академическими терминами от того, что происходило между нами. Она была великолепна в своей сосредоточенности: прямая спина, идеальный пучок, холодный тон. Но я видел, как она вздрагивает, когда наши случайные взгляды пересекаются над экранами ноутбуков.

— Здесь нужно добавить про «отрицательное пространство», — я указал на абзац, описывающий финал нашей третьей связки. — Как ты и говорила: это момент, когда партнеры максимально близки, но не касаются друг друга.

Она замерла. Я знал, о чем она думает. О том, что в реальности это пространство было нарушено мною всего несколько часов назад. Я обещал просто закончить проект, и я держал слово, но каждый мой комментарий к тексту был скрытым напоминанием о том, что она больше не та «замороженная» девушка, какой её считал бывший. Мы дописывали проект для декана, но на самом деле мы писали сценарий того, что произойдет завтра на льду.

Ева

К полуночи файл был готов к отправке. Мы закончили. Райан закрыл ноутбук и медленно поднялся со своего места. Я тоже встала, чувствуя, как внутри снова натягивается та самая невидимая струна. Проект был сделан, формальные границы соблюдены, но воздух в номере стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

— Мы справились, Ева. Миссис Харрис будет довольна, — он сделал шаг к двери, но остановился, глядя на меня в упор. — Теперь осталось только завтра показать им всем, что такое настоящий «хаос» в винном цвете.

Я промолчала, провожая его взглядом до самой двери. Когда замок щелкнул, я обессиленно опустилась на кровать. Завтра была игра. Завтра был финал нашего проекта. И я понимала, что после этого выступления в «Сент-Джуд» мы вернемся совершенно другими людьми. Но сейчас, в тишине номера, я всё еще чувствовала тепло его присутствия и знала: самое сложное испытание ждет меня не на льду, а в моем собственном сердце.

Райан

Горячая вода в душе не помогла. Я стоял под струями, упершись лбом в холодный кафель, но перед глазами всё равно стоял испуганный и в то же время пылающий взгляд Евы. Мы закончили проект, мы поставили все галочки в списке миссис Харрис, но между нами осталась пропасть из недосказанности.