Они подошли к массивной стальной двери аварийного поста. На стыке до сих пор сохранилась нетронутая свинцовая пломба. Святогор взялся за латунные спицы штурвала обеими руками. Ярь ударила по жилам, наливая предплечья тяжелой силой. Он резко рванул штурвал против часовой стрелки. ХРУСЬ-КЛАНГ! Пломба лопнула. Тяжелая стальная дверь с визгом отворилась наружу.

Внутри на стальных стеллажах в идеальном порядке лежали инструменты. Святогор легко поднял тяжелый, десятитонный винтовой домкрат, взял бухту медной трубки и канну с технической водой. Степанна прижала к бедру вторую банку и набор паяльного инструмента.

И в этот момент в глубине мастерской громко щелкнуло. ЩЁЛК-КЛАК. Из распределительного щита вырвался сноп зелёных искр. Вычислитель Полиса, зафиксировав вскрытие герметичного сектора, начал автоматическую подачу резервного питания. Вверху, под самым потолком, один за другим с пушечным хлопком начали включаться дуговые ртутно-кварцевые светильники.

Святогор мгновенно выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя вспыхнуло в тесноте мастерской. Взбудораженное заводское оборудование оживало. Из тени третьей домны со страшным железным скрипом начал выдвигаться автоматический шлаковый толкатель — тяжелая машина со скребком вместо головы. Зафиксировав стоящий на путях «Урал», толкатель начал набивать давление в ресиверах.

— Визжит, сука, — процедила Степанна. — Пар в магистралях есть! — Берем хабар и уходим к «Уралу»! — рявкнул Святогор.

Они выскочили из мастерской. Шлаковый толкатель со скрежетом продвинулся вперёд, двигаясь ровно по пути к левому борту «Урала». Святогор бежал по бетону. В его голове сложилась тактическая схема: толкатель подпитывается от центрального парового стояка гибким шлангом.

Святогор вскинул левую руку с кладенцом, прицелился в толстый шланг, тянувшийся за толкателем, и сделал выпад. Ш-Ш-Ш-УУУХ! Золотисто-синий луч срезал шланг у самого штуцера. Из перерубленного провода с ревом вырвался факел перегретого пара. Толкатель, лишившись давления, поперхнулся и замер, окутавшись белым облаком.

— Есть хабар! — рявкнул Святогор, сбрасывая десятитонный домкрат у переднего колеса «Урала». — Никифор, пришибай подкрылок! Я принес домкрат и медь! Никифор, увидав тяжелый литой корпус домкрата, забыл про боль в рёбрах. — Настоящий имперский, винтовой! Ну держись, рулевая тяга!

Со стороны ворот раздался страшный треск. Первый из стопорных пальцев, перерезанный коронками Отречённых, вылетел из гнезда. Нижний край створки отошел от порога, и в щель ударили зеленые лучи оптических сканеров. — Полчаса, — выдохнул Святогор. — Не больше. Никифор, качай лампу. Марья, готовь буру. Работаем!

Никифор упал на колени у переднего моста, качнул поршень паяльной лампы. Свистящий синий факел вырвался из сопла. — Давай домкрат под раму, барин! — просипел механик. — Чурку дубовую под пятку подложим!

Святогор вогнал дубовый брус под правый лонжерон. На брус встала чугунная подошва десятитонного домкрата. Литой винтовой шток уперся точно в вершину дуги погнутой тяги. — Греть тут, — Никифор направил пламя точно на место изгиба. Металл начал раскаляться до вишневого цвета. — Давай, Святогор! Налегай на ворот!

Святогор вставил лом в головку винта. Уперся сапогами в бетон, раздувая в груди горячую Ярь. Он налег на лом всем весом. Чугунный винт заскрипел. Раскаленный прут наткнулся на напор десяти тонн механической силы. КЛАНГ! Сталь поддалась на дюйм. — Еще! — заорал Никифор. — Еще пол-оборота! И я кувалдой пришибу!

Никифор взмахнул двухпудовую кувалдой и обрушил боек точно по раскаленному горбу прута. УДАР! Тяга со звонким гулом просела, выпрямляясь прямо на глазах. Святогор дожал винт до упора. Передние колеса «Урала» повернулись, снова вставая в параллельный строй. — Есть тяга! — выдохнул Святогор.

Марья уже заканчивала работу у левого колеса. Короткими ударами зубила она срубила смятый край медного подкрылка. Колесо снова могло вращаться свободно. У открытого капота Никифор держал в руках два массивных медных паяльника, раскаленных в пламени лампы. Тимка зачищал стальной щеткой рваный шов медного патрубка. Марья поднесла латунный припой и буру. — Держи трубку клещами намертво, пацан, — строго проговорил Никифор, бросая буру на шов. Порошок вскипел стекловидной глазурью.

Старик прижал раскаленный паяльник к меди. Латунный припой потек блестящим ручейком, заполняя трещину. Никифор проложил плотный, чешуйчатый шов. Медь жадно впитала припой, запечатывая прорыв намертво. — Готово! — прохрипел старик. — Остужай тряпкой с дегтем, Марья!

Святогор положил ладонь на чугунный блок цилиндров. Двигатель остыл до приемлемых семидесяти градусов. — Ливнем воду. Марья через медную лейку начала цедить техническую воду в горловину радиатора. Шов Никифора держал давление мертвой хваткой.

И в этот самый момент со стороны ворот раздался сокрушительный удар. БУМ-КЛА-А-АНГ! Второй затворный палец ворот не выдержал. Левый край гигантской створки просел вниз, выламывая бетонный порог. В образовавшийся пролом ворвался сплошной поток свечения оптических масок Медных Отречённых. За ними просматривались стальные ноги десятков автоматонов, которые уже выстраивались, чтобы хлынуть внутрь цеха.

— Заканчивай ремонт! — рявкнул Святогор, закручивая горловину радиатора. — Все по местам! Никифор — к байпасу солярки!

Степанна подбежала к Святогору, разворачивая лоцию: — Громов, гляди! В тридцати саженях за третьей домной — наклонный съезд № 3! Это грузовой пролёт, он уходит прямо на минус первый уровень! Ежели воротные затворы на съезде не закипели — мы уйдём под землю раньше, чем эти медные истуканы перекроют пролёт!

— В кабину! — Святогор запрыгнул в кресло водителя. Он выжал тяжелую педаль сцепления, перевел рычаг раздаточной коробки на первую пониженную передачу и нажал кнопку стартера. Ш-Ш-Ш-УУУХ... ТАК-ТАК-ТАК-ТАК!

Стартер натужно повернул маховик. А затем отрегулированный, спаянный заново дизель Савельева взревел ровым, глубоким, яростным басом всех своих шести цилиндров! Из выхлопной трубы вырвался сухой столб черного дыма. Двигатель работал идеально.

Святогор взглянул сквозь разбитое стекло. В тридцати шагах впереди, проламывая подсеченные ворота, из щели уже вылезали первые три Медных Отречённых. — Поехали! — прорычал Святогор и бросил педаль сцепления.

Двадцатитонный «Урал-Молот», оглашая оживший цех яростным ревом, сорвался с места, направляя свой тяжелый медный нос в тёмную пасть наклонного подземного штрека.

Жёлтые лучи латунных фар «Урала» выхватывали из глубокого подземного мрака клубы сырого пара.

Центральный шлаковый проезд тянулся упрямой, ровной стрелой, пробитой в монолите гранита. Дизель Савельева на второй пониженной передаче работал ровно, с низким, бархатистым урчанием. После ремонта машины и побега из литейного цеха Святогор вел грузовик уверенно.

Влажный воздух штрека пахнул тяжело: застарелой серой, сырой известью и густым конденсатом.

Через пятьсот шагов бетонные стены внезапно раздались в стороны, и «Урал» выкатился на широкую подземную площадку. Это был Поворотный круг — циклопический распределительный узел, созданный имперскими инженерами. В самом центре зала высилась стальная конструкция поворотного моста.

Святогор плавно выжал сцепление. «Урал» остановился перед самым краем чугунного настила.

— Заперто, — негромко проговорила Степанна, всматриваясь во тьму. — Мост сошел с фиксаторов. На пятнадцать градусов влево повернут, а прямо на его рельсах дохлая чушка лежит.

Окуляр Святогора сфокусировался. Прямо по центру платформы застыла огромная, клепаная вагонетка-шлаковозка. Ее передняя тележка глубоко застряла между стальными балками моста, намертво заклинив поворотный механизм.

— Не проскочим, — хмуро проговорил Ловчий. — Никифор, неси из модуля буксирную чалку. Будем эту чушку с рельсов сволакивать.