Святогор зашагал к поворотной платформе. Он накинул кованый крюк троса точно на массивную чугунную ось вагонетки. Второй конец Никифор зацепил за задний буксирный гак «Урала».

— Тимка, к колонне, следи за натяжением! — скомандовал Святогор, запрыгивая в кресло.

Он перевел рычаг на заднюю пониженную передачу и заблокировал межосевые дифференциалы. Дизель взревел, из трубы вырвался сухой столб черного дыма. «Урал» медленно подался назад. Стальной трос натянулся, звеня, как струна.

Пятитонная чугунная туша застрявшей вагонетки упрямилась, но против крутящего момента форсированного дизеля у старого железа не было шансов. С диким визгом шлаковозка сорвалась с места, поползла с моста и с оглушительным грохотом рухнула набок в глубокий дренажный шурф.

Платформа Поворотного круга, лишившись груза, качнулась. Святогор плавно подогнал машину к краю и уперся массивным медным бампером в стальной край мостовой балки. Двадцатитонный грузовик мягко налег на конструкцию. Чугунные шестерни со скрипом провернулись.

КЛАК! Тяжелый стальной палец автоматического фиксатора встал в свое гнездо. Поворотный мост замкнулся в прямую линию.

«Урал» перекатился через мост и въехал под своды выездного тоннеля. Впереди воздух становился ощутимо холоднее.

Спустя две версты Тракт уперся в свое финальное препятствие. Перед ними высился Великий Южный шлюз. Две гигантские створки, сваренные из толстых стальных плит, уходили вверх на пять саженей. По центру покоился чугунный замок, в который был вгнан продольный стальной палец.

Святогор заглушил дизель. — Тут механика мертвая, барин, — Никифор подошел к левому пилону ворот, где покоился цилиндр гидравлического привода. — Масло из системы ушло. Насос ручной подкачки заклинило.

Степанна осветила каганчиком замковый палец. — Закорел, — констатировала она. — За шестьдесят лет железо с железом сварилось коррозией.

Святогор подошел к аварийному пневмопосту в стене. Это был чугунный шкаф с двумя штуцерами подачи воздуха. — Никифор, — позвал Ловчий. — Как у нас пневмокомпрессор себя чувствует?

Старик встрепенулся: — Да как новенький! Семь атмосфер в ресиверы набивает за три минуты. — А восемь набьет, если байпас пережать? — спросил Святогор. — Мы подадим наше давление напрямую в затворные камеры ворот через ресивер «Урала». А я в этот момент плазмой закоревшие обоймы замка подсеку.

Марья одобрительно хмыкнула: — Толково. Пацан, тащи дегтярный рукав для подкачки шин и медную трубку. Будем переходную чалку паять!

Пока Марья и Тимка паяли латунный штуцер к медной трубке, Святогор взобрался на капот «Урала». В его руке вспыхнул плазменный кладенец. Золотисто-синяя дуга прорезала темноту. Святогор короткими касаниями выжигал верхние и нижние чугунные обоймы, в которых заклинило палец. Закипевший чугун стекал вниз тяжелыми каплями.

— Готов рукав! — крикнула Марья. Один конец прикрутили на штуцер ресивера «Урала», второй — на приемный клапан ворот.

Святогор запрыгнул в кабину и завел мотор. Он поднял обороты двигателя до тысячи восьмисот. Компрессор под капотом завыл. Стрелка манометра поползла вверх: пять атмосфер... шесть... семь...

Сжатый воздух из «Урала» сокрушительным потоком ворвался в сухие цилиндры привода шлюза. Древние стальные поршни подались вперед. ХРУСЬ! Центральный замковый палец, лишившись подрезанных плазмой обойм, не выдержал напора восьми атмосфер. Он переломился пополам и со свистом вылетел из замка.

Огромные створки ворот, подталкиваемые штоками поршней, с тяжелым железобетонным стоном начали расходиться наружу. В образовавшийся пролом ворвался ослепительный дневной свет и свежий ветер.

Подземная Навь осталась позади. «Урал-Молот» вырвался на волю.

Свет ударил по глазам. Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение, возвращая машине обычный ход. Шестицилиндровый дизель работал безупречно, его ровный рокот свободно уносился ввысь.

Перед ними высилась непроницаемая, давящая своим величием стена — Великая Тайга. Это был древний, реликтовый лес. Исполинские кедры и сосны высились на тридцать саженей, а их кроны переплетались так плотно, что превращали пространство внизу в вечный зеленый полумрак.

Воздух переменился в одну секунду. Святогор опустил боковое стекло. В лицо ворвался ледяной, животворящий поток, пахнущий свежей хвоей, влажным мхом и озоном. Дизель захлебнулся свежестью: температура упала до идеальных семидесяти градусов.

— Матерь кузница... — выдохнул Никифор, жадно втягивая воздух. — Дыши, Тимка! Это ж настоящая живица!

Тракт здесь проходил на высоте пяти саженей над землей по монолитной бетонной эстакаде. Внизу, в гниющих буреломах, всё еще ползали твари, но здесь, на высоте, светило мягкое солнце.

Святогор глубоко вдохнул, заполнив легкие смолистым духом. Он сделал привычный круг внутреннего дыхания Яри. Жива, застоявшаяся в жилах после тяжелой работы под землей, откликнулась моментально.

И в этот момент в голове Ловчего что-то сухо, тонко звякнуло. В висках вздулись вены, а во рту появился отчетливый металлический вкус. Левый глаз, скрытый за механическим окуляром, пронзила острая искра.

Мир перед Ловчим резко, бесшумно раздвоился, наложив один слой реальности на другой. Это был Взор Былого.

Святогор не потерял контроль над грузовиком. Он всё так же отчетливо видел капот «Урала» и серый бетон. Но прямо поверх этой реальности натянулся прозрачный, ослепительно-светлый фантомный слой мира до Катаклизма.

Бетонная эстакада превратилась в широкую парковую аллею. Вдоль парапетов стояли изящные фонари с белым электрическим светом. И по этой призрачной аллее шли они — призраки-отголоски, память земли. Вот прошёл имперский лесничий в суконном мундире. Вот женщина с кружевным зонтиком. Они смеялись, но из их уст не доносилось ни звука. Призрачная женщина шагнула прямо сквозь несущийся капот «Урала», не оставив следа. Для них Ловчие были лишь неосязаемыми тенями нерожденного будущего.

— Громов? Ты чего замер? — Степанна подозрительно покосилась на Ловчего.

Святогор с усилием перевел дыхание. Он сосредоточил Ярь в груди, гася импульс. Фантомный слой начал медленно таять, растворяясь в зеленом свете листвы. Но в голове осталась звенящая четкость. Святогор осознал: его кровь из древнего рода Громовых откликнулась на силу старых имперских магистралей, подарив ему способность видеть изнанку времени.

— Всё в порядке, Ивановна, — суховато ответил Святогор. — Что у нас по карте?

— Впереди Полис «Зелёный Крон», — Степанна ткнула в лоцию. — Смолокуры там заставу держат. Нам нужен дубовый вар, чтоб модуль просмалить после подземелий.

Вскоре сквозь кроны проступили грандиозные конструкции Полиса. На огромных дубовых стволах высились резные смотровые вежи, между ветвями натягивались цепные мосты. Тракт упирался в Засечный мост, перекрытый массивным железным заслоном.

Святогор затормозил. С верхнего яруса спустились четверо Лесных Смолокуров в тяжелых, пропитанных дегтем тегиляях с пружинными самострелами. Предводительствовал ими коренастый мужик с прокуренными усами — Вакула.

— Здорово проживаете, Трактовые, — прохрустел Вакула. — Откуда держите путь? — Из Каменных Рёбер, — отозвался Святогор. — Прошли нижними штреками. Нам нужен смоляной вар и солярка. Медь на обмен есть.

Вакула уважительно крякнул. — Медь — это дело. Добро пожаловать. Только беда у нас, Ловчий. Затвор заклинило на северном выезде. Подъемный засов от древнего имперского противовеса работает, что внутри ствола спрятан. Три наших слесаря кувалдами кору обдолбили, а где аварийный сброс — никто не знает. Чертежи сгорели.

Святогор закрыл глаза, раздувая Ярь. Левый глаз снова отозвался прохладным жжением. Взор Былого распахнулся.

Сквозь толстую кору современного дуба проступили белоснежные стены Имперской Станции. Святогор увидел прозрачного призрака-инженера. Тот подошел к гладкой панели, нажал на скрытую защелку под бронзовым гербом и потянул рычаг. В реальности на этом месте высился огромный нарост старой коры, заросший мхом.