Святогор молча крутанул тяжёлый латунный штурвал, направляя грузовик под своды первого бетонного каньона между высотками. Мёртвый город принимал их в своё холодное, безмолвное лоно. Каждый оборот вала теперь отдавался в пустых улицах гулким эхом.

Пыль, поднимавшаяся из-под колёс «Урала», не была обычной грязью. Это была тончайшая окись железа — та самая Ржавая Пыльца. Сухой ветер гнал её над бетоном лёгкими, рыжими смерчами, которые со свистом бились о медную обшивку. Святогор включил щётки стеклоочистителей, но они лишь с визгливым скрежетом размазали сухую пыль по стеклу, оставляя микроскопические царапины. Пришлось вести машину, полагаясь на ночной режим окуляра.

«Урал» медленно вползал под нависающие конструкции огромного путепровода. По обе стороны от машины тянулись бесконечные ряды серых бетонных стен. В городе не было жизни, но эта пустота казалась консервированной, застывшей в секунду катастрофы.

А по бокам эстакады, на высоте человеческого роста, в бетонные фасады были вмонтированы странные вертикальные медные ниши. Они располагались через каждые десять шагов с механической точностью, напоминая выстроившиеся в ряд стальные гробы. Медь на дверцах потемнела от времени, но на стыках герметичных уплотнителей не было видно ни единой трещины.

— Это что за склепы, Ивановна? — Никифор высунул голову в смотровое окно кузова. — Для покойников, что ли?

— Не хабар это, новгородский неженка, — Степанна зло сплюнула в пустую банку на полу кабины. — Это аварийные боксы для автономных рабочих-автоматонов. Перед самой войной все заводы на автоматический ход перевели. Как сирена тревоги взвыла шестьдесят лет назад, они в свои гнезда по команде зашли и запечатались. Так и стоят там, ждут своего часа. Не нравится мне эта тишина, Громов. Словно весь город затаил дыхание перед общим пуском.

Вибрация Тракта началась внезапно.

Сначала это был лёгкий, едва заметный зуд в бетонных плитах под колёсами, но уже через минуту Тракт задрожал крупной, частой дрожью. Из переговорного окна кузова донёсся встревоженный голос Тимки: — Святогор! Рация... Она с ума сошла! Помехи сплошные, аж медный корпус гудит!

Ловчий бросил быстрый взгляд на приёмник. Из динамика вместо белого шума раздавался сухой, ритмичный стрёкот, похожий на быструю работу сотен реле. Оборонный сигнал, который они случайно замкнули в подземных тоннелях Прорана, дошёл до центрального вычислительного ядра Каменных Рёбер.

Вдоль всей эстакады Тракта, на серых бетонных фасадах зданий, один за другим начали вспыхивать тусклые зелёные индикаторы.

Ш-Ш-Ш-УУУХ...

Звук открывающихся пневматических клапанов прокатился по мёртвым улицам плотным, шипящим эхом. Сотни герметичных медных ниш одновременно стравили застоявшийся за шестьдесят лет воздух. Тяжёлые створки затворов с сухим скрежетом распахнулись наружу.

Из темноты открывшихся склепов на свет багровой пустоши начали выходить они.

Медные Отречённые. Скелетоподобные автоматоны прежней империи. Их суставчатые каркасы были выкованы из чернёной стали и обшиты пластинами красной меди. Внутри их грудных клеток тихо, ритмично пощёлкивали часовые механизмы. Вместо лиц у иноков были литые медные маски с глухими прорезями, откуда ровно, безжалостно горел холодный зелёный свет оптических сканеров.

Они выходили из ниш молча. Зелёное море светящихся линз заполнило все ярусы эстакады впереди, отсекая «Уралу» пути к отступлению. Автоматика мёртвого Полиса признала Ловчих нарушителями границ и начала зачистку сектора.

— Проснулись... — прошептала Степанна. — Их тут сотни, Громов. Для них мы — еретики и нарушители.

— Не паникуй, Ивановна, — Святогор перевёл рычаг коробки на первую передачу. — Никифор, Марья — к бойницам. Патроны беречь. Тимка, спрячься под верстак.

«Урал» медленно двигался вперёд, расталкивая медным бампером первые группы автоматонов. Металлические иноки падали под колёса с сухим хрустом, но на их место выходили всё новые машины.

Первая шеренга безмолвных автоматонов, выстроившаяся поперек Тракта, одновременно вскинула тяжёлые медные карабины.

ФШ-Ш-Ш-УУУХ!

Сухой, свистящий залп сжатого воздуха сотен винтовок слился в один оглушительный рёв. Десятки калёных стальных штырей-гарпунов со звоном врезались в переднюю броню «Урала». Медные плиты трещали. Один из штырей пробил стальную решётку радиатора, застряв всего в дюйме от лопастей вентилятора. Лобовое стекло покрылось густой паутиной трещин.

— Не берет их огонь, барин! — заорал Никифор с крыши модуля, разворачивая турель факеломета. — У них мяса нет, выжигать нечего!

— Стреляй по суставам, Марья! — Святогор мёртвой хваткой вцепился в штурвал. — Сбивай им пневматику!

Марья вела частый, прицельный огонь из струномёта. Её стальные болты один за другим уходили в сочленения плеч и коленей наступающих автоматонов. Металлические иноки бессильно валились на бетон, но кольцо сжималось.

Святогор до упора утопил педаль газа. Шестицилиндровый дизель взревел с первобытной яростью. Двадцатитонная бронированная машина рванулась на таран сквозь стальную фалангу безмолвных мертвецов.

Двадцать тонн мёртвой, закованной в сталь и медь массы летели по обледенелому бетону надземной эстакады. Под капотом «Урала» ревел дизель Савельева. До первой шеренги Медных Отречённых оставалось не больше десяти саженей. Железные Иноки стояли плотно, плечом к плечу.

Святогор зажал рычаг блокировки межосевого дифференциала. — Держитесь за поручни! — крикнул он. — Ивановна, рычаг раздатки хватай, чтоб не выбило!

УДА-А-АР!

Звук столкновения был чистым, оглушительным лязгом сотен тонн сталкивающегося железа. Тяжёлый медный бампер «Урала» на полной скорости врезался в шеренгу автоматонов. Кинетическая энергия грузовика буквально аннигилировала строй Отречённых. Стальные каркасы машин лопались с пушечным звоном. Из пробитых пневматических ресиверов со свистом вырывался сжатый воздух.

Машину подбросило. Штурвал в руках Святогора рванулся с такой бешеной силой, что Ловчий едва не лишился пальцев. Редуктор управления завыл. Святогора вышвырнуло бы из кресла, кабы не упор ногами в рифлёный настил пола. Вся его Ярь ушла в руки, сдерживающие бешеный натиск рулевой тяги.

— Температура ползёт! — пронзительно закричала Степанна. — Патрубок! Патрубок верхний сорвало от удара, Громов! Пар валит!

Из-под капота с шипением вырвался плотный шлейф перегретого пара — один из медных трубопроводов лопнул по шву от чудовищной вибрации. Лобовое стекло мгновенно заволокло белой пеленой.

Святогор переключил механический окуляр в инфракрасный режим. Мир перед ним стал серым, сквозь пар отчётливо проступили тепловые контуры автоматонов. «Урал» буквально полз по телам Отречённых, сминая их протекторами шин в сплошное месиво.

Едва «Урал» сбавил ход, как три уцелевших автоматона прыгнули на борта машины прямо с нависающих балок подвесных кранов. Стыки деревянного модуля содрогнулись.

— Лезут! — закричал Тимка из кузова. — На крыше они, деда!

Острые когти-свёрла с визгом начали вгрызаться в сухой сосновый брус стен. Марья приникла к правой бойнице, просунула ствол струномёта наружу и почти в упор спустила тетиву. ЩЁЛК-ДЗИНЬ! Калёный стальной болт вошёл точно в шейный шарнир автомата. Тварь бессильно обмякла и с грохотом рухнула под колёса.

Но у левой двери кабины массивная медная маска Железного Инока возникла прямо в разбитом окне. Автоматон просунул свою суставчатую руку внутрь, его когти-свёрла потянулись к горлу Святогора.

Ловчий резко откинулся назад и левой рукой выхватил плазменный кладенец. ВУУУ-Ш-Ш! Золотисто-синий луч плазмы вспыхнул в тесноте кабины. Коротким взмахом Святогор срезал медную конечность автомата у самого плечевого шарнира. Из отрубленного сустава брызнуло горячее масло. Инок покачнулся, но продолжал лезть внутрь.

— Отойди, Громов! — пронзительно заорала Степанна. Старуха с силой обрушила тяжёлый медный молоток прямо на оптический купол маски. Линзы сканера разлетелись в пыль. Ослепший автомат потерял сцепление и сорвался вниз под колёса.