Впереди дорога резко расширялась. Тракт здесь упирался прямо в закрытые ворота Третьего литейного цеха. Это были колоссальные створки, сваренные из листовой имперской стали. Сверху, на массивных цепях, висели огромные чугунные противовесы. Ворота преграждали путь намертво.

— Тупик! — закричал Никифор. — Святогор, тормози! Мы эти ворота не прошибём, рама сложится!

— Не тормози, Ловчий! — Степанна перегнулась через панель, указывая наверх. — Видишь барабан цепной над воротами? Там стопорный затвор стоит! Если его сорвать — противовесы сами створки поднимут!

Святогор оценил ситуацию за долю секунды. Он вскинул левую руку, целясь сквозь пролом в стекле в цепной барабан. Пневматический наруч глухо хлопнул. Стальной гарпун с тросом ушёл вверх и намертво впился между звеньями тяжёлой цепи противовеса. Святогор мгновенно захлестнул свой конец троса за стальной поручень дверной рамы кабины, намертво зафиксировав сцепку.

— Никифор! Дай всю солярку в систему! Нам нужна вся тяга! Старик в кузове пережал плоскогубцами медную трубку топличного байпаса, пуская всё давление напрямую в форсунки. Дизель Савельева взвыл так, что казалось, чугунный блок расколется на части.

Трос натянулся, зазвенев на одной высокой ноте. Вся масса двадцатитонного грузовика теперь работала на рывок, вырывая стопорный засов имперских ворот из его гнезда. Металл стонал на пределе прочности.

ХРЯСЬ-КЛАНГ! Многотонный стопорный палец ворот, не выдержав чудовищного натяжения и массы «Урала», лопнул пополам.

Лишившись стопора, гигантские чугунные противовесы с грохотом рухнули вниз. Тяжёлые цепи побежали по шкивам. Исполинские стальные створки ворот начали стремительно подниматься вверх.

Святогор сбросил трос с поручня и бросил сцепление. «Урал» рванулся вперёд. Просвет под поднимающимися воротами составлял не более двух саженей. Медный короб жилого модуля со страшным скрежетом снёс верхнюю стальную кромку ворот, выламывая куски обшивки. Но машина прорвалась. Двадцатитонная махина влетела внутрь огромного литейного цеха.

Никифор на крыше модуля успел перерубить трос лебёдки тесаком за секунду до того, как ворота за ними с грохотом рухнули обратно на бетонный пол, отсекая преследователей.

«Урал» прокатился ещё тридцать саженей по полу цеха и замер. Святогор выключил зажигание. Дизель затих, тяжело, прерывисто дыша через пробитый радиатор. Из-под капота во все стороны поднимались густые клубы белого пара. Они были живы, а армия Медных Отречённых осталась снаружи.

Трёхдюймовая стальная створка имперских ворот рухнула на бетонный порог с чудовищным ударом, от которого содрогнулись многотонные перекрытия литейного цеха. Грохот падающего металла на секунду заглушил даже взбесившийся дизель. На «Урал» обрушилась плотная, непроглядная тьма.

Но машина не затихла. Святогор резко повернул латунный тумблер зажигания, выключил подачу тока, но шестицилиндровый чугунный блок Савельева даже не думал останавливаться.

Дизель пошел в «разнос» — накалившиеся докрасна поршни поджигали масляную взвесь, затягиваемую из перегретого картера. Двигатель колотило в предсмертной судороге, шестицилиндровая туша бросала грузовик из стороны в сторону на просевших рессорах, выжимая из подвески сухой железобетонный визг. Из-под выгнутых краев капота во тьму с шипением вырывались густые клубы пара, пахнущего жжёной медью и горящим маслом.

— Воздух! Перекрывай воздух, Никифор! — заорал Святогор, перекрывая дикий, неровный клёкот истукана под капотом. — В разнос пошел, сука! Сейчас шатуны наружу выскочат!

Святогор на ощупь выскочил из кресла, выбив носком сапога клиновую защёлку левой двери. В кабину мгновенно набился плотный белёсый туман. Ловчий слепо рванул на себя латунный барашек капотного замка. Горячее железо обожгло пальцы.

Никифор уже был внизу. Старик слетел с подножки кузова, сжимая в руках сложенный втрое кусок брезентового занавеса, пропитанного жидкой глиной. — Держи подкрылок, барин! — прохрипел механик, наваливаясь на раскалённый бок машины.

Святогор рывком задрал тяжелый стальный лист капота вверх. В лицо ударил сноп раскалённого пара. Не теряя ни секунды, Никифор с размаху налепился брезентом прямо на раструб чугунного воздухозаборника, перекрывая мотору кислород.

Дизель поперхнулся. Звук работы мгновенно изменился — из звонкого металлического клёкота превратился в глухое, захлёбывающееся бубнение. Машину сотряс последний, самый сильный удар, и Савельевский мотор наконец заглох.

В цеху воцарилась оглушительная, ватная тишина. Только тонкая струйка перегретого пара продолжала со свистом вырываться из лопнувшего патрубка охлаждения.

Святогор стоял во тьме, тяжело дыша. За спиной щелкнул кресалом Никифор. В темноте вспыхнул жёлтый свет латунной шахтерской лампы.

— Живые есть? — негромко спросил Святогор.

Из разбитого окна жилого модуля донёсся сдавленный кашель Степанны. — Живые... Все кишки о рессорные стремянки отбила. Ноги целы, да вот дегтярная махина наша, похоже, доходилась.

Из кузова выбралась Марья, проверяя натяжение стальной струны на арбалете. Из-за ее спины вынырнул Тимка. — Рация молчит, Святогор, — тихо сообщил мальчик. — Как ворота ухнули, так весь эфир и срезало.

— И слава богу, — прохрипел Никифор, садясь на подножку. — Давай, барин, фонарь сюда. Надобно дефектовку делать, пока металл не остыл.

Святогор взял лампу и зашагал вокруг машины. Машине досталось страшное. Передний медный бампер выдержал таранный удар, но его левый клык был вдавлен внутрь. Левое крыло отсутствовало вовсе. Медный подкрылок смяло в рваную гармошку, и его острый край глубоко въелся в бандажную резину переднего колеса.

Святогор посветил под капот. Верхний патрубок из отожженной медной трубки не выдержал вибрации и лопнул по шву. Вся вода из системы охлаждения выкипела. Сетка радиатора была наглухо забита багровой коркой Ржавой Пыльцы. — Патрубок запаяем, — хмуро проговорил Никифор. — Тимка, тащи паяльную лампу, буру и латунную проволоку. А вот с продольной тягой рулевой — беда, барин.

Продольная рулевая тяга выгнулась дугой, словно лук. Из-за этого передние колеса «Урала» смотрели в разные стороны. — Зато живые остались, — буркнула Степанна, подняв свой фонарь. — Громов, ты не на железо гляди. Ты вокруг глянь. Куда это нас твоя лебедка притащила?

Святогор поднял светильник над головой. Свет бессильно тонул в циклопическом объёме Третьего литейного цеха. Потолок уходил вверх на пятнадцать саженей. Вдоль стен высились молчаливые туши доменных печей. По всему полу тянулись узкоколейные пути с тяжелыми шлаковозами. Здесь пахло сухим кремнем, окалиной и выдохшимся машинным маслом.

И среди этой мертвой тишины внезапно раздался звук. БУМ. Звук был глухим, далеким. Источник находился снаружи, с той стороны закрытых стальных ворот. БУМ.

— Простукивают, — ледяным тоном проговорила Степанна. — Медные иноки. Они ищут технологические швы. Следом за ударами из-за ворот донесся въедливый звук: ВЗЗЗ-Р-Р-Р... Автоматоны начали методично выбуривать стопорные пальцы ворот пневматическими коронками.

— Сколько у нас времени, Ивановна? — Святогор положил руку на эфес кладенца. — Часа два, не больше, — оценила Степанна. — Когда они срежут нижние петли, ворота рухнут внутрь. Нам путь один — вглубь цеха.

— Никифор, Марья, — Святогор переключился в жесткий режим. — Займитесь машиной. Патрубок и рулевая тяга. Подкрылок срезать, колесо должно крутиться свободно. Тимка — на крышу модуля, следи за воротной щелью. — А ты куда, барин? — Никифор доставал тяжелые зубила. — Идем с Ивановной на разведку. Надо найти локальную слесарную мастерскую. Нам нужен винтовой домкрат, медь для пайки и спуск на нижние уровни.

Святогор и Степанна зашагали вглубь цеха, осторожно обходя провалы в бетонном полу. В инфракрасном свете окуляра цех казался остывающим склепом, но далеко внизу тускло светились геотермальные магистрали. Город жил. — Вот мы где, у третьей домны, — Степанна развернула кальку-лоцию на застывшем чугувном ковше. — Нам нужен ремонтный бокс четвертого сектора. Там и домкраты винтовые должны быть, и припой.