— Громов, сбавляй ход! — Степанна высунулась из смотрового люка кабины наружу, а затем резко отпрянула назад, отдуваясь и вытирая лицо рукавом. — Навьи споры пошли! Густые, липкие, как смола. Ежели радиатор забьёт — дизель закипит, и прощай наша новая поршневая!

Святогор перевёл рычаг коробки на вторую пониженную. Дизель Савельева работал ровно, но Ловчий видел, как стрелка температуры охлаждающей жидкости на щитке начинает предательски ползти вверх.

— Тимка, мешковину и купорос! — скомандовал из жилого модуля дед Никифор. — Натягивай на решётку!

Пацан мгновенно отреагировал. Высунувшись из бокового люка прямо на ходу, он набросил на медный капотный кожух грубый холст, щедро пропитанный раствором медного купороса, и затянул его проволокой. Резкий, спасительный запах химии перебил болотную прель. Влажная ткань пропускала воздух к радиатору, но ядовитые споры Моры намертво вязли в ней, не добираясь до сот охлаждения.

— Держит фильтр, барин! — хрипло доложил Никифор через переговорное окно. — Температура на восьмидесяти замерла. Савельев дышит.

Грузовик продолжал свой путь сквозь пахнущий гнилью туман. Каменные стены сжимались, покрытые слизью, а впереди уже нарастал тихий, зловещий плеск воды. Подземная Мора ждала их в своих застойных глубинах.

Спустя версту бетон полотна окончательно ушёл под воду.

Тоннель резко расширился, переходя в колоссальный подземный коллектор очистных сооружений прежней империи. Это был гигантский железобетонный резервуар. Вода здесь была тёплой, маслянистой, покрытой плотной радужной плёнкой мазута. Глубина доходила «Уралу» до самых ступиц, а по поверхности лениво плавали обломки гнилых крепей.

Святогор задействовал блокировку межосевого дифференциала и перевёл раздатку в крайнее положение.

— Иди внатяг, Громов, — Степанна прильнула к смотровой щели. — На дне ил вековой, глубокий. Чуть перегазуешь — колёса сорвутся в букс, и сядем на брюхо.

«Урал-Молот» медленно двинулся вперёд, напоминая тяжёлый стальной ледокол. Медный бампер машины с шипящим звуком резал чёрную воду, толкая перед собой плотную волну грязной пены. Колёса задней тележки с натужным воем трансмиссии месили донный ил, но крутящий момент тащил тридцатитонную махину вперёд.

Атмосфера внутри коллектора была гнетущей. Капли тёплого конденсата непрерывно барабанили по крыше модуля, а от раскалённого картера двигателя, соприкасавшегося с водой, поднимались плотные клубы белого пара.

— Тяжело идёт, — Никифор прислушался к работе коробки. — Масло в раздатке греется. Святогор, побереги шестерни, без рывков. Нам тут только обрыва кардана не хватало.

Ловчий молча держал латунный штурвал мёртвой хваткой. Окуляр сканировал затопленные пути. Под водой, скрытые от глаза, медленно шевелились длинные, кожистые стебли болотного плюща, готовые затянуть в свои путы любой механизм.

Внезапно «Урал» содрогнулся и замер.

Двигатель взвыл на высокой ноте, но колёса задней тележки лишь беспомощно провернулись под водой, выбрасывая фонтаны чёрной жижи. Машина просела на левый борт.

— Стоп! — крикнула Степанна, высовываясь из люка. — Намотали! На крестовину кардана корни намотали, Громов!

Святогор мгновенно выжал сцепление, сбрасывая обороты. В наступившей тишине было слышно, как под днищем грузовика раздаётся тихий, влажный шорох. Прочные, как стальной трос, плети болотного плюща проросли сквозь дренажные решётки коллектора и намертво запутались вокруг ведущих валов.

— Надо резать, — Святогор вытащил из-за голенища сапога тяжёлый, остро отточенный сапёрный тесак и открыл дверь. — Марья, на крышу. Страхуй воду. Плазмой под водой бить нельзя — картер гидроударом разорвёт.

Ловчий беззвучно спрыгнул с подножки в тёплую, вонючую жижу коллектора. Вода доходила почти до пояса, обжигая тело гнилостным теплом Моры. Святогор глубоко вздохнул, запуская Ярь по жилам, чтобы уберечь лёгкие от испарений, и нырнул под днище машины.

Под водой было темно. Святогор на ощупь нашёл толстый, упругий жгут корней, намертво стянувший карданный вал. Он взмахнул тесаком. Сталь с глухим хрустом врубилась в волокна плюща, брызнул едкий растительный сок. Ловчий методично, короткими ударами перерубал путы.

И в этот момент из тёмной воды вокруг машины начали бесшумно подниматься бледные, склизкие фигуры.

Топляки. Суррогаты Моры, слепленные из тел утонувших рабочих и болотной гнили. У них не было костей — их тела состояли из перекрученных лиан и гнилого мяса, облепленного речными ракушками. Вместо пальцев у них шевелились острые стебли, способные пробивать толстую кожу.

Марья на крыше модуля отреагировала мгновенно.

ЩЁЛК-ДЗИНЬ! Калёный стальной болт вошёл точно в лоб первому Топляку, опрокинув его бледную тушу обратно в воду.

Святогор, почувствовав движение воды у ног, перерубил последний корень и резко вынырнул из-под днища. Один из суррогатов уже тянул склизкие лапы к его горлу.

Щелчок контактора. Золотисто-синее пламя кладенца вспыхнуло над поверхностью воды с оглушительным гулом. Ловчий сделал короткий выпад наискось. Плазма с шипением испарила болотную жижу, рассекая тварь пополам. Чёрная, вонючая кровь брызнула на капот «Урала».

— Святогор, слева! — закричала Марья, перезаряжая струномёт.

Ещё двое Топляков лезли на переднее крыло машины, пытаясь дотянуться до кабины. Святогор, упираясь ногами в скользкое дно, сделал широкий круговой взмах. Золотисто-синий луч срезал конечности тварей, как сухую траву. Топляки с глухим бульканьем повалились в воду. Путь был свободен.

Святогор взлетел в кабину, тяжело дыша и сбрасывая с одежды чёрную слизь. Кладенец послушно ушёл в гарду. — Все внутри? — крикнул он, вбивая передачу.

Дизель Савельева взревел ровно, мощно. «Урал» рванулся вперёд, скрежеща мостами по обломкам рельсов, но впереди путь преграждали массивные гермоворота южного шлюза.

Эти ворота отделяли затопленный коллектор от сухого южного тоннеля. Пульт управления шлюзом, расположенный на бетонном уступе справа, был полностью затянут плотным фиолетовым ковром из спор Моры.

— Механика закисла! — крикнул Никифор, выглядывая из модуля. — Вручную не провернуть!

Степанна, не говоря ни слова, выскочила из кабины прямо в воду, держа трубный ключ наготове. Никифор, забыв про рёбра и запреты лекаря, полез вслед за ней, волоча тяжёлую стальную цепь. — Давай, новгородец! — Степанна уже взбиралась на платформу ручного привода. — Набрасывай цепь на маховик противовеса! Нам нужно сорвать аварийный замок!

Пока старики возились на платформе, из воды вокруг «Урала» начали снова подниматься Топляки, привлечённые шумом дизеля. Марья вела непрерывный огонь из струномёта, прибивая тварей к стенам коллектора. Святогор включил заднюю передачу, готовый в любой момент прикрыть своим бронированным бортом работающих обходчиков.

На платформе Никифор накинул цепь на маховик и упёрся ногами в бетонный парапет. Степанна вогнала свой ключ в паз стопора и навалилась всем телом. — Раз! Два! Налегай! — хрипел Никифор, его лицо покраснело от напряжения.

ХРЯСЬ! Аварийный замок шлюза лопнул с пушечным звоном. Тяжёлые гермоворота со скрипом и визгом ржавых блоков поползли вверх, увлекая за собой тонны гнилой воды Моры, которая с шумом водопада хлынула в открывшийся проход.

— В машину! — заорал Святогор.

Старики кубарем покатились с платформы прямо на подножки грузовика. Святогор бросил сцепление и до упора утопил педаль газа. «Урал-Молот» с рёвом пронёсся под закрывающимися воротами шлюза, вылетая в сухой, круто поднимающийся вверх тоннель южного портала.

Позади с глухим ударом захлопнулись тяжёлые плиты затвора, отсекая тварей и воду коллектора.

Грузовик летел вперёд, поднимаясь к поверхности. Воздух в тоннеле стремительно очищался, сменяясь свежим, прохладным ветром с воли. Болота Подземной Моры остались позади, и впереди их ждала долгожданная свобода Тракта.

Подъёмный пандус южного выхода казался нескончаемым. «Урал» медленно полз вверх по крутому бетонному склону, и гулкое, раскатистое эхо подземных тоннелей постепенно угасало, сменяясь тяжёлым, глухим безмолвием. Влажный, холодный мрак Подземной Нави отступал, рассеиваясь в сером, мутном свете, который струился сверху, сквозь полуразрушенные своды портала.