Морщинистое лицо озарила улыбка. Строгий жрец, ещё недавно один взглядом подгоняющий нерасторопных служек, стал похож на доброго дедушку.

— Такому ни усталость, ни ночь, ни срочные дела не помеха. Подойди к алтарю, сын мой. И держи суженную за руку.

Кабинет был заставлен стеллажами с книгами. Я бестолку крутила головой, выглядывая алтарь, пока его святейшество не раздвинул алые портьеры. На древнем камне, испещрённым рунами, горели свечи. Наскоро накинув золотое облачение поверх простой мантии, жрец поставил на алтарь две статуэтки. Создатель и Великая Мать.

— Дети мои, — его голос звучал ровно. Словно на проповеди в будний день. — Вы просите подтвердить то, что, как вам кажется, уже знаете. Похвально. Но спешу напомнить: истинная связь — не вспышка страсти и не удачное совпадение векторов силы, а дар богов. Их не смываемая печать.

«Которую не подделать», — вертелось на языке.

От страха я втянула голову в плечи. Конечно, я доверяла Джеймсу. Хорошо помнила все признаки истинности, но именно сейчас хотелось провалиться сквозь землю. А вдруг нет? А вдруг нас с позором выгонят из храма?

«Есть же королевский указ, — зудело в мыслях. — Мы могли пожениться в ратуше. Зачем? Ну зачем так рисковать?»

— Лорд Джеймс Андерос, держи невесту за руку, — напомнил жрец. — А вторую возложи на постамент Создателя. Аурика Ботем, возложи свою руку на постамент Великой Матери. Перед вами две реликвии истинности. Древние, как наша вера. В руках тех, кого благословляют боги, они будут светиться ровным голубым светом. В руках остальных — останутся мёртвым камнем. Ни один маг, ни один артефакт не обманут реликвии, если связи истинных нет. И никакая сила в мире не погасит их свет, если связь есть.

— Мне страшно, — шепнула я Джеймсу.

— Всё будет хорошо, — ободряюще кивнул он.

Букмаро устроился в углу, не пересекая черту, за которую никому, кроме жрецов, переступать нельзя. Затих и сам почти превратился в камень. Только вздрагивающие уши выдавали его волнение.

«Вы и так друг друга любите»

Да, но с подтверждённой связью истинных нам будет спокойнее. Я закусила губу, зажмурилась и сомкнула пальцы на статуэтке Великой Матери.

Прошло мгновение, другое, третье — камень оставался холодным. Его святейшество вздохнул. Привычно, почти скучающе. И уже открыл рот, чтобы произнести нечто вроде: «Мне жаль, дети мои, боги не подтвердили…». Но промолчал.

Потому что статуэтки загорелись. Тёплый золотой свет просочился сквозь пальцы, залил алтарь, витражи на окнах, старые книги, алые портьеры. Его было так много, что пришлось ещё раз зажмуриться.

— Невероятно, — его святейшество ошеломлённо хлопал глазами. — Тридцать лет стою здесь. Видел сотни, тысячи пар, и только у вас… Золото. Боги благословляют так щедро.

— Словно возвращают утраченное, — тихо ответил Джеймс. — Связь истинных, которую прервала смерть. Аурика, душа моя, ты была той девочкой, погибшей пятнадцать лет назад от когтей демонов. Марисой Шанталь. Двойной вектор силы тебе достался от настоящих родителей. Лаура Шанталь — ведьма. Жак Жермен, граф Шанталь — некромант. Лерой Вудроф отнёс тебя на площадь маленького городка и оставил Флоре Ботем. Ты воскресла. Единственная за сотни лет. Потому и дар твой некромантский не распознали на распределении. Потому в моих руках статуэтка Великой Матери не светилась. Связь пыталась восстановиться. Мы видели сны, нас тянуло друг к другу. Но пока на моих воспоминаниях стоял ментальных блок, связь не могла закрепиться. Любовь моя. Ты всегда была моей истинной. А я принадлежал лишь тебе всю свою жизнь.

В горле встал ком. Горячий, колючий — не вдохнуть, не выдохнуть. Я смотрела на наши сплетённые пальцы, на золотой свет, льющийся из статуэток. Всё казалось сном. Полётом вне тела над полями, где солнце греет созревшую пшеницу. Над городом, где я выросла.

О боги. Мой настоящий отец погиб, защищая нас с мамой от демонов. Меня звали Мариса Шанталь.

Из груди вырвался не то смех, не то всхлип, не то всё сразу. Я прижалась лбом к плечу Джеймса. От него пахло дорожной пылью, гарью свечей и чем-то ещё. Тем, что я почувствовала в самый первый раз в его кабинете. Лорд-ректор склонился надо мной, и в его глазах фиолетовыми искрами плескалась магия. Тогда я боялась его. Теперь — любила всем сердцем.

— И ты вот так поверил? Провёл расследование, допросил Лероя Вудрофа и сразу помчался в храм объявлять меня истинной?

— Да, — он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но губ не коснулся. — Хотел сначала забраться под твой ментальный блок, а потом вспомнил Букмаро.

— Его? — от неожиданности я чуть не вздрогнула.

— Меня, — вторил из угла фиолетовый кот и жмурился от удовольствия. — Вернее, фор-р-рмулировку проклятия. «И прерванная любовь истинных засияет вновь». Целуйтесь, дети мои.

— Вообще-то, это моя фраза, — рассмеялся его святейшество. — Но не вижу препятствий. Целуйтесь.

Я обняла Джеймса и растворилась в нашей любви.

Джеймс вывел Аурику из кабинета его святейшества, но никак не мог выпустить из объятий. Чувствовал себя снова молодым — будто не было пятнадцати лет разлуки. Вот оно, его счастье. Его солнечная девочка. И последние препятствия между ними рухнули. Королевский указ, на который было потрачено столько сил, не понадобился. Хотя нет. Любой повод заткнуть рот всем недовольным будет не лишним. Да, Мариса его истинная. Но пока лорд Иф не восстановит её документы и не признает единственной наследницей, Аурику Ботем продолжат считать деревенщиной. А их брак чудовищным мезальянсом. Нет уж. Пусть личное содействие венценосного дяди хоть раз в жизни сыграет хорошую службу.

От избытка чувств Джеймс прижал невесту к стене и поцеловал особенно крепко.

— Любимый, — простонала она, густо покраснев. — Я боюсь, что нас кто-нибудь увидит. Да, истинным многое можно, но это же храм! Обитель Создателя.

— Я думаю, за столько лет разлуки при попустительстве богов мы заслужили некоторые вольности.

— Семейство Дюпре ещё здесь. Вероника может пойти к его святейшеству. Джеймс!

Ему надоели возражения. Он рванул хлипкий ворот свадебного платья и с наслаждением покрыл поцелуями изящную белую шею. Пах наливался тяжестью. Острым, неутолённым желанием. Не будь на невесте столько одежды — давно бы подбросил вверх, развёл ноги и дал почувствовать весь жар своей страсти. Аурика сдалась. Запустила пальцы в его волосы и шептала: «Джеймс. О, мой Джеймс».

— Лорд Андерос! — гневный окрик ударил по ушам.

Сработали инстинкты. Пассивный щит стоял ещё со времён ареста Катрины. А чтобы подвесить заклинание рассечения на кончики пальцев, ему никогда не требовалось больше удара сердца.

Джеймс обернулся. Щенок Дюпре застыл посреди коридора. Над вечно сальными волосами плясали языки пламени. Вены на лице вздулись, глаза потемнели, придавая сорвавшему магу сходство с древним чудовищем. Драконом, охраняющем владения хозяина Пекла.

— Юстас, ты слышишь меня? Дыши медленно.

Был крошечный шанс. Надежда тоньше соломинки на воде, что парень возьмёт себя в руки. Ох, если бы не приворот…

— Вы мерзавец, лорд Андерос! Я вызываю вас на дуэль. Нет, я просто убью вас! Аурика, любимая, он больше не тронет тебя…

— Юстас! — вскрикнула она.

Поздно. Магическое пламя охватило его целиком. Юстас взревел. Поток сырой, неконтролируемой магии вырвался из его тела и бросился к своим жертвам. Прочности щита не хватит. Он защитит на несколько мгновений и рассыплется. А парень даже не почувствует, что вместе с соперником убьёт любимую.

Времени на раздумья не осталось. Джеймс ударил наотмашь. Вложил в рассечение всю свою немаленькую силу. Лишь бы её хватило, чтобы опрокинуть и обернуть вспять волну.

«Умоляю, Создатель. Неделю в храме на коленях стоять буду. Прошу…»

Вспышка от двух столкнувшихся заклинаний чуть не выжгла глаза. Джеймс чудом успел отвернуться и закрыть собой Аурику. На мгновение воздух разогрелся, как в печи. Масло в лампадах вскипело. И тут же всё стихло.