Слова лились нескончаемым потоком. Кажется, шутка о том, что лектор академии, открыв рот, уже не может остановиться, не была шуткой. Спасал только звонок на перерыв. Но лорд Иф слушал внимательно. Потом встал и бесшумно скользнул за спину Джеймса.

— Что вы делаете?

Старый менталист молча положил ладони на голову ученика. Сухие, тёплые. И перстни на них угадывались как прежде. Будто не было долгих лет разлуки.

Джеймс расслабился. Время потекло медленно, воздух стал густым. Словно солнце в лесу пробивалось сквозь туман. Высвечивало лучами то одно воспоминание, то другое. Лорд Иф скользил по слоям памяти. Листал их неторопливо и бережно, как хрупкий пергамент ценного фолианта.

— Хорошо, — шептал он. — Хорошо, мой мальчик. Ты помнишь Лауру?

Что-то кольнуло под сердцем. Внезапная горечь омрачила разум и тут же исчезла. Джеймс открыл глаза.

— Нет, а кто это?

— Моя дочь.

Тишина. Шок.

Джеймс смотрел на того, кто был ему ближе, чем родной отец. Он знал Фредерика двадцать лет — с первого курса академии. Помнил привычки, любимые сорта чая, манеру щуриться во время чтения особо заковыристых заклинаний. Но дочь? У лорда Иф не было детей. Или…

— У меня ментальный блок стоит, да? Кто посмел? Кто забрался мне в память…

— Ты мог поставить его сам, — старый менталист вернулся в кресло. Двигался он теперь ещё медленнее, чем обычно. — Пятнадцать лет назад, когда погибла Лаура. Помнишь то время?

— Смутно. Я был молод. Недавно закончил академию, и как лучший боевой некромант курса получил распределение на границу. Стычки с демонами. Трактиры, женщины. Я знаю, что менталисты иногда сами себя запечатывают. Когда боль слишком велика. Когда надо забыть, а не можешь. Одно неосторожное движение, слишком широкий блок — и нет дара. Но те года были относительно спокойные. Прорыв в приграничье и моё тяжёлое ранение случились намного позже. Под блоком просто не должно быть ничего катастрофического. Я бы знал, я бы чувствовал. И дар на месте.

Джеймса в жар бросило. От страха тело становилось липким. Если там действительно ничего нет, откуда паника? Сердце сейчас захлебнётся кровью.

— Тогда забудь об этом, — нарочито спокойно ответил лорд Иф. — Может, действительно напился. А с Лаурой вы почти не общались…

— Нет, — отрезал Джеймс. Зубы стучали, пальцы ломала дрожь, но говорить он старался твёрдо. — Я хочу быть хозяином в собственном разуме. Никаких тайн. Никаких тщательно скрываемых поступков. Какими бы постыдными они не казались. Снимайте блок.

— Хорошо, — тихо ответил лорд Иф.

Пятнадцать лет назад…

Джеймс нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. Лорд Иф просил завезти ему «Историю некромантии» в трёх томах, а сам битый час торчал в музыкальной гостиной. Дочь приехала с мужем и маленькой внучкой. Лаура вышла замуж четыре года назад. Поступила в Даркмунд вместе с Джеймсом, но уже на втором курсе нашла истинную любовь. Его звали Жак Жермен, граф Шанталь. Некромант средней руки. Почти выпускник, а ничего выдающегося по учёбе не показал. Зато окольцевал одну из самых красивых ведьм и уволок, как хитрый паук, в самый дальний уголок империи.

— Пекло! — выругался Джеймс. — Парни, наверное, уже всё вино выпили и всех девиц испортили, а я тут застрял. Почему нельзя передать фолианты через слуг? Зачем лично в руки?

Узорчатая дверь распахнулась, и вместе с ароматом выпечки в библиотеку зашёл учитель.

— А вот и он. Заждался, мой мальчик? Ты ведь помнишь Лауру?

Бывшая леди Иф похорошела от замужества. Худоба исчезла напрочь, а некогда бледные щёки украшал здоровый румянец. Платья она всегда носила скромные. Вот и сейчас мятный муслин тщательно закрывал руки, грудь по горло и ноги до пят. И не скажешь, что ведьма.

— Конечно, учитель. Кто же забудет магическое дерево, так ловко выросшее на стенах лектория, что толпе некроперваков пришлось до утра иссушать его магией смерти?

Лаура мило хихикнула и не менее мило опустила глаза в пол, пока Джеймс целовал ей руку. Жак Жермен зашёл в комнату чуть позже. Такой же угловатый, нескладный и не причёсанный… А кто у него на руках?

Солнце в окно стало светить ярче раз в десять. Дыхание плотным комом застряло в горле.

— Кто это? — сдавленно спросил Джеймс. — Кто подарил миру такую красоту?

Её звали Мариса. Наверное, из-за голубых глаз, бездонных как море. Маленький носик, высокий лоб, пухлые губы… Дар речи терялся от восхищения. Ни капли отцовской несуразности, ни грана материнской томной бледности. Златовласое дитя солнца. Единственное на всём свете.

— Познакомься, моя звёздочка, — ворковала Лаура. — Это дядя Джеймс. Лучший ученик дедушки Фредерика. Тоже менталист. Если хорошо его попросить, он подарит тебе интересный сон. Ты же любишь волшебные сказки?

Мариса смущенно прятала личико, отвернувшись к отцовскому плечу.

Джеймс нёс в ответ околесицу. На ходу сочинял сказки, где белые пони с розовой гривой скачут по облакам.

— Пойдёшь ко мне на руки? Я пошепчу тебе на ушко, а ночью ты увидишь пони.

В глазах девочки заплясали золотые искорки. В тот миг, когда Джеймс прижал её к груди, ему казалось, что пол ушёл из-под ног. Весь мир исчез. Это было чистое, накрывающее с головой, высококонцентрированное счастье.

— Надо же, — улыбалась Лаура. — Она ни к кому так раньше не тянулась. Взрослеешь, лорд Андерос. Пора жениться и заводить собственных детей.

Но дело было в другом…

И правда всплыла наружу во вторую их встречу. Лаура примчалась в городской дом герцогов Сурруа. Слуги вежливо проводили её в малахитовую гостиную. Джеймс стоял у портрета отца, вытянув спину. Так было чуть-чуть легче выдерживать поток оскорблений.

— Да, Мариса моя истинная пара. Я поехал в храм сразу же после знакомства — статуэтка Великой Матери практически вспыхнула в руках. Настолько сильным вышло божественное благословение.

— Ты сумасшедший, Джеймс! — вены вздулись на лбу ведьмы. — Нет, я, конечно, знала, что все менталисты не от мира сего, а некроманты стыд ещё на первом курсе приносят в жертву. Но это даже демону в пасть не засунуть! Три года! Твоей якобы истинной паре всего три года!

— Согласен, немного рано…

— Нет, вы слышите его? — Лаура развела руками, обращаясь к невидимым собеседникам. — «Немного рано». Он издевается!

— Ты не можешь препятствовать нашим встречам. Закон на моей стороне, — пришлось достать козырь из рукава. Было немного стыдно, но от одной мысли, что его разлучат с истинной, Джеймс действительно начинал сходить с ума. — Не съем же я её в самом деле. И пальцем не трону, пока она не созреет до брака.

Зелёные глаза Лауры стали чернее ночного неба. Если бы он не держал щит наготове, надолго бы потерял сознание от яростной оплеухи потоком сырой магии. Ведьма не сдерживалась. Выплёскивала ненависть от души.

— Кому-то другому я, может быть, ещё и поверила. Но ты мерзавец самой высокой пробы. Пять девчонок от тебя аборт сделали. И это на первом курсе!

— Проклятая репутация, — Джеймс вздохнул, одновременно укрепляя щит. — От меня был только один ребёнок. И того Марта скинула уже мёртвым. Остальное — выдумки. Ведьмам нужно было списать на кого-то своё распутство.

— Не ври, подонок! — взвилась Лаура. — Я костьми лягу, а не допущу твоей свадьбы с Марисой. Можешь сколько угодно размахивать законами, правилами, традициями… Родителей приплети. «Древний род не позволит надсмехаться над волей богов». Ты её не увидишь, понял? Мариса вырастет вдали от тебя и найдёт нормального мужа. Клянусь Великой Матерью!

Молния шарахнула за окном, пошёл дождь. Лаура кричала что-то ещё, но Джеймс уже медленно опускал щит. Разговор зашёл в тупик. И пусть для истерики у ведьмы не было повода, ничего сейчас не сделать. Надо ждать. Марисе действительно всего лишь три года. Время есть.