Пустота в груди росла. Джеймс давно понял, что из себя представляет бывшая любовница. Почти привык к изменам и предательству. Но чтобы так? В ушах звенело. Кулаки сжимались до хруста. Катрина со смехом рассказывала, что если в биографии великих женщин нет горы трупов, то перед вами самозванки. Фальшивки. «Корона пахнет кровью». Ах, вот по чьим трупам она прошлась. Лаура, Жак, маленькая Мариса.

— И ведь она снова ускользнёт от возмездия. У нас нет доказательств. В ту ночь Катрина была со мной в кабинете королевского сыска. Артефактом по её приказу воспользовался кто-то другой. Подозреваю, он уже мёртв.

— Жив, — Букмаро облизнул лапу и умыл морду. — В кошмар-р-рах являлся Лерой Вудроф. Он называл её дешёвой шлюхой и отказывался брать Корону демонов. Наяву должно быть строго наоборот. Так уж устроены сны.

Вечерело. Солнце клонилось к закату, заливая белый мрамор главного храма столицы расплавленным золотом. Витражи на высоких окнах разбавляли его цветными пятнами. Удушливо пахло гарью от свечей. Она перебивала даже аромат благовоний, курящихся у алтаря. Где-то под куполом, теряясь в вышине, затихала музыка.

Скрипачи устали. Флейтисты выдували ноты вдвое медленнее. Я вообще едва держалась на ногах.

— Ну сколько можно? — взмолилась Вероника, обращаясь к мужу. — Давай обойдёмся без лорда Скворона.

— Нельзя, — отозвался Август Дюпре. Полный немолодой маг с золотой брошью травника на праздничном камзоле. — Он настоятельно просил его дождаться. Собирался произнести речь. Я не могу пренебречь первым советником короля.

— Был бы ещё толк от такого знакомства, — мать Юстаса понизила голос. — Пять лет втираешься ему в доверие, а судьбой нашего мальчика озаботилась другие люди.

— Пожалуйста, не начинай. Любому ростку нужно время, чтобы дать плоды.

— Я состарюсь раньше. Я натёрла ноги в этих ужасных туфлях. Чем дольше мы ждём, тем сильнее рискуем.

— Не упрямься, дорогая. Потерпи. Кажется, я слышу, как подъезжает карета.

Я не слышала ничего. Хотелось сесть на пол и вытянуть ноги. А лучше лечь. Но кто же мне позволит? От позорного падения удерживала рука Юстаса. Я висела на ней, как чёрные грехи на совести Катрины Таунсенд. А иногда болталась тряпочкой. Свадебное платье — фамильное, рода Дюпре — было велико. Слуги подогнали его наспех. Кружевной лиф топорщился на груди, юбка волочилась по мраморным плитам. Ещё и шпильки в волосах больно царапали кожу. Иначе огромную вуаль было не закрепить. Она полностью скрывала моё заплаканное лицо и спускалась до подола платья.

Юстас держался лучше. Не знаю, откуда черпал силы. Наверное, приворот высасывал его досуха. Но настроение у моего жениха не испортилось ни разу. Он продолжал шептать глупости, вроде «нет большего счастья, чем быть с тобой вечность». Что-то насвистывал. Или умолял отца поторопиться, поддакивая матери.

— Мне нужно отлучиться на вечернюю молитву, — голос Верховного жреца Создателя оборвал музыку. Флейтисты и скрипачи с наслаждением отложили инструменты. — Продолжим часа через два. Конечно, если все гости будут в сборе.

Вероника злобно зашипела на мужа. Я не слушала, о чём они спорили — голова закружилась.

— Пойдём на воздух, любимая, — предложил Юстас. — Храмовые служки подсказали, какая дверь выходит на балкон.

— Поесть бы. Я с утра не проглотила даже крошки хлеба.

— Я раздобуду закуски, — жених твёрдо вёл меня к неприметной боковой двери. — И вино, если повезёт. Подождёшь здесь? Не хочу мучить тебя долгой прогулкой.

— Не бойся, — вырвалось у меня с лёгким смешком. — Я никуда не денусь.

Он поцеловал мне руку и скрылся за спинами немногочисленных гостей. Ближний круг общения семьи Дюпре. Их родственники, слуги и помощники — всего человек сорок. Я была рада ускользнуть от пытливых взглядов, высверливающих спину.

На балконе уже веяло ночной прохладой. Зажглись магические фонари. И тысячи выращенных на зельях цветов раскрашивали траву возле дорожек всеми цветами радуги.

— Красиво, — вздохнула я.

Тихо и уединённо. Самое время, чтобы попрощаться с прошлой жизнью. Камень с сигнальными чарами я прятала в лифе платья. Достала его, сняла перчатку и крепко сжала в кулаке.

— Прощай, Аурика Ботем. Прощай, некроведьма и студентка Академии Даркмунд. Ты хорошо держалась. Шла к мечте несмотря ни на что. Нашла друзей, обрела большую любовь. И сделала в итоге правильный выбор…

Камень нагрелся так сильно, что я выронила его и затрясла рукой.

— Ай! Что происходит?

— Вот и нам интересно. — Из кустов под балконом вышли две ведьмы в ученической форме академии. Ундина недовольно сложила руки на груди, а Грета обличающе ткнула в меня пальцем. — Мы всем третьим курсом ставки делали, на сколько дней объявят каникулы после твоей свадьбы с ректором, а ты за другого замуж намылилась.

— И за кого? — Ундина аж ногой топнула. — За Юстаса «Тысяча прыщей» Дюпре! Я, конечно, понимаю, что в некроманты брезгливых не берут, но побойся Великой Матери. Как можно было предпочесть щенка настоящему мужчине?

Краска жгучего стыда залила лицо. Мне даже на примерке свадебного платья не было так дурно, как сейчас. Девчонки не сдерживались. Мешали меня с навозом, соломой и раскатывали по мраморным плитам храма.

— Идиотка! — взвилась Ундина.

— Погоди, — Грета сделала вид, что останавливает подругу, крепко вцепившись в капюшон её плаща. — Она явно не в себе. Под приворотом или чем похуже. Если бы не забытый камешек, мы бы её вообще не нашли. Аурика! Моргни два раза, если тебя притащили сюда силой.

— Не моргнёт, — опередила меня Ундина. — Нечего с ней цацкаться. Мешок на голову, стреножить, как кобылу, и в карету!

— Точно, — Грета сняла плащ. — Мешка нет, это подойдёт?

— Вполне.

Сердце ушло куда-то в пятки. Теперь руки леденели от ужаса, и тело покрылось липким потом.

— Вы что, следили за мной от самой академии?

— Глянь-ка, а мыслит здраво. — Грета ткнула Ундину локтём в бок. — Нет, мы спали, как порядочные ведьмы, у которых первой парой лекция Таунсенд. Потом наплевали с высокой колокольни на практику по зельям. Послали в пекло старосту… В общем, рванули в храм разыскивать списки истинных. Договаривались же снять проклятие с Букмаро. И что мы видим? Тут свадьба. И сигнальные чары сигналят как безумные. Ответь честно, зачем тебе Юстас? Скажешь «люблю» — мы уйдём. Клянусь.

Мне хотелось разрыдаться от отчаяния. Потом обнять ведьм, рассказать, какие они замечательные и уйти обратно в храм. Нет мне места рядом с Джеймсом. Я погублю отца с матерью и сломаю жизнь любимому мужчине. Герцоги Сурруа не дадут нам покоя. Достанут даже на границе. Даже в пасти демонов.

— Нет, я ничего к Юстасу не чувствую. Но и от свадьбы отказаться не могу. Поймите, речь идёт не только о моей жизни.

— Ясно, — нахмурилась Ундина. — Значит, всё-таки мешок на голову.

— Обойдётся.

Мы все вздрогнули. Катрина Таунсенд сняла иллюзию, и возникла прямо посреди дорожки. Платье цвета морской волны, аккуратно уложенные волосы и безумный блеск зелёных глаз.

— Ундина дель Бока и Грета Шианле, вы получаете дисциплинарное взыскание за прогулы. И если сейчас же не вернётесь в академию, получите ещё одно. Самовольный выход за ворота будет стоить вам всех баллов, накопленных для факультета. Не спорить! Считаю до трёх. Раз.

Девчонки выпрямили спины и гордо смотрели на королевскую ведьму.

— Два.

Мятежный дух взял верх над разумом. Не знаю, чего там было больше: желания показать Катрине, что и они не лыком шиты, или желания вопреки всему утащить меня со свадьбы. Но «выскочку Ботем» и дочь сапожника ещё ни разу так не защищали. Слёзы на глаза наворачивались.

— Девочки, какие же вы, — тихо прошептала я.

— Три! — крикнула Сельма из других кустов. — Скорее, лорд Андерос, я их нашла!

Аурика стояла на балконе одна. Без прыщавого недоразумения в роли жениха, без кричащей орлицы в роли свекрови. Без толпы родственников, притащившихся в храм с единственной мыслью: «Давайте закончим поскорее все эти глупые церемонии и сядем уже за стол». Она была одна.