Так что первому «нет» от Августа Рокслея, вытащенному из почтовой шкатулки, Джеймс не удивился. Август осторожен с рождения. Но он ещё и силён, так что попытаться стоило.

Через четверть часа пришёл второй ответ. На крышке почтового артефакта вспыхнул зелёный камень. Эрнани ди Браска заверял лорда-ректора в своей искренней дружбе и переживал, что не сможет помочь из-за болезни. «Подхватил южную лихорадку, представляешь? В глазах темно, мышцы ломит, и голова от боли раскалывается так, словно меня жуёт демон». А почерк ровный. Буква к букве, завиток к завитку. Ладно, кто следующий?

Секретарь Герхарда Штайна уведомил, что лорд в отъезде. Кантор «Бродяга» Жермайн занят в суде. «Своих забот по горло, уж прости. Допрос за допросом, допрос за допросом. Напиши Августу, он хорош». Спасибо, уже написал.

Итого к обеду отказались шестеро. Джеймс бросил на стол последний распечатанный конверт и со стоном выдохнул. Проклятые трусы, чтоб их демоны в бездне драли! Хотя нет. Это не трусость. Обычное равнодушие вкупе с ленью и нежеланием влезать в чужой конфликт. Как он и думал. Оставался седьмой менталист. Лорд Фредерик Дюпон де Иф. Первый учитель Джеймса и всех, кому он писал ночью. Маг, чьё мастерство так никто и не смог превзойти. Одно плохо. Старик уже десять лет отшельничал. Найти его сложнее, чем попросить о помощи. Так что увы. Не сбылась надежда на второе мнение.

— Пока не сбылась, — пробормотал лорд-ректор и встал из-за стола.

Гвардейцы опаздывали. Если ничто не задержало их в пути, значит, кто-то отменил просьбу сопровождать арестованную. Лерой? Нет, быстрее небо упадёт на землю. Неужели сама Катрина? О боги, это уже интересно.

По расписанию занятий леди Таунсенд должна была преподавать «Ритуалы и заклинания защиты» третьему курсу. Джеймс пришёл к дверям аудитории за мгновение до звонка. Едва успел вжаться спиной в стену и наколдовать иллюзию. Штук тридцать «Добрый день, лорд Андерос» от молоденьких ведьм ему сейчас ни к чему. Хватит надменного взгляда одной единственной. Королевской. Хотелось бы добавить «кобры», но нет. Любая змея приятнее Катрины. Добрее, честнее, надёжнее.

— Леди Таунсенд, — он отделился от стены и возник прямо перед её носом. — Можно вас на пару слов?

Бывшая любовница, нужно отдать ей должное, даже не вздрогнула. Наоборот. Улыбнулась так, словно ждала его.

— Лорд Андерос! Какой приятный сюрприз. И зачем вам понадобилась иллюзия в собственной академии? О, Великая Мать! Только не говорите, что наша встреча не официальна. Свидание?

— Едва ли, — Джеймс владел собой, но губы всё равно чуть-чуть скривились. — Почему ты хочешь уничтожить Аурику Ботем? Чем тебе навредила дочь сапожника?

Зелёные глаза Катрины зловеще вспыхнули. Она молча пригласила его в аудиторию и закрыла дверь.

Платье надела тёмно-синее. Но от ученической формы его отличало чёрное кружево по подолу юбки и глубокое декольте. Слишком глубокое. Леди Дюпре увидев такое позеленела бы и пошла красными пятнами. А королевской ведьме плевать. Она любила показывать обществу, что считает себя выше моральных норм.

— Мерзавка Ботем посмела нахамить мне на лекции, — Катрина присела на краешек парты и вытянула длинные ноги. — Потом переделала бутыль с заклинанием сна. Вывернулась из-под наказания, сбежала к тебе под крыло, хотя ни капли силы смерти в ней на распределении не наблюдалось. Достаточно или продолжить?

— Достаточно, — попытался ответить Джеймс, но его не слушали.

— Не люблю таких. С виду сама Великая Мать, чистая и непорочная, а копни поглубже — испачкаешься в грязи. Кто из неё вырастет? Очередная интриганка при дворе? Любительница насылать кошмары или отравительница. Зачем ждать? Сорняки выпалывают, пока они маленькие. Иначе цветам и лекарственным травам не хватит воды и солнца. А у тебя действительно с ней интрижка? Неужели? О, Джеймс. Я была лучшего мнения о твоём вкусе.

Катрина широко улыбалась, но стоять рядом с ней было неприятно. Как с компостной ямой в саду. Вроде всё красиво, благостно, птички поют, а запашок в воздухе витает.

«Уймись, Джеймс, — сказал он сам себе. — Ты зол на весь мир, потому что Аурика в беде. Невинной девушке, не заслуживающей наказания, вот-вот сломают жизнь».

— Значит, никаких тайных заговоров? Обычная женская обида и внезапно вспыхнувшая неприязнь?

— Конечно, дорогой, — ведьма шагнула к нему и положила ладонь на грудь. — Маленькая склока, не стоящая твоего внимания. Я сама разберусь, просто не мешай.

— Меня уже отстранили.

— Ну извини, — Катрина сложила губы бантиком. — Мне пришлось. Кто же знал, что Лерой найдёт настолько компрометирующие обстоятельства? Расчёт был на подозрения в тайном родстве и неуместное покровительство. Однако ты сам себя утопил. Сочувствую. Такой скандал уже не скрыть…

— Но ты подумаешь, что можно сделать, — продолжил за неё Джеймс. — В обмен на исключение Аурики. Или нет. Исключение ты хотела за историю с бутылью сна. Время прошло, и ставки повысились. Что теперь? Тюрьма?

— Вот видишь, как хорошо мы понимаем друг друга, ментальных допросов не требуется, — промурлыкала Катрина, коснувшись его роскошным бюстом. — Да, если Аурика отправится в тюрьму, я вычеркну вашу постыдную интрижку из протоколов. Подумай, Джеймс. Зачем тебе клеймо на репутации? Согласна, должность лорда-ректора не предел мечтаний, но одно дело сложить полномочия по собственному желанию, а другое быть выгнанным взашей. Не торопись. Время у тебя до вечера. Потом Лерой отправит протокол королю.

— До завтрашнего утра, — ровным тоном ответил он. — Меня вызвали во дворец. Не могу отказать Его Величеству. И загонять лошадей, чтобы успеть к тебе с ответом, не собираюсь. Придётся ждать.

Катрина сверкнула на него глазами и плотно сжала губы. Пусть думает, что хочет. Дёргает своих шпионов, требует от них отчёта, он действительно поедет во дворец. Остальное её не касается.

Никогда не думала, что буду скучать по учёбе. К закату я уже мысленно умоляла пустить меня на пару к стерве Таунсенд. Дополнительное задание? Дайте два, пожалуйста!

— Может, попробовать сбежать? — Я уселась на подоконник и выглянула вниз. — Высоковато…

Будь у меня доступ к магии, я спокойно вышла бы в окно. Но блокирующие браслеты никуда не делись. Хорошо хоть чувствовала я себя уже нормально. Хвала Великой Матери и чудо-тостам бабушки Сельмы.

— Тук-тук-тук, кто в темнице живёт? А это наша опасная-зубастая-агрессивная ведьма, — Букмаро прошел сквозь дверь, важно помахивая хвостом. — Не вглядывайся, рецидивистка. Сельма так пр-р-роникнуть не может. Это я маг, который гуляет сам по себе. Если поймают, всегда могу отговориться тем, что я фамильяр. А твою соседку и отчислить могут. Мы же этого не хотим?

— Не хотим, — легко согласилась я. — Боюсь показаться зависимой, но зелья заканчиваются.

— Пр-р-ридедтся потерпеть, — Букмаро запрыгнул на мою кровать. — К тебе скоро придут. Принимать зелье нельзя.

Сердце рухнуло в пятки. Всё? Закончилась борьба за мою свободу? Таунсенд всё же добьётся своего — отчислит меня и ещё под суд отправит в качестве бонуса.

Я обняла колени и уложила на них подбородок.

— Конвой?

— Может, и конвой, — проклятый некромант не сдержал тяжкого вздоха. — Андерос носится по всей столице. Говорят, ездил к королю. Вызвали его на ковёр-р-р или сам напросился? Не знаю. Но наша врагиня тоже активизировалась. Приворожила бедного Юстаса, ты ведь помнишь?

— Не тяни же, — я зажмурилась. — В моей комнате нашли флакон с красной жидкостью и надписью на этикетке: «Кровь Юстаса Дюпре»? Или сразу чей-то труп под кроватью?

— Что ни говори, а чувство юмора у тебя поистине некромантское, — хмыкнул кот. — Ручной крыс нашей стервы, он же лорд Вудроф, нашёл свидетеля, что ты тёрлась у мусорных баков лазарета.

— Что? Я даже не знаю, где они стоят!

— Нам было бы несложно опровергнуть это утверждение, — продолжил Букмаро, не обращая внимания на моё возмущение. — Ведь с тобой в одной комнате живёт очар-р-ровательная ведьма, согласная на ментальный допрос. Но вот беда. Видели тебя у баков в ту единственную ночь, когда Сельма торчала на шабаше однокурсниц.