Статью по истинным парам для деловой этики мага я сдала. Леди Шилли была в восторге. Сказала, что у меня талант к исследованиям и просила по возможности углубляться в любые темы, какие мне будут интересны. Ох, когда из «Молодого мага» пришло подтверждение о печати, я станцевала папин любимый танец победителя!

Раньше я и представить такого не могла. Говорят, все светилы современной магии начинали с публикаций в «Молодом маге». И вот я оказалась в одном списке с именитыми учёными. Даже Букмаро меня похвалил. Потом, правда, ворчал, что глупо публиковать гипотезу.

— Нужно было сначала доказать теор-р-р-рию, — наставлял меня он. — И лишь затем публиковаться. Иначе твою идею заберут и изучат без тебя. О какой мировой славе тогда идёт речь?

Я о славе вообще не мечтала. Диплом академии и возможность заниматься магией были моей целью долгое время. Но из-за ошибки с двойным вектором я могла своей цели лишиться. К счастью, пока что на занятиях мы не обращались к силе смерти. Изучали историю некромантии, анатомию видов, юридические аспекты. Но рано или поздно Джеймс вернётся к лекциям, а то и практику начнёт вести. Вот тогда я и стану худшей в группе. Хотя… При участии Букмаро мне не грозит попасться. Так что до диплома я, возможно, и доживу.

«Если свекровь не прибьёт раньше».

Ох, а ведь придётся налаживать с ней отношения. Нет, конечно, мама учила, как ужиться с родителями мужа. Об отце заботиться, как о своём собственном, а у матери всё время просить советов. «Какую ваш сын любит кашку? А сколько вы варите свёклу?»

Однако следовать маминым наставлениям в ситуации с герцогиней Сурруа — та ещё задачка. По-моему, единственный совет, который свекровь могла бы дать, звучал так: «Бросай моего сына, челядь».

Меня передёрнуло, и я постаралась выбросить неприятные мысли из головы. Тем более, что повод попался отличный. Навстречу по ухоженной тропинке между деревьями шёл Фредерик Дюпон де Иф собственной персоной. Он, как и Джеймс уезжал из академии, так что наши занятия с моим блоком пришлось прекратить. Или приостановить, я точно не знала.

— Добрый день, лорд Иф! — я искренне улыбнулась менталисту и ускорила шаг.

Но чем ближе я подходила, тем сильнее нервничал милый пожилой мужчина. В какой-то момент мне почудилось, что от него исходит запах дыма. Но он, кажется, не имел привычки курить? Наверное, кто-то из студентов шёл мимо.

— Аурика, слава богам, с тобой всё в порядке, — он внезапно притянул меня в объятия и сжал так, что я ощутила шлейф от пожара очень ярко. — Я боялся не успеть.

— Что-то случилось? — я осторожно отстранилась и сделала шаг назад. — Что-то с Джеймсом?

— Нет-нет, — он покачал головой, явно пытаясь взять себя в руки.

Если бы на месте лорда Иф оказался любой другой мужчина, я испугалась бы проявления его чувств. Но в нём было что-то безопасное. К тому же, Джеймс ему доверял, раз позволил работать с моей памятью.

— Тогда почему со мной что-то должно быть не в порядке?

На краю сознания послышался тихий звон колокола. Городского колокола, оповещающего, что опасность близко. Чужая армия, мародеры, лесной пожар.

— Пожар, — вторил моим мыслям лорд Иф. Неудивительно, он ведь менталист. — Аурика, мастерскую твоего отца подожгли. Он был внутри, но успел сбежать. И он, и госпожа Ботем живы и здоровы.

Я недоверчиво смотрела на мага. Кому могло понадобиться жечь мастерскую отца? Он исправно платил бандитам, чтобы защищали его от других шаек. Конечно, злился. Но понимал необходимость «крыши». Неужели, решил прекратить?

— Боги! — я прикрыла рот ладонью. — Мне нужно к ним! Срочно!

— Ни в коем случае! — отрезал менталист. — Перед тем, как мастерскую подожгли, твой отец получил записку. «Ваша дочь должна принять верное решение».

Я ничего не понимала. Получалось, что кто-то навредил отцу, чтобы запугать меня? Но кому я так насолила? Фелиции Картум? Катрине Таунсенд? Они, конечно, хотели меня подставить, но ведь это покушение на убийство! Отец мог не успеть покинуть мастерскую!

— Пламя было магическим, зачарованным на дерево и солому, чтобы избежать жертв, — лорд Иф покачал головой, и я точно не поняла, читал он мысли или просто рассуждал вслух. — Типичная акция устрашения. Во что ты вляпалась, девочка?

— Я не знаю, лорд Иф. Все мои неприятели здесь, в академии. Можно подозревать леди Таунсенд и Картум, но я сомневаюсь, что они на такое способны. Мстить родне — против чести мага.

— Поддельный приворот тоже против чести, — менталист поджал губы. — Я проверю обеих. А ты постарайся не покидать комнату без острой нужды. Особенно в одиночку. Пойдём, я тебя провожу.

Всю дорогу до общежития мы молчали. Я сходила с ума от беспокойства за родителей. И в комнате продолжила расхаживать туда-сюда.

На что моя семья теперь будет жить? Стипендии едва хватало мне одной, помогать им просто не получится. Может, уйти из академии? Устроиться подавальщицей в таверну?

Джеймс наверняка будет против. Невесте будущего герцога Сурруа не пристало бегать с подносом по едальне. Герцогиня сошла бы с ума, увидев такое.

Герцогиня…

«Сейчас я предлагаю по-хорошему, — зазвучал в голове вкрадчивый голос. — Откажешься — будет по-плохому».

Я замерла. Вот что значит её «по-плохому». Вот что значит «принять правильное решение». Герцогиня Сурруа почти открыто ставила меня перед выбором: остаться с Джеймсом и потерять родителей или потерять Джеймса, но сохранить жизнь своей семье.

— Разве это выбор? — прошептала я непослушными губами.

После жёсткого отказа отца Джеймсу оставался всего один выход — идти к королю. Как бы ни старались сановные вельможи преобразовать королевство в конституционную монархию, последнее слово оставалось за дядей. Он мог издать приказ, заставляющий наследника герцога Сурруа жениться на Аурике Ботем. Лёгким росчерком пера отменить необходимость доказывать связь истинных в храме и ждать благословения родителей. Браки иногда заключаются и так. Вопреки всему. Даже у аристократов. И матушке с отцом придётся смириться. Оставался сущий пустяк — добиться высочайшей аудиенции.

Король занят ещё сильнее, чем герцог Сурруа. Приёма по личным и несрочным вопросам можно ждать месяцами. Канцелярией руководил виконт Валме. Устав получать выволочку от монарха за внезапные визиты просителей, он стал твёрже скалы. Подкупить невозможно, надавить почти не на что. Да, слабости есть у всех, но спустя десять лет напряжённой службы, очередной охотничий трофей напрочь терял привлекательность. Стоял виконт Валме, как отряд барсов в ущелье демонов. Насмерть. «Ближайшая запись на зиму, лорд Андерос. Больше ничем помочь не могу». И немногочисленные знакомые Джеймса при дворе разводили руками. «Ищи хороший повод, тогда примут быстрее».

Хороший повод? Решение закрыть академию подойдёт? Возможно, но рисковать с такими беспочвенными заявлениями Джеймсу не хотелось. Как ни крути, а благо сотен студентов стоит выше его личного счастья.

В армии он больше не служил, срочных донесений с границы не получал. Что ещё, наука? Да, могло получиться. Существовало негласное указание короля пропускать к нему дерзких юных дарований с революционными подходами к магии. Но и тут не обходилось без бумажной волокиты. Требовалось сначала изложить свои идеи в статьях, опубликоваться в «Молодом маге», заиметь покровителей среди старших коллег, и вот тогда… В общем, Джеймсу и тут не повезло. В сети «Молодого мага» ничего крупного в последнее время не попадалось. Ректор академии Даркмунд потратил три дня на беседы с учёными и остался ни с чем.

«Прости, лорд Андерос, время такое. Может, к зиме что-нибудь наклюнется».

К зиме его женят. Матушка радостно сообщила в письме, что леди Георгина Пуссе согласна рассмотреть его предложение создать крепкий союз'. А значит, о свадьбе уже договорились.

— Проклятье! — ругался Джеймс.

Кричал в пустой комнате отеля, топал ногами, швырял магией мебель, и лишь затем решился на крайние меры.