— Великая Мать! Так вот почему он наврал в протоколе ментального допроса, — я по старой привычке обняла себя за плечи и посмотрела в окно. Тучи над городом сгущались, и мне казалось, что вместе с дождём в мою жизнь ворвутся новые проблемы. — Значит, нам нужно доказать, что у них роман. Заставить Таунсенд понести заслуженное наказание. И чтобы это дело наконец закрыли.

— Она понесёт наказание, уж поверь мне, — Букмаро рассмеялся. — А дело закроют и без нашей помощи. Всех собак повесили на повариху, которая подлила зелье. Помнишь её? Луиза. Пухленькая, р-р-розовощёкая. Вот её во всех преступлениях и обвинят. Правда, с мотивом неясно.

— Так пусть её тоже допросит лорд Иф!

— Допросил бы, если бы женщина внезапно не сбежала, — кот сменил тон на серьёзный. — Таунсенд сказала Вудрофу, что не знает, куда она делась. Но я уверен, что несчастную убили, а тело предали огню. Так даже Джеймс Андерос не сможет её допросить. Ниточки оборваны, наказать Катрину по закону нет ни единого шанса.

Настроение испортилось. Мне не нравились книги, где злодеи оставались безнаказанными. Однако ещё больше мне не нравилось, когда такое происходило в реальности.

— Тогда почему ты сказал, что Таунсенд ответит за свои преступления?

— Жизнь любит давать злодеям сдачи, — Бумаро улёгся на пол и вытянул лапы. — Может, лучше обсудим фасон твоего свадебного платья? Хотя нет, обсуждай его с Сельмой. А я готов дать тебе пару советов для бр-р-рачной ночи. Во-первых…

Я всё-таки запустила в него маленькой молнией. Этот кот невыносим!

Скорость, с какой распространялись слухи об их с Аурикой романе, наводила Джеймса на невесёлые мысли. Кто-то подливал масла в огонь. Изо всех сил старался очернить студентку Ботем и её теперь уже официального защитника.

Кто это был? Катрина Таунсенд, больше никому. Протоколы ментальных допросов Лерой мог выпустить из рук только ради того, чтобы показать их главе комиссии. А уж она с удовольствием снабдила пару не самых умных ведьм горячими сплетнями. И началось.

Слухи вспыхнули подобно пожару. Пронеслись огненной стеной по сухостою. Если бы не фальшивая истинность, Джеймс уже получил бы отставку и собирал вещи, чтобы покинуть академию. Ректор, загулявший со студенткой — позор всего королевства. Свадьба действительно защитит их обоих. Аурика в благородном порыве взять всю вину на себя этого не понимала. Он тоже поддался порыву. Глупейшему порыву, если вспомнить его возраст. Но чем дольше Джеймс и так и сяк крутил внезапно принятое решение, тем сильнее оно ему нравилось.

Он хотел жениться. Во-первых и в-последних, потому, что ему нравилась Аурика. В юности казалось, что он влюбляется в каждую хорошенькую девушку. Особенно после пары бокалов вина. Но те лёгкие, игривые чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что навалилось на него после признаний в аудитории. Прочтенных мыслей его избранницы. Первого поцелуя. Что там говорили об истинных парах? Всепоглощающая страсть? О, теперь он понимал, о чём речь.

Сидел в кабинете, перебирал бумаги, но думал лишь о том, где бы им уединиться. На всю ночь как минимум. А лучше на пару-тройку дней, чтобы изголодавшемуся телу хватило ласки.

«Стыдись, Джеймс, — твердил внутренний голос с интонациями отца. — Аурика невинна. А ты собираешься развлекаться с ней так часто, как не каждая блудница выдержит».

Но здравые мысли держались в голове недолго. Не успев как следует раскаяться, он возвращался к прежним фантазиям. На столе в кабинете будет жестковато. На полу тем более. Привести Аурику в свою башню? Да, там удобная кровать. Диван крепкий. Хоть и старый, но не скрипучий. А главное, его спинка нужной высоты. Аурика обопрётся на неё руками, может быть, ляжет грудью, а он встанет сзади.

— Всё, хватит! — простонал Джеймс и закрыл глаза.

Нужно прекращать, пока он не лишился остатков самообладания. Враги не дремлют. Катрина смертельной хваткой вцепилась в ненавистную ей «выскочку Ботем». И, зная королевскую ведьму, она не успокоится. Даже после свадьбы. Тем более, когда подготовка к свадьбе идёт. Леди Таунсенд возьмёт реванш. Затем второй и третий. Не получилось с приворотом? Разожгла скандал слухами о связи ректора со студенткой. Джеймс выкрутился? Жди нового удара.

Знать бы ещё, откуда он придёт. Не посылать же лорда Иф копаться в голове Катрины. Она за много лет общения с менталистами научилась виртуозно прятать мысли. Только и остаётся, что предвосхищать удар. Возвести укрепления со всех сторон. Где он наиболее уязвим? Работа? В академии чисто. Все правила соблюдаются, в бумагах порядок. Бывшие друзья и бывшие любовницы? Самая опасная из них как раз Катрина. Семья?

— Вот здесь да, — вслух сказал Джеймс и горестно вздохнул.

В семейных разногласиях герцогов Сурруа есть, где развернуться. Матушка не потерпит невестку-простолюдинку. Она одержима идеей сохранить чистоту крови.

«Это наш долг перед королевством. Перед всей магической знатью. Перед твоим венценосным дядей, в конце концов».

Увы, да. Его Величество придётся приглашать на свадьбу. Устраивать все положенные церемонии. Проклятье! Как же не хотелось этого делать. Джеймса с детства тяготило родство с королём. Он служил ему верно, сражался за королевство в трёх войнах, но ни разу не назвал дядю по имени. И примерно так же складывались отношения с отцом.

— Демоны!

Ругаться нужно было покрепче. От души наворачивать оборот за оборотом. Ибо простой возглас был не в состоянии описать всю глубину охватившего лорда-ректора уныния. Родители не позволят заключить брак. Даже если он объявит, что отрекается от титула. Отказывается быть наследником.

«Это невозможно, сын мой. Разговор окончен».

И всё. Сиди молча, терпи, кивай, что согласен.

— Нет! — вспышка гнева поднялась с самого дна души. — Нет, я сказал. Я не проиграю вам, герцоги Сурруа. Не в этот раз.

Джеймс взял чистый бланк письма и обмакнул перо в чернильницу.

«Любезная герцогиня Сурруа, шлю вам сыновью любовь и желаю доброго здоровья. Ваши молитвы Великой Матери были услышаны, я собираюсь жениться. Избранница пока не сказала официального „да“, поэтому я прошу вложить в ответное послание фамильное кольцо».

По-другому в их кругу предложение не делали. И если мать откажется, он выкрадет кольцо-артефакт из собственного дома.

Сельма всё ещё где-то пропадала, что начинало слегка нервировать. Но Букмаро сказал, что Таунсенд не шутила по поводу негласного соревнования между факультетами. Баллы студентам за успехи уже начали выставлять. Преподаватель отметил интересный доклад? Получи пару баллов. Победил в конкурсе на лучшее противоядие от укуса скорпиона? Сразу десять. Целители из кожи вон лезли, желая отличиться, и ведьмы от них не отставали.

— Мур-р-р, Сельма записалась в кружок артефакторов, — сонно докладывал фиолетовый кот. — Хочет создать сильный защитный амулет. Проверять его работу будут на живых боевиках. Кажется, она уже нашла будущую жертву. Глазки ему строит — моё почтение. Ну да чего не сделаешь перед тем, как амулет р-р-рассыплется в бою, и душа несчастного отправится к Создателю.

— Твоя вера в наши с Сельмой таланты просто поражает, — съязвила я.

— При чём тут вера? — кот положил мордочку на лапы. — Я живу с вами в одной комнате и хорошо вас знаю. Да и остальных, пока шпионил, неплохо изучил. Не хотел бы я попасть с какой-нибудь болячкой к местным целителям. Лучше сразу к некромантам. Там хотя бы повеселиться можно.

Я хихикнула в ответ и вернулась к учебникам. Вернее, к фолианту из личной библиотеки ректора. Неожиданно интересная оказалась книга. Глубокая и нетривиальная. Вот вы, например, знали, что некропривязку можно повесить себе добровольно? Ту самую разрушительную связь живого человека с мёртвым, постепенно вытягивающую силы. От неё портится здоровье, исчезает удача. Настроение скатывается в чёрную яму уныния, и всё в итоге заканчивается гибелью. Вот и я не знала. А можно. Достаточно очень сильно страдать по умершему человеку. Постоянно думать о нём, хранить его вещи. Каждый день ходить на кладбище, вести с ним мысленные диалоги.