— Жуть какая, — пробормотала я вслух, открывая тетрадь. — Уже и погоревать нельзя?

Учёный некромант утверждал, что можно, но недолго. Первая стадия острого горя некропривязку не образует. Но если горюющему не станет легче, то через полтора-два года установится некросимбиоз. Душа адаптируется к страданиям. Научится компенсировать потерю энергии. Будет жить за двоих. «Кормить» себя и мёртвого.

— Так, — бормотала я, выписывая отдельные фразы. — Вторая стадия неприятна, но не критична. Главное, чтобы не перешла в третью. Букмаро! Кажется, я поняла, в чём главное отличие некропривязок от кладбищенской порчи. Мотив! А ещё исполнение. Порчу накладывает ведьма, желая убить, а привязку с тем же разрушительным эффектом некоторые люди сами себе устраивают. Представляешь?

— Молодец, — тихо ответил кот. — Теперь сделай из этого курсовую. Молча, пожалуйста. Я сплю.

Негодяй пушистый. Всё бы ему спать. А я закатала рукава, чтобы не вляпаться ненароком в подсыхающие чернила, и вгрызлась в гранит науки.

Не знаю, как долго писала. Отвлёк мелкий камешек, прилетевший в окно.

— Сельмы нет дома. Поищите у артефакторов!

Но кто бы меня услышал? Не успела я прочитать и двух абзацев, как прилетел следующий камень.

— Дверью пользоваться не учили? Это такая прямоугольная деревянная штука. Нормальные люди через неё ходят друг к другу в гости. Окна придумали для другого.

Третий камень я ждать не стала. Подошла к окну и чуть не лишилась дара речи. На карнизе по ту сторону стекла сидел ректор! Ещё и ногой в воздухе болтал. Улыбался, как мальчишка. Легко, озорно.

— Джеймс, — выдохнула я. — Ты… Вы с ума сошли, лорд Андерос! Здесь же высоко!

— Всего лишь третий этаж. — Стекло глушило его голос. — Тут другая проблема. Пока я торчу у всех на виду, не потрудившись нацепить иллюзию, слухи будут множиться и дальше. Впустите меня, Аурика. Пожалуйста.

Я бросилась трясущимися руками дёргать раму. Ректор был одет во всё чёрное, сливаясь в сумерках со стеной общежития. Но за те пару мгновений, пока он нырял в залитую светом комнату, нас действительно могли увидеть.

— О боги! Зачем так рисковать?

Вместо ответа он невозмутимо поцеловал меня в щёку. И стыдливый румянец тут же залил лицо.

— Молодость вспомнил. Захотелось сотворить что-нибудь безумное. А ещё я принёс вам сладости.

Великая Мать! Что же это получалось?

— У нас свидание? — робко спросила я.

— Только без постельных утех! — зашипел проснувшийся кот. — Я пр-р-ротестую! Во-первых, я уже занял кровать. Во-вторых, благородному лорду не пристало лазить в окна к даме сердца до свадьбы. Я не потерплю разврата в вверенной мне комнате!

Фиолетовая шерсть стояла дыбом, кошачьи глаза грозно светились зелёным пламенем. И, судя по всему, Букмаро всерьёз собрался отстаивать мою честь.

— Угомонитесь, коллега-некромант, — рассмеялся Джеймс. — Намерения в отношении госпожи Ботем у меня самые серьёзные. Я решил устроить неофициальную помолвку. И принёс положенную по такому случаю выпечку. Вот она.

Словно из воздуха появилась жестяная шкатулка нежно-зелёного оттенка. На крышке была нарисована миниатюрная картина. Лорд в придворном костюме встал на одно колено перед красивой дамой. Кажется, он протягивал ей кольцо. Предлагал руку и сердце.

— Как романтично, — восхитилась я.

— И пахнет вкусно, — предвкушающе мурлыкнул Букмаро. — Ладно уж, лорд Андерос. Уступлю вам место для свиданий в обмен на парочку пир-р-р-рожных. С кремом. Он ведь клубничный, да?

Лакомство было непростое. Как объяснил кот, обычаи магов не менялись несколько сотен лет. В день помолвки гостям преподносили особое угощение. Круглые бисквиты, начинённые вкуснейшим кремом и облитые глазурью. Сверху шоколадом были написаны инициалы влюблённых.

— Тот случай, когда стар-р-ромодность вас только украшает, будущий герцог Сурруа, — сыто урчал фиолетовый кот, слизывая с пасти остатки крема. — Делайте своё предложение. Но помните. Я буду поблизости, и, если заподозрю, что задумали дурное, вцеплюсь когтями прямо в зад. Сидеть потом не сможете.

Взмахнув хвостом, Букмаро царственно удалился. Как любил. Просочился призраком через дверь.

— Невыносимый тип, — покачал головой Джеймс. — Как ты его терпишь?

— Любить кота можно только на его условиях, — философски заметила я. — А он хоть и некромант, но мне кажется, уже намного больше кот, чем человек. Пирожные остались?

— Да, и бутылка вина, — ректор притянул её магией из раскрытого окна. — Позже отпразднуем. Но сначала позволь…

Он встал на одно колено грациозно и торжественно. У меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло, а в животе запорхали бабочки. Неужели это не сон? Ущипните меня кто-нибудь, неужели всё случившееся со мной, правда? Я верила, что попала в сказку, едва переступив порог Академии Даркмунд. Мне подчинялась магия! Я, родившаяся в маленьком городе и выросшая в простой семье, сидела за одной партой с будущими целителями, ведьмами и боевыми магами королевства. Но настоящее волшебство началось позже. Когда я впервые попала в кабинет ректора. Увидела самого потрясающего мужчину на свете. Фиолетовые искры в его бездонных глазах. Услышала голос. Волнующе низкий, мужественный. Смела ли я помыслить тогда, что он ответит на мои чувства? Что он вообще обратит внимание на скромную дочь сапожника? Но счастье всегда кажется украденным. В него очень долго не веришь. А я была счастлива. Здесь и сейчас.

— Моя прекрасная Аурика, — сказал Джеймс. — Ты выйдешь за меня замуж?

Луна спряталась за облако, звёзды засияли на небе. Я дышала мелкими глотками и боялась пошевелиться. Кому нужна истинность, если без неё душа переполняется любовью? Если без неё всё внутри поёт?

— Да, Джеймс. Да, я согласна.

Он достал из кармана кольцо, надел мне на палец и крепко обнял.

Мы будем вместе. Несмотря ни на что.

То свидание с предложение руки и сердца действительно закончилось невинно. Джеймс разлил по бокалам вино. Сказал тост «за наше будущее» и ушёл из комнаты возлюбленной так же, как пришёл. Через окно. Долго потом собой гордился. Сначала потому что сдержался и не позволил себе лишнего, а затем потому что успел организовать помолвку до того, как в академию нагрянет герцогиня Сурруа.

— Добро пожаловать, матушка, — ехидно улыбался он, представляя, как вытянется лицо герцогини, когда она увидит фамильное кольцо на пальце Аурики.

Да, артефакт ему выслали. Матушка требовала назвать имя невесты, гадала, кто бы это мог быть. Но всё, что написал в ответ Джеймс: «Она моя истинная». Разумеется, никому в замке Сурруа и в голову не пришло, что истинной парой племянника короля может быть дочь сапожника. «Это нонсенс!», — как любил говорить отец.

И вот календарь на стене отсчитывал дни до встречи Аурики с будущей свекровью. Любимая носила кольцо, не снимая. Но каждый раз стыдливо опускала взгляд, когда кто-нибудь обращал на него пристальное внимание. А поглазеть было на что. Крупный бриллиант в золотой оправе — легендарная «Слеза дракона». По чистоте и размеру ему просто нет равных в королевстве. Уникальный камень. Королевская семья владела им триста лет, и теперь он украшал правую руку Аурики.

Нет, Джеймс не боялся, что настолько ценную вещь украдут. Кольцо было артефактом. Если надеть его и одновременно съесть помолвочное пирожное, то снять кольцо сможет только тот, кто надел. Потерять тоже не получится. Продать, обменять, подарить и так далее. Герцоги Сурруа своё обещание жениться обратно не принимают.

— Так-то, матушка, — рассмеялся он и вернулся к бумагам.

В назначенный день чёрная карета с золотым гербом шумно въехала во двор академии. Слуги, одетые в королевские цвета, распахнули дверцу и поставили под нарядные туфли герцогини лесенку-табурет.

Джеймс встречал её один. Аурика сидела на лекции, с тревогой ожидая ужин в башне ректора. Под трапезную наспех переделали зал для совещаний на третьем этаже. Деликатесы заказали в столичном ресторане. Их вместе с посудой привезли два вышколенных официанта. Они же остались прислуживать гостям. И нет, это не было излишеством. Герцогиню тарелкой крестьянской похлёбки не накормить. Не тот уровень.