— И что, тоже со всеми сразу? — леди Шилли прищурилась. — Тогда вынуждена вас расстроить, речь не об истинной паре. С момента встречи истинные не видят никого другого. В упор не замечают, сколько бы им не клялись в любви. К тому же, ни о каком грехопадении речи не шло. Ни перед богами, ни перед обществом истинная пара не грешит. А почитает древние законы, сохраняя и приумножая магию в нашем мире.

— Потому что магия объединяется после… консумации? — уточнила я, записывая в конспект последние замечания преподавательницы.

— Всё верно, госпожа Ботем, — она сняла очки, оставив их висеть на шее на кожаном шнурке и поморгала, будто глаза устали. — После подтверждения союза истинная пара объединяет магические потенциалы и приумножает их. Теперь для двух людей доступен единый резерв, из которого можно черпать силы. И совершенно неважно, на каком расстоянии друг от друга они находятся. Более того, дети в союзе истинных всегда рождаются одаренными сверх меры.

— И это выгодно королевству, — уловил суть Астос. — Потому и поблажки сыплются истинным со всех сторон.

— Именно так. Вы согласны с такими «поблажками»?

— В общем-то да, — неуверенно пробормотал он.

— Славно. Тогда на следующем занятии вы будете защищать свою точку зрения. А вашим оппонентом я хочу видеть… Студентка Ботем? Вы готовы выступить с минусами особого подхода к истинным парам?

Я была готова повеситься. Мало мне профильных предметов, которые за меня изучал кот. Так теперь ещё и дополнительной работой по общим дисциплинам загрузили. Я рада и счастлива.

— Конечно, леди Шилли, я подготовлюсь.

— Вот и славно, — повторила она. — Чувствую, следующее занятие у нас будет интересным. А теперь записываем домашнее задание для всех остальных.

Эссе от доклада отличалось в первую очередь тем, что требовалось не только собрать информацию по теме, но и выработать свою точку зрения и доказать её, исходя из реальных исторических случаев. По крайней мере, такого подхода требовала леди Шилли. Честно говоря, до сегодняшнего дня она мне нравилась, как и её предмет.

Я уронила голову на книгу и тихо застонала. Третий час торчала в библиотеке, разыскивая в трудах учёных нужные аргументы. Но даже с теорией было негусто. Вернее, изучали вопрос со всех сторон и только о минусах никто не писал. Либо воспевание, либо сухие факты.

«Истинная связь — благословение богов и дар, который следует чтить со всем рвением. По количеству таких союзов Служба статистики рассчитывает индекс магической динамики».

Я даже нашла брошюру со статистикой за прошлый год. Истинных пар стало меньше на десять процентов, соответственно, динамика была не очень. Автор жутко переживал, что отрицательные показатели рано или поздно приведут к вырождению магии. Хотя статистика по количеству одарённых среди младенцев, напротив, выросла.

Я резко села ровно и откопала в стопке справочников перепись населения за прошлый год.

— Так, где у нас тут цифры по младенцам-магам? О боги, то что нужно!

Я возликовала. Строчки эссе ложились на бумагу сами собой. Я сосредоточено записывала поток мыслей, не заботясь о помарках и ошибках. С первого раза никогда не получалось чисто, так что всё равно придётся переписывать черновик.

— Аурика, свет очей моих, — прозвучал смутно знакомый голос. Я оторвалась от текста и посмотрела на парня, загородившего свет. Долговязая фигура, прыщи на лице и нашивка боевика на плече.

— Мы знакомы?

— Мы нет, — он покачал головой и присел на стул рядом, одновременно хватая мою руку и прижимаясь к ней губами. — Но я убежден, что наши с тобой души из жизни в жизнь встречаются вновь. Ты уже чувствуешь единение?

Я прислушалась к себе. Почувствовать получалось лишь лёгкую степень недоумения, внезапный голод и… в туалет хотелось. Засиделась я в библиотеке, пожалуй.

— Слушай, я не знаю, на что ты с друзьями поспорил, но…

— Да как ты могла такое подумать? — ахнул он и приложил мою ладонь к своей щеке. Возмущение было одновременно искренним и чрезмерным. Как в театре, куда нас водили в прошлом месяце. — Я никогда не стал бы спорить на тебя! И любому, кто попробует оскорбить тебя подобным бесчестием, придётся сражаться со мной на дуэли!

Я попыталась отнять у странного парня руку, но хватка у него была железная. Да что ж такое-то, а? Жила себе полгода, никого не трогала, на отработки бегала. И на тебе! Фиктивный дар, фиктивный фамильяр, фиктивный поклонник. Ну не настоящий же он, в самом деле?

— Парень, я тебя даже не знаю, — начиная потихоньку закипать, попыталась достучаться до него я. Ладони боевика вспотели, глаза смотрели на меня неотрывно. Зрачки его были настолько расширены, что я едва смогла их различить. — Так что отпусти, пожалуйста, мою руку.

— Да, любовь моя, — выдохнул он. — На тебе, наверно, тёмные чары? Поэтому ты не можешь меня вспомнить! Но я знаю, как их разрушить… один поцелуй истинной любви уничтожит проклятие!

— Никаких поцелуев! — воскликнула я, уворачиваясь от губ сумасшедшего. Как назло Букмаро умчал куда-то по своим кошачьим делам: то ли когти драть, то ли мышей жрать. И библиотекарь отсутствовала. Поэтому в пустом читальном зале были только я и псих, мечтающий меня расколдовать. — Убери руки, иначе я тебя самого так прокляну, что сможешь всю жизнь только лягушек целовать. Понял?

Он замер, обиженно взирая на меня снизу вверх. Но кивнул. И я стала собирать сумку, не отрывая взгляд от парня. Он так же внимательно следил за мной, только не с опаской, а с умилением. Так обычно смотрят на неразумных детей, которые в пять лет играют всамделишную свадьбу.

По спине прошёл лёгкий озноб. Я закинула сумку на плечо и попятилась от боевика, медленно ступая к двери. Эссе можно и в комнате закончить. Лучше писать под болтовню Сельмы, чем уворачиваясь от поцелуев сбрендивших магов. Да, не успела посмотреть литературу о проклятиях, но Букмаро всё равно был уверен, что в общем доступе её не будет.

Отойдя на достаточное расстояние, я резко повернулась и бегом припустила к выходу. За спиной раздался восторженный вопль и громогласное: «Юстас и Аурика навеки!»

Мать моя женщина, отец сапожник, угораздило же!

Я отчаянно зевала, прикрываясь стопкой листов, чтобы не выглядеть совсем уж неприлично. Мне-то без разницы, но высокородные одногруппники морщили носы. Если бы они увидели, как мой отец обедает, целое поколение некромантов слегло бы с сердечными приступами.

— Студентка Ботем, — объявила леди Шилли. — Ваш черёд!

— Ах, да! — я встрепенулась и скользнула взглядом по тексту.

Всю ночь долбанутый на голову Юстас пел серенады под окном. Уж его и водой пытались облить и горшками сверху закидали. Выставил себе щит и продолжил выть на луну. На меня то есть. Потому что я — луна его сердца и солнце его души. Я уснула под утро, размышляя, как его угораздило влюбиться, если мы не были знакомы и виделись лишь раз. Ровно в тот момент, когда Букмаро стал фиолетовым.

— Кхм-кхм… — я прочистила горло и начала читать вслух. — Уверены ли вы, что истинная пара — безусловное благо? Среди многочисленных трудов учёных такая гипотеза рассматривается как непреложная истина, свершившийся факт. Однако давайте взглянем на ситуацию под другим углом. Никто не знает, когда встретит истинную пару и встретит ли вообще. Представьте на мгновение: вы влюбились в кого-то, поженились, у вас трое замечательных детей и общая магическая практика. Семейное имущество, традиции, планы на жизнь. Но вот ваш супруг или супруга уходят в город по делам, а возвращаются с меткой истинности на запястье. Встретились на мостовой с кем-то, кто предназначен богами, и не смогли устоять. Это ведь не измена, не так ли? Лишь уважение к воле богов. Истинная связь стоит над условностями. Но что дальше? Двоеженство как и двоемужество под запретом. Получается, ваш любимый, с кем вы прожили долгие годы, перестанет быть вашим. Ведь истинная пара — благословение богов. Высший дар простым смертным. Посчитает ли брошенный муж или оставленная с детьми жена новый союз возлюбленного — бесспорным благом? Сомневаюсь.