Вот и собиралась удрать, называется… Перехватили раньше!

Я ещё раз дёрнула руку, но Юстас крепко меня обнял.

— Не слушай мать! Она зла, что приходится торопиться с церемонией. Не все важные гости успеют получить приглашение. Ха-ха. Какое нам дело до всяких напыщенных глупцов? Правда, любимая? Дадим клятвы богам завтра. Отец уже договорился с верховным жрецом. Едва солнце войдёт в зенит, ты станешь моей.

Юстас дрожал всем телом. Жаркое дыхание пахло травами. Сколько же в него влили целебных отваров? Ничего не помогло.

— Он не знает всей правды, — глухо предупредила Вероника Дюпре. — Учти, госпожа Ботем, проболтаешься — уничтожу. Не посмотрю, что невестка. Поняла? Лекарь настаивает на церемонии. Говорит, это единственный способ снизить вредоносное воздействие. Когда приворот получит то, на что его ставили, его мощь значительно ослабнет. Мой мальчик сможет жить нормальной жизнью. Конечно, если таковой можно назвать жизнь с тобой.

— Да не слушай её! — простонал Юстас и схватил моё лицо ладонями. — Нет никакого приворота. Наша с тобой любовь слишком чиста и возвышенна. Унылые стариканы-лекаришки в неё просто не верят. «Будь со мной. Будь со мной летом и зимой…»

О боги, он снова запел.

Ещё одна несчастная проклятая душа. Да, вообще-то, приворожённая, но суть не менялась. Юстас ни в чём не виноват. На беду себе он подвернулся под руку единственной ведьме, обнаглевшей настолько, чтобы щелчком пальцев сломать сразу несколько судеб.

Я могла бы кричать и топать ногами. Ударить навязанного жениха, броситься наутёк. Но какой в этом смысл? Я уже приняла решение пожертвовать собой, чтобы дорогие мне люди были живы.

— Карета ждёт, — голос Вероники прозвучал устало. В глазах застыло что-то среднее между бессилием и обреченностью. Что-то очень знакомое. — Переночуете в городском доме. А завтра, после свадьбы, поедете в родовое поместье на юге.

— Условие герцогини…

Она оборвала меня, приложив палец к губам. Потом медленно кивнула. Ах, вот что скрыли от Юстаса. Вот какой секрет я обязана хранить до конца жизни, разыгрывая верную и любящую жену.

«Я не смогу, — мелькнуло в мыслях. — Никогда и ни за что не смогу».

— Через месяц вернётесь в академию, — продолжала зачитывать мой приговор леди Дюпре. — Почти сразу после свадьбы лорда Андероса и леди Георгины Пуссе. Занятия никто не отменял. Моему мальчику нужно хорошо учиться. А тебе достаточно поддерживать видимость, пока…

— Пока беременный живот не станет мешать сидеть за партой.

— Да, — тихо выдохнула она, — ты угадала верно.

Юстас снова целовал мне руки и смотрел в глаза с такой искренней, такой беззаветной любовью, что я не выдержала. Слёзы потекли ручьём. Горячие. Злые.

— Это от счастья, любимая? — прошептал Юстас. — Ты плачешь от счастья?

Я кивнула. Потому что если бы открыла рот, то закричала. Меня вышвырнули из академии, отняли самое дорогое и собирались мучить до конца моих дней.

— Тогда идём, — поторопила Вероника Дюпре. — Лентяй-кучер может уснуть прямо с вожжами в руках. Расталкивай его потом.

Я больше не сопротивлялась. Юстас взял меня под руку — нежно, почти благоговейно. Карета ждала у ворот. Чёрная, с гербом Дюпре. Я села на бархатное сидение и закрыла глаза.

Где-то в столице, в доме герцогов Сурруа спал Джеймс. Или не спал. Может быть, думал обо мне.

'Я люблю тебя, слышишь? И буду любить даже когда твоим именем назовут детей от леди Георгины Пуссе. Ты навсегда останешься со мной.

Слышишь, Джеймс?'

Джеймс скакал верхом всю ночь. На груди в бумажном конверте покоились два очень важных документа. Два пропуска на свободу. Причём постановление о закрытии уголовного дела против бывшего королевского мага удалось получить даже раньше, чем виконт Валме поставил печать на королевский указ.

Солнце поднялось над горизонтом, разливая золото по крышам академии. До первой лекции оставалось три часа. Разбудить Аурику? Нет, пусть любимая студентка спокойно выспится. Наверняка корпела над книгами до поздней ночи. Сначала он пойдёт с хорошими новостями к старому учителю.

Лорд Фредерик вставал на рассвете с тех пор, как поселился в закрытом крыле лазарета. Вот и сейчас, пробурчав «войдите», с трудом оторвался от чтения фолиантов при тусклом свете магической лампы.

— О, Джеймс. Победил всё-таки демона канцелярии?

— Победил и добыл трофеи, — он размашистым жестом выложил на стол постановление. — Виконт Валме как всегда стоек, а его подручные дотошны. Не скажу, что остался горд ходом битвы. Один раз пришлось пойти на крайние меры.

— Пригрозить отречением? — наставник понимающе усмехнулся, но едва взяв бумагу в руки, вернул себе прежнюю сосредоточенность. — Представляю недовольно поджатые губы виконта. Надо же. Десять лет в бегах, а помилование — в один лист.

— Формальность, — Джеймс сел в соседнее кресло. — Я же обещал.

Лорд Иф рассеянно кивнул, его взгляд по-прежнему скользил по строчкам. Он прочитал документ до конца, потом перевернул, словно ища что-то на обороте.

— Напомни, пожалуйста, что пропало из казны?

— Кроме золота? — Джеймс сморщился, постукивая пальцем по виску. — Да вроде ничего особенного. Пара ювелирных безделушек, россыпь крупных бриллиантов и Корона демонов.

Старый менталист поднял голову. Его брови сошлись к переносице.

— Творение Безумного Генри, — пояснил Джеймс. — Артефакт, собирающий демонов. По легенде уже перед смертью король приказал раздобыть несколько особо опасных тварей, чтобы выпустить их в столице. Хотел проверить, как быстро среагируют боевые маги из личной гвардии. Разумеется, его приказ саботировали. До пустынных странников дело не дошло. Но штук пятьдесят средних по размеру тварей в корону запечатали. Не знаю, кому она понадобилась. Через два года после обвинений в ваш адрес, корона тихо вернулась на место.

— Теперь вспомнил, — постановление вздрогнуло в руках наставника. — Она хранилась в третьем зале, под сигнальным куполом. Чтобы снять его, нужен был доступ уровня королевского мага.

— Или королевской ведьмы, — добавил Джеймс.

Старик промолчал. Снова опустил взгляд в документ, но было ясно, что мысли его далеко. Джеймсу же как мальчишке хотелось скорее похвастаться второй новостью. Он даже выложил на стол королевский указ, но реакции не дождался. Стало немного обидно.

— Учитель, я скоро сложу с себя полномочия ректора и уеду обратно на границу. Молодую жену, леди Аурику Андерос, увезу с собой. И раз уж Его Величество был так ко мне благосклонен, то думаю, и к другой просьбе прислушается. Поставит вас во главе Академии Даркмунд.

И снова он даже седой бровью не повёл.

— Да-да, указ, свадьба, академия. Замечательно.

— И не будет возражений? — Джеймс ушам не верил. — Я думал, вы нацелились вернуть должность королевского мага.

— Мальчик мой. — Старый менталист поднял ладонь, останавливая его. — Дело не в должности. Прочти ещё раз постановление. Вслух.

— «Дело о хищении из королевской казны, — Джеймс с тяжким вздохом взял из рук учителя документ, — заведённое на лорда Фредерика Дюпона де Иф…» Я же сам его получал. Знаю, что там написано.

— Ничего не всплывает в памяти?

— Нет, — рассеянно протянул он. Перечитал ещё раз. Покачал головой. — Точно нет. А что должно всплыть?

— Совсем пусто?

— Совсем. — Холодок пробежал по позвоночнику. — К чему вы клоните?

Лорд Иф помолчал ещё немного. Потом спросил — очень тихо, почти без выражения:

— У тебя нет провалов в памяти?

— Разумеется есть, — фыркнул Джеймс. — Каждый раз, как напивался до полусмерти в придорожном трактире, потом утром не мог вспомнить, какой сейчас год. Заметьте — год! Я уже не говорю об именах девиц, спящих со мной в одной постели. А теперь серьёзно. Человеческая память избирательна. Монотонно серые, ничем не примечательные дни стираются из неё начисто. Фактически менталисты работают только с тем, что окрашено эмоционально. «Зудит в сердце». Потому что вместо единого полотна память становится похожей на дырявую паутину…