— Договорились, — кивнула я.

Пушок, оправившись от шока, недобро покосился на ведьм и сел у моих ног.

Жизнь с каждым разом становилась всё интереснее и интереснее.

Распределение — день, который мы ждали даже больше, чем окончания наказания. Возможно, потому что наказание у нас почти никогда не заканчивалось: только отработали, и тут же получили новое. Вот, в очередной раз за некромантов прилетело.

— Пойдём в конце? — неожиданно засмущалась всегда бойкая Сельма

— Перед смертью не надышишься, — вздохнула я. — Лучше в первых рядах идти. Быстрее домой попадём. Пушок сам не свой был с утра. У меня с трудом получилось от него отбиться — прилип как репей. Страшно ему, что ли?

— Может, наше настроение уловил? — предположила подруга. — Я читала, что коты очень чувствительные. Поэтому ведьмы предпочитают их в качестве фамилиаров.

Я пожала плечами. Если бы Пушок уловил моё настроение, он был бы спокоен. Какая разница, на какой факультет меня распределят? Зельевары — это прибыльно и стабильно. Целители ещё и огромную пользу приносят. К боевикам я вряд ли попаду, там очень мало девушек, но даже если вдруг — вполне комфортно буду себя чувствовать. А вот некроманты или ведьмы мне не светили точно. Ведьмовская сила передавалась от матери к дочери, и у некромантов дар всегда проявлялся ещё в подростковом возрасте. Кто-то голоса слышал, кто-то призраков видел. У меня же единственной проблемой в то время были прыщи. Слава богам, они пропали как только прорезалась магическая сила.

— Почему ты так переживаешь?

— Мама ведьма, — со вздохом призналась Сельма.

Про маму подруга говорила много и с удовольствием, но тот факт, что она ведьма, как-то упустила из виду.

— Тогда тем более непонятно, — я развела руками.

— Бабушка — боевик, — припечатала ещё одной новостью Сельма.

С её бабушкой, Изабель Майек, я вообще была лично знакома. Милая дама с благородной сединой передавала нам булочки с корицей через забор.

— Я должна была догадаться, когда она играючи просунула руку с лоточком через защитный периметр, — хлопнула себя по лбу я. — Но как такое возможно? Донна Изабель должна быть ведьмой, раз её дочь — ведьма.

— Всегда есть процент отклонения от привычной закономерности, — явно процитировала кого-то Сельма. — Так что у меня есть шанс стать боевиком, ведьмой или даже зельеваром, как отец. Генетическая рулетка.

— Это же здорово! — я обняла подругу, чтобы поддержать. — Такая интрига… Смотри, начинается!

Перед парадным входом в академический корпус стоял фонтан со статуей Магдалены Торсвиль, жены основателя Академии Даркмунд. Фигуристая дама в струящемся платье часто становилась предметом обсуждения среди парней всех факультетов и курсов. И не только из-за распределительной функции, просто наряд у Магдалены был полупрозрачный.

Пока из бассейна фонтана вверх медленно выезжала лестница, ректор Андерос рассказывал то, что мы и так знали. Всем первокурсникам предстояло подняться к Магдалене, взять из её рук прозрачный кубок и зачерпнуть им воды. Именно напиток определит, на какой факультет определят студента после полугодового курса общей магии.

Ведьмы пили красное вино, некроманты — тёмный эль. Меньше всего повезло боевикам — им предстояло осушить кубок с чистым спиртом. Но я мечтала, чтобы мне попался травяной отвар как лекарям.

— А что у зельеваров? — полюбопытствовала я шёпотом.

— Молоко, студентка Ботем, — ответил ректор, подтверждая байку о своём идеальном слухе. — И пока вы не спросили, где логика, я сам отвечу — её нет. Изначально вода в кубке просто меняла цвет, но студенты, которые учились задолго до вас, в ночь перед распределением решили пошутить. Превратить её в вино, эль и так далее. Снять наложенное толпой первокурсников заклятье не вышло. И тогда администрация академии решила возглавить безобразие. Я удовлетворил ваше любопытство?

Вполне. Но ещё мне хотелось узнать, помнит ли он всех первокурсников в лицо или только тех, кто врал ему в глаза?

— Логика есть, лорд-ректор, — выручила меня Сельма. — Молоко хорошо впитывает тёмные чары. Те же ведьмы постоянно его пьют, чтобы очистить организм.

— Спорно и антинаучно, студентка, — хмыкнул Андерос. — Но признаю, логика прослеживается. Что ж, раз вы обе такие смелые, то с вас и начнём. Прошу! Кто желает стать первой?

Мы с Сельмой переглянулись, а потом она самым наглым образом толкнула меня вперёд, одновременно выкрикивая:

— Студентка Ботем желает! Очень желает, поверьте! Она все уши мне прожужжала: «Хочу побыстрее». Вот. Пусть с неё и начнётся.

— У-у-у! — Вполголоса взвыла я. — Ведьма!

— Надеюсь, — также шёпотом ответила она и снова подтолкнула меня в спину. — Иди же, иди!

Если бы на нас не пялился весь первый курс, ректор и деканы факультетов, я наверняка бы вступила в спор. Или шарахнула молнией по ближайшему дереву. В общем, сделала бы хоть что-то. Но пришлось подниматься по лестнице, радуясь, что длина юбки позволяет не бояться показать присутствующим нижнее бельё.

Я замерла напротив статуи Магдалены, разглядывая её лицо. Оно действительно было как живое. Пухлые губы, тонкий нос и выразительные глаза. Через полупрозрачную ткань проступали очертания полной груди и плоского живота.

— Кубок, студентка Ботем, — то ли поторопил, то ли подсказал ректор.

Я почувствовала, как запылали жаром щёки. Хоть бы никто не подумал, что я пялилась на статую!

Руки слегка подрагивали, когда я потянулась к ней. Контраст между холодными ладонями Магдалены и тёплым кубком заставил вздрогнуть. Я присела у края подиума и зачерпнула воды из бассейна.

— Подождите немного, — инструктировал на ходу лорд Андерос. — Как только чаша мелко завибрирует, можете сделать глоток.

Я почувствовала, как кубок нагревается ещё больше, а потом… Раздалось истошное «Мя-я-я-я-у!» и прямо из толпы студентов вылетел бешеный комок фиолетовой шерсти.

Глаза Пушка горели потусторонним бирюзовым светом. В три огромных прыжка преодолев площадь перед фонтаном, он прыгнул на меня. Слава богам, я устояла на ногах! Однако кошачьи когти больно впились в руку даже через длинный рукав форменного платья.

— Пушок! — зашипела я. — Что с тобой?

Вопрос он проигнорировал. Сунул морду в кубок и начал шумно лакать.

— Так-так-так, — с холодком в голосе заговорил ректор. — Студентка Ботем в нарушение правил общежития завела домашнее животное. Вам мало двухнедельного наказания в подвале, ещё хочется?

От испуга у меня до сих пор дрожали ноги. И проклятый кот был таким тяжёлым, что держать его на весу не представлялось возможным. Но как отцепить обезумевшее животное от кубка? Он даже молоко так с голодухи не лакал.

— Вы хорошо меня слышите, студентка Ботем?

Я, наконец-то, перевела взгляд на лорда Андероса. В своём по-некромантски чёрном наряде он возвышался над толпой студентов, как надгробный камень над кладбищенской землёй. Помогала ему в этом каменная трибуна с гербом академии. О, Великая Мать! Кажется, выходка Пушка стала последней каплей. Сейчас меня отчислят.

— Слышу, — пролепетала я.

Хотела добавить что-то ещё, но рука с кубком предательски задрожала. Затем подломилась, как ветка, и растолстевший на мясных деликатесах кот рухнул на землю.

— Фамилиар! — крикнула из толпы Сельма. — Посмотрите на лужу! Она красная. В кубке было вино, Аурика — ведьма.

Действительно. Соображала я медленно, но кое-как шестерёнки в голове вращались. Статуя Магдалены только что распределила меня на ведьминский факультет. А значит, я могла выдать Пушка за фамилиара.

— Точно. Так и есть. Простите, лорд Андреас, мой дух-помощник впервые принял физическую форму, я растерялась.

Тут было уместно невинно хлопнуть ресницами. Наверное, я хлопнула. Лицо онемело. Зубы не скрежетали друг об друга каким-то чудом. В животе от страха тяжелел огромный камень.

— Странный фамилиар, — лорд-ректор наоборот расслабился. Даже повеселел. Чуть-чуть. — Почему он не говорит?