Я шумно сглотнула горькую слюну. Великая Мать, почему я таскалась с проклятием Букмаро и ни разу не спросила у лорда Андероса, как спрятать свои мысли? Он должен знать! Есть специальное заклинание? Шлем-артефакт? Ладно, поступим так, как подсказывают ходящие по академии шутки.

Я ни за что не буду думать о белой обезьяне! О вёрткой и жутко прыткой макаке с ослепительно белой шерстью. А если вдруг подумаю, то это пустяк. Главное, не вспоминать о красном крокодиле. О его огромной пасти и жёлтых зубах. Сосредоточься, Аурика! Обезьяна и крокодил. Обезьяна и крокодил.

— Вы готовы? — вкрадчиво спросил Лерой.

Я пикнуть не успела, как он взял меня за горло и прижался лбом к моему лбу. О боги, он тоже менталист?

Сухие, узловатые пальцы Лероя касались нежной шеи Аурики. Да, можно проникать в мысли и без физического контакта, но тогда не добиться глубокого погружения. Джеймс был в ярости. Крысоподобный, обнаглевший в край Лерой касался его Аурики. Прижимался к ней, копался в самом сокровенном. Уже разглядел, как обнажённая девушка купается в ванне? Или как просыпается утром, одергивая вниз задравшуюся до груди рубашку?

«Убери руки, мерзавец, иначе я сверну тебе шею».

Мгновения отсчитывались по ударам сердца, а допрос не прекращался. Разум помутился. Джеймс проваливался в темноту, чувствуя, как звериные инстинкты берут верх над хвалёной некромантской выдержкой. Призвать зловредный дух? Послать его в тело менталиста, чтобы сбить с допроса?

Но нет. Выдержка всё-таки победила. Лорд-ректор не стал читать формулу призыва.

— Очень интересно, — промурлыкал Лерой, разрывая контакт. — Не академия, а дом терпимости с молоденькими куртизанками. Джеймс, как тебя угораздило? Лезть под юбку к собственной студентке — дурной тон.

Леди Дюпре вскинулась, как охотничья собака, натасканная на дичь.

— Что вы имеете в виду, лорд Вудроф? Потрудитесь объясниться!

— Извольте, — менталист поклонился, отступив на шаг от Аурики. На её щеках спелым яблоком горел румянец. — В воспоминаниях госпожи Ботем есть сцена весьма фривольного содержания. Наш доблестный лорд Андерос, прославленный некромант, взял свою студентку прямо в аудитории. На полу возле кафедры. Не постеснялся приоткрытой двери. Сорвал одежду, повалил на пол…

— Избавьте меня от подробностей, — брезгливо поморщилась мать Юстаса. — Я прекрасно знаю, что из себя представляет госпожа Ботем. Но от вас, лорд-ректор, я не ожидала.

— Это был сон! — крикнула Аурика. — Неужели вы не отличаете правду от фантазии? Какой же вы тогда менталист?

— Бедное дитя, — Лерой протянул руку, чтобы погладить её по щеке, девушка увернулась. — Конечно, сон. Именно так ректор говорил вам, чтобы оправдать свой ужасный поступок? Надеюсь, он не принуждал вас силой?

— Хватит, Лерой, — дёрнулся Джеймс. — Ничего не было.

— В самом деле? — Вудроф хищно облизнулся. — Совсем ничего? Ты не приглашал госпожу Ботем в свою башню и не выходил к ней из ванной в полотенце? Которое потом упало. Ах, да. Она сама пришла. Так ведь оправдываются все растлители юных дев?

Тут было нечего возразить даже Аурике. Она стыдливо опустила взгляд и кусала губы. Чем косвенно подтвердила обвинения и окончательно уничтожила свою репутацию. Бедная девочка. Что на неё сейчас обрушится? Леди Дюпре, хоть и была водницей, но взвилась пламенем до небес.

— Потаскуха! Безродная девка, раздвигающая ноги перед каждым попавшимся на пути аристократом! Поняла, что на менталистов привороты не действуют, за моего Юстаса взялась? Дрянь! Мой сын не будет покрывать твой блуд! Воспитывать ублюдков, нагулянных от других. Я сгною тебя в тюрьме! Мерзавка. Шлюха!

Нестерпимо хотелось влепить ей пощёчину. Только так мозги вставали на место. Но Джеймс знал более изящный способ. Он заклеил ей рот. Мелкое, не причиняющее вреда некромантское заклинание. На живых оно тоже действовало.

Пару мгновений никто не понимал, почему леди вдруг замолчала. Хлопала глазами и пыжилась изо всех сил. Однако с языка и плотно сжатых губ не сорвалось ни звука. А потом Джеймс развеял заклинание.

— Довольно, лорды и леди. Моя личная жизнь и моральный облик госпожи Ботем не имеют никакого отношения к привороту. По делу, как я понимаю, ты ничего не нашёл? Да, Лерой?

— Отчего же, — не унимался заклятый недруг. — По существу многое отыскалось. Я всё отражу в протоколе и вызову на допрос новых свидетелей. А ты сам должен догадаться, что лишаешься возможности защищать госпожу Ботем. Ты лицо предвзятое. Со всех сторон заинтересованное. Глава комиссии отстранит тебя от расследования. И подозреваемая студентка поедет в тюрьму.

— На каком основании? — глухо зарычал Джеймс. — Она не совершила ни одного деяния, опасного для общества. И связь со мной не повод её арестовывать.

— Но достаточный повод, чтобы изолировать вас друг от друга, — Лерой расцвёл самой мерзкой из своих улыбок. — Закон, правила и здравый смысл на моей стороне. Протяните руку, госпожа Ботем. Подозреваемые во вредоносном магическом воздействии обязаны носить блокирующий браслет.

Аурика побледнела. Первый раз слышала о подобном артефакте или испугалась именно потому, что старшекурсники успели рассказать? Ношение браслета любой маг тяжело переносит. Бессилие само по себе неприятное чувство. А уж полный блок на магическом даре, ощущение пустоты внутри даже самых сильных духом способны медленно свести с ума. Лерой та ещё мразь. По негласному кодексу чести женщин, совершивших мелкие проступки, в антимагические кандалы не заковывали. Но Вудрофу доставляли удовольствие чужие страдания. Особенно, если его жертва так молода и красива, как Аурика.

Джеймс не мог смотреть ей в глаза. И чувствовать на себе её полный боли и надежды взгляд тоже не мог. Он её вытащит. Он затолкает ложь Лероя ему в глотку. Но сейчас руки связаны. Ментальный допрос считался истиной в последней инстанции. После него выносились смертные приговоры. И лорд Вудроф зачем-то лгал. Рисковал честью и свободой. Был уверен, что Джеймс ничего не сможет сделать? Почему?

— Меня отчислят? — тихо спросила Аурика.

— Разумеется, — Лерой защёлкнул на её запястьях браслеты. — Все формальности будут соблюдены. Но я на вашем месте волновался бы о другом. Ведьму, опозорившую себя приворотом, запечатывают. Не временно, как делает блокирующий артефакт, а навсегда. На выход, госпожа Ботем.

— Подождите, — вмешался Джеймс. — Я не позволю конвоировать студентку в тюрьму без сопровождения гвардейцев. Мы всё-таки королевская академия, статус обязывает. И прибудут они сюда не раньше завтрашнего утра. Так что госпожа Ботем переждёт ночь в уединённой комнате в общежитии. Под замком. Без дополнительной защиты, потому что браслеты уже на руках. Там у дверей стоит наш дежурный из числа старшекурсников. Госпожа Войкот! — лорд-ректор повысил голос, дверь приоткрылась, и в проёме показалась секретарь. — Возьмите, пожалуйста, дежурного и проводите поднадзорную студентку в особую комнату. Вы поняли в какую?

Взволнованная помощница с готовностью кивнула. Лорд Вудроф с леди Дюпре синхронно скрипнули зубами. Ничего, переживут. Разочарование не приворот, вред здоровью не приносит.

— Не слишком ли вы много на себя берёте, лорд Андерос? — рассерженной кошкой зашипела «кричащая орлица». — Особенно после того, что мы сегодня узнали?

— Не больше, чем положено внутренними правилами академии, завизированными Его Величеством, — улыбнулся Джеймс. — Желаете с ними ознакомиться?

Леди Дюпре не желала. Подобрала юбки и вышла из кабинета, чуть не задев Аурику плечом. Несчастная девушка была всё так же бледна. Джеймс пытался поймать её взгляд и шепнуть что-нибудь ободряющее, но она упорно смотрела под ноги. Ничего, он всё исправит. Немного времени себе выиграл и с остальным разберётся.

Забавная штука жизнь. Когда Катрина Таунсенд кричала: «Она в сговоре с демонами!», я была хоть и косвенно, но виновата. Зато сейчас, когда совесть чиста, меня ждала самое страшное наказание.