— Что-то случилось? — спросил Кайан, вытирая руки. Он только что работал с тестом, поэтому выглядел так, будто его обсыпали мукой для храбрости.

— Не могу знать, господин, — ответил гонец, косясь на Элинор. — Но там какая-то девка из Северных Пределов. Рыжая. Очень громкая. Очень мокрая. У неё, кажется, при себе ложка.

— Ложка? — переспросил Кайан.

— Большая, — уточнил гонец. — Половник. Она им размахивает.

Элинор и Кайан переглянулись. Рыжая. Громкая. С половником. Из Северных Пределов. Лотти.

— Надо было взять её с собой на кухню, — вздохнула Элинор. — А не оставлять одну. Она бы хоть драконов разбудила по расписанию.

Они поспешили в Малый тронный зал.

И действительно: посреди него, перед императором, который сидел на золотом троне с выражением человека, только что понявшего, что его драгоценная ваза разбита, а виноват он сам, стояла Лотти. Её рыжие волосы растрепались, платье было в дорожной пыли и почему-то в перьях, а глаза полыхали тем самым огнём, который Элинор видела только у котла с перегретым маслом.

Рядом с ней переминался с ноги на ногу Тобиас, выглядевший так, словно его только что выдернули из постели и протащили через полмира. Он держался за меч и за свою жизнь примерно с одинаковой силой.

Чуть поодаль стояла невозмутимая Грета, как скала. Скала, которая что-то варит в походном котелке и не собирается никому объяснять, что именно.

— Лотти! — воскликнула Элинор, бросаясь к ней. — Что ты здесь делаешь? Что произошло?

— Мисс Нора! — Лотти, увидев её, едва не расплакалась. — Там... там такое! Южные горы! Они трясутся! Как студень на обеде! И огненный свет! Из пещер! Золотой! Красивый! Как ваша шапочка! Только больше!

— Шапочка у меня в кармане, — напомнила Элинор. — Ты про что?

— Про свет! — Лотти перешла на крик. — Свет, говорю! И гул! Как будто кто-то огромный дышит! Грета говорит, это великие драконы пробуждаются! Очень древние драконы!

Грета, услышав своё имя, высунулась из-за спины Тобиаса.

— Я сказала, может быть, драконы, — поправила она. — А может, вулкан. В любом случае, я суп сняла с огня. Незачем разогревать, если всё равно всё сгорит.

Император, который всё это время молча наблюдал за сценой, поднял руку.

— Тихо, — произнёс он. Придворные затаили дыхание. Грета тоже.

Лотти, захлебнувшись на полуслове, замолчала.

— Итак. Древние драконы пробуждаются. В Северных горах. Это подтверждённая информация?

Тобиас вышел вперёд и неуклюже, по-военному поклонился.

— Так точно, Ваше Величество, — сказал он. — Я сам видел. Странное сияние из пещер. И дрожь земли. Я в молодости служил в Имперской Гвардии, нас учили различать такие предупредительные знаки. А ещё нас учили, что если земля дрожит, а ты не пьян лучше уйти.

Император медленно перевёл взгляд на Кайана.

— Господин Ир'Талаш. Вы последний прямой потомок драконьего рода. Что вы об этом думаете?

Кайан шагнул вперёд. Его лицо было бледным, но решительным. Элинор заметила, что он успел отряхнуть муку с рубашки, но не со штанов.

— Я думаю, это правда, Ваше Величество, — сказал он. — Древние драконы спали в Северных горах много столетий. Если они пробуждаются — это событие огромной важности. Для всей Империи. И для меня лично.

— Почему для вас лично? — прищурился император. Второй глаз остался обычным. Элинор уже привыкла.

— Потому что они мои предки, — ответил Кайан. — Чистокровные драконы. Последние из тех, кто не смешивался с людьми. И если они проснулись... может быть, они захотят меня видеть.

— Или съесть, — вставила Грета из угла. — Тоже вариант.

— Грета, — тихо сказала Элинор. — Не сейчас.

— Я молчу, — буркнула Грета. — Это я не вслух. Это я котлу.

В зале повисла мёртвая тишина. Император задумался. По его лицу было видно, что он тоже рассматривает вариант «съесть». Но вежливость победила.

— Вы должны поехать туда, — сказал он наконец. — Вы и госпожа Брайтвуд. Узнать, что происходит. Установить контакт. Если драконы проснулись и настроены агрессивно — империя должна быть готова. Если они проснулись и хотят мира — империя должна заключить с ними союз. В любом случае, вы единственный, кто может с ними говорить.

Кайан кивнул.

— Я согласен, Ваше Величество. Мы выезжаем немедленно.

— Я с вами! — тут же вмешалась Лотти. — Я всё знаю про горы! И где там ближайшая таверна! И где суп варят!

— Это важно, — серьёзно кивнул император. — В горах без супа никак.

— И я, — буркнула Грета. — Кто-то должен следить, чтобы эти двое не умерли с голоду в дороге. И чтобы девчонка не натворила глупостей. Хотя с ней это бесполезно.

— Я слышу, — обиделась Лотти.

— На то и расчёт, — парировала Грета.

— Я тоже, — добавил Тобиас. — Старый вояка ещё может пригодиться. Особенно если дело дойдёт до драконьего огня. Я хотя бы знаю, в какую сторону бежать.

Элинор посмотрела на них, на эту разношёрстную компанию, которая за последние недели стала ей семьёй, и почувствовала, как к горлу подступает комок.«Только не плакать, — подумала она. — А то Грета скажет, что я размякла» .

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам всем.

Император улыбнулся. У него это получилось почти искренне.

— Похоже, у вас уже есть добровольческий отряд, господин Ир'Талаш. Тогда не буду вас задерживать. Ступайте. И возвращайтесь с хорошими новостями. Или с драконьей головой. Но лучше с новостями.

Кайан поклонился.

— Сделаем всё возможное, Ваше Величество.

Выездные сборы заняли меньше дня. К вечеру отряд был полностью готов: Элинор, Кайан, Лотти, Грета, Тобиас и пятеро стражников, которых император дополнительно выделил для охраны.

Стражники выглядели так, будто их только что выдернули из казармы и сказали: «Вы идёте с драконами. Не умирать». Они не жаловались. Только крестились.

Белогривые лошади, провизия, тёплая одежда, оружие — всё было подготовлено с имперской эффективностью. Грета лично проверила каждый мешок с крупой. Два мешка она забраковала и отправила на корм лошадям. Лошади не жаловались.

Лорд Вэллс проводил их до западных ворот дворца. Он выглядел взволнованным, но пытался не подавать виду.

— Будьте осторожны, — сказал он Элинор. — Древние драконы — это не полукровки вроде вашего мужа. Они могущественны. Непредсказуемы. И они не любят людей. Особенно тех, кто приходит без подарков.

— У нас есть пирог, — сказала Элинор. — Драконий. С ягодами. Если они его не съедят значит, мы понравились.

— А если съедят и попросят добавки?

— Значит, мы в семье.

Вэллс усмехнулся и отступил.

— Удачи вам, — сказал он. — И не забудьте, что драконы не любят, когда на них показывают пальцем, тычут ложкой, вообще как-то тычут.

— Мы запомним, — пообещал Кайан.

Кайан помог Элинор сесть в седло, после чего легко запрыгнул на своего коня и поднял руку.

— В дорогу, — сказал он.

И отряд двинулся на север.

Путь до Северных гор занял пять дней. Пять долгих, холодных, полных тревоги дней. Лотти рассказывала истории. Грета ворчала на погоду. Тобиас каждое утро проверял, не отморозил ли кто уши.

— Это не погода, — сказала Грета на второй день, кутаясь в три плаща сразу. — Это личное оскорбление. Я в молодости в таких условиях картошку жарила. На костре. На ветру. И ничего, жива.

— А где тот костёр? — спросила Лотти.

— Потух. Вместе с моей верой в человечество. Но потом я поела — и вера вернулась.

Лошадь Элинор споткнулась в очередной раз. Кайан молча подхватил её под локоть, даже не глядя.

— Ты уже не ловишь, а предугадываешь, — заметила Нора.

— Драконье чутьё, — буркнул Кайан. — Оно теперь предупреждает меня о твоих падениях за три секунды.

— А о моих падениях оно предупреждает? — поинтересовался Тобиас, который только что поскользнулся на ровном месте и удержал равновесие чудом.

— Нет, — честно сказал Кайан. — Ты слишком тяжёлый. Чутьё говорит: «Само как-нибудь».