— Ты уже сделал это, — говорит Николь. — Ты уже создал Оракула, и теперь ты вернулся? Из будущего на тридцать лет вперед?

— Сделав крюк в пятьдесят-шестьдесят лет в прошлом. Я совсем не силен в математике. Видишь, Себастьян? У тебя не было ни единого шанса. В ваших отношениях умницей была Николь.

— Вот почему я выбрал ее, — говорит Джимми.

 — Ты здесь, чтобы помешать созданию Оракула, — говорит мне Николь.

— Что? Почему? — Спрашивает Себастьян. — Черт возьми, как?

— Мы с Джимми из будущего, — спрашиваю я. — Если я не создам Оракула, Джимми умрет. Джимми за последние тридцать лет не принес ничего, кроме страданий. Я здесь, чтобы положить этому конец.

— Это безумие, — говорит Себастьян.

— Успокойся, Себастьян, — говорит Николь. — Тридцать лет? Что со мной происходит?

— Ты обладаешь невообразимой силой, — говорит Джимми.

— На самом деле, ты мертва. Он убил тебя за то, что ты выяснила то, что я только что выяснил. И до этого момента ты, по сути, была его пленницей.

— Ты не можешь ему верить, — говорит Джимми.

— Я даже не знаю, кто ты такой, черт возьми, — говорит Николь. — Я не доверяю ему, но я доверяю ему намного больше, чем тебе.

— Эрик, ты не можешь этого сделать, — говорит Джимми. — Если ты уничтожишь меня, все изменится. Мир, который ты знал, исчезнет. Ты даже не представляешь, что я сделал, сколько жизней я сделал лучше.

— Или сколько жизней было прервано, чтобы договориться о футбольном матче, но мне это и не нужно. Одной более чем достаточно.

Я смотрю на Джимми, но боковым зрением вижу и Николь, и Себастьяна. Я не знаю, что случилось бы, если бы я умер здесь, но подозреваю, что это означало бы окончательную смерть. И поскольку я вряд ли поеду в Миктлан, я бы хотел избежать этого.

— Знаешь, тебе следовало бы задать вопрос, — говорю я, — почему Джимми здесь, надеясь остановить меня? Похоже, он не понимает, что в этой ситуации вся власть принадлежит мне. Мне не обязательно убивать тебя, Джимми. Я просто должен ничего не делать.

— Нет, — говорит Себастьян. Он достает из-за спины пистолет. — Ты собираешься поговорить с Оракулом, а потом мы с Оракулом уйдем.

— Мне нравится этот план, — говорит Джимми.

— Заткнись, — говорит Себастьян. — Ты здесь только для того, чтобы делать гребаный инструмент.

— Ты убил меня, — говорит Николь. Она пристально смотрит на Джимми, пытаясь понять, что к чему. — Ты действительно убил меня.

— Конечно, нет, — говорит Джимми. — Эрик хочет получить всю власть в свои руки.

— Я так и думал, — говорит Себастьян.

— Боже, ты туп, как пробка, — говорит Николь. — Если он хотел получить всю власть, зачем привел этого парня сюда? Почему бы не увезти его в глухомань? Зачем вообще находиться рядом с нами?

— Заткнись, Николь. Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Что ты за человек?

— Детка, я...

— Не смей, блядь, так говорить со мной, — говорит он. — Ты просто используешь меня. Ну, больше такого не повторится, сучка.

— Говорю тебе, Николь, тебе следует пристрелить его. От него будут одни неприятности.

— А ты заткнись на хрен, — говорит она Джимми.

— Ты собираешься это сделать? — Спрашивает Себастьян. — Или мне придется найти другого гребаного некроманта?

— Нет, — говорит Джимми. — Он должен сделать это сейчас. Ты не можешь ждать.

— Потому что, если он будет ждать, ты можешь не стать Оракулом, — говорит Николь.

 — Конечно, нет. Просто сегодня магия более стабильна.

— Ты собираешься это сделать? — спрашивает меня Себастьян.

 — Нет, — отвечаю я. Я ныряю за стол для вскрытия. Себастьян стреляет, пуля рикошетом отлетает от стола. Еще два выстрела. Я достаю "Браунинг" из сумки. Я и забыл, как неприятно его держать в руках. В нем столько боли и ненависти.

Я откатываюсь в сторону и поднимаюсь, направив пистолет в лицо Николь, а она в мою сторону. Я не был уверен, кто выстрелит после первого, но, увидев Себастьяна, лежащего на полу, между нами, с пулей в глазу, понял, что это был не он.

— Опусти пистолет, — говорит Николь. — И я опущу свой. Договорились?

Я замечаю, что из-за груды досок в углу торчит безвольная рука.

— Договорились, — говорю я. Мы оба медленно опускаем оружие.

— Он правда собирался меня убить? — спрашивает она. Я подхожу к груде досок и смотрю на труп Джимми. У него нет затылка.

— О да. Он пытался стать богом или кем-то в этом роде. На своем пути он разрушил множество жизней.

— И что теперь? — спрашивает она. Я достаю из сумки книгу заклинаний для создания оракула. Это небольшая книга в переплете из человеческой кожи.

— Вот, — говорю я и протягиваю ей книгу. — Она мне не нужна.

— Это какая-то ловушка? — спрашивает она.

— Просто возьми книгу, — говорю я. Она берет. Слегка приоткрывает его большим пальцем, чтобы убедиться, что это тот самый.

— Спасибо, — говорит она.

— Прости, — отвечаю я.

— Почему?

— Потому что ты был права. Это ловушка.

Книга вспыхивает зеленым пламенем, которое поднимается вверх по ее руке, полностью охватывая ее менее чем за секунду. Я поднимаю щит, чтобы отразить взрывающиеся пули, пока ее боеприпасы сгорают. Она даже не успевает закричать. Меньше чем через минуту от нее остается только пепел.

Я не был до конца уверен в том, что произойдет. Я попросил Санта Муэрте что-нибудь сделать с книгой, чтобы она могла уничтожить Николь или Себастьяна, кто бы из них ни остался. Честно говоря, я не ожидал, зеленого пламени.

В настоящем Николь сказала мне, что у нее рак. У нее это было, когда был создан Джимми, и только сила Джимми сдерживала это. Без этого рак съел бы ее заживо. Я говорю себе, что оказал ей услугу. Но мне действительно интересно, правда ли это. Потому что это чертовски похоже на месть.

Очень приятно.

• • •

Я смотрю на голубое небо прохладным весенним днем. Я чувствую запах полевых цветов, манзаниты, дуба. Я сажусь. Я в лагере, примерно в ста футах от ритуального круга.

— Ты очнулся, — говорит Жанна. — Я решила, что пришло время вернуть тебя, когда почувствовала, что реальность пошатнулась. И это было чертовски здорово. На секунду я подумала, что это было настоящее землетрясение.

— Это сработало?

— Думаю, да. Что именно произошло?

— Джимми смог последовать за мной. Пытался убедить двух людей, которые помогли мне создать это, что мне нужно пройти через это.

— Ты застрелил его?

— Нет, это сделал один из них. Она поняла, что это дурная затея. Поэтому она пристрелила этого сукина сына. А заодно и своего парня.

— Не самый лучший способ расстаться. А что с ней?

— Я поджег ее.

— Я так понимаю, вы не были близки.

— Нет, но я оказал ей услугу. Она все равно должна была умереть через несколько недель. Как тут дела?

— Пока не знаю, — говорит Жанна. — Я хотела, чтобы ты проснулся, прежде чем пытаться связаться с Амандой или Габриэлой.

— Думаешь, они вспомнят?

— Должны. Хотя у них может быть несколько двойных воспоминаний. Я и сама чувствую себя не очень.

— Да? Например, что?

— Многие здания, сгоревшие во время пожаров, на самом деле не сгорели. Число погибших по-прежнему довольно велико, но не настолько, как я помню.

Ни хрена себе? Джимми на самом деле все усугубил. Если это так, то что еще изменилось? И перевешивает ли хорошее плохое?

У меня звонит телефон. Я достаю его из кармана. Габриэла.

— Привет, — говорю я. — Как дела

— Ты добрался до него?

— Да.

— Ладно, хорошо.

— Ты в порядке?

— Да. Мы с Амандой проверяем кое-что. Кажется, пожары были не такими уж страшными. У меня все еще есть приют, но ее отца все еще нет. Он умер на семейном совете, а не раньше. На этот раз Лиам тоже мертв. Без помощи Джимми, который дал ему заклинание для изгнания души, он попробовал кое-что, что тоже не сработало. Он пытался убить Аттилу и одновременно передать свое сознание Тобиасу. Мы не уверены, сработало ли заклинание, или он все равно вызвал семейное проклятие.