Это отнимает у него много сил, и он даже не пытается блокировать мой удар, когда я полосую его по животу, вспарывая его, с одной стороны, на другую. Кишки вываливаются на пол.

Он падает на колени, пытаясь собрать их обратно. Это никогда не срабатывает. Особенно, когда он весь истекает кровью. Но, думаю, ему есть чем заняться в свои последние минуты.

— Никуда не уходи, — говорю я. Он смотрит на меня своими маленькими зрачками. — Нам с тобой нужно поговорить.

Я наблюдаю, как жизнь угасает в его глазах, чувствую его смерть всем своим существом.

Габриэла подбегает к паре ординаторов, которые пытаются встать. Я иду помочь еще одному. Вероятно, это вампиры — их до смешного трудно убить.

— Ты сможешь справиться с этим без меня? — Спрашивает Габриэла. — Этим людям нужна помощь.

— Я хочу сказать "нет", — отвечаю я. — Но да, я справлюсь. Береги себя.

— Подожди, — говорит она. Она притягивает меня ближе и крепко целует. — Мы поговорим.

— Надеюсь, после мы сможем сделать больше, чем просто поговорить, — говорю я. Она улыбается.

— Никто не говорит, в каком порядке все это должно происходить.

— Я знал, что полюбил тебя не просто так.

Дерьмо. Я на секунду замираю. Неужели я снова все испортил? Блядь. Черт, черт, черт.

Она в ответ снова меня целует.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. — Иди.

— Скоро увидимся. — Я хватаю с одного из трупов автомат и пару магазинов и иду по коридору к Т-образному перекрестку, а затем поворачиваю в сторону столовой. Вскоре я уже слышу выстрелы, крики, рев и чувствую, как внутри все сжимается от предчувствия смерти.

Трахни меня. Я не знаю, сколько времени нужно Сандею, чтобы выйти из себя после того, как он теряет опал, но, судя по звукам, недолго.

И есть какое-то ощущение, что с ними что-то не так. Немного похоже на то, что происходит, когда я оживляю труп, но все же не совсем то. Что, черт возьми, там происходит?

Пули не причиняют Сандею никакого вреда. Если выстрелить ему в голову, он не умрет. У меня есть идея, но она мне совсем не нравится. Боюсь, у меня не будет выбора.

Еще один поворот, и в конце коридора будут двери в столовую. Они распахиваются. В проеме появляется женщина в черной экипировке для подавления массовых беспорядков с автоматом в руках.

Эта женщина повидала немало дерьма. Она высокая, ее рыжевато-медные волосы с белыми прядями собраны сзади в конский хвост. Ее лицо и руки покрыты плохо зажившими шрамами, широкими белыми рассечениями. Ее левый глаз представляет собой высохший шар с разрезом посередине, который продолжается до левого уголка рта, образуя подобие усмешки. По какой-то причине на левой руке у нее надета единственная черная перчатка, доходящая до локтя.

Сначала я ее не узнаю, а когда узнаю, то не понимаю, как это возможно, что она вообще стоит здесь. Уголок ее рта, который не пострадал, приподнимается в улыбке.

Рэйчел.

— Скучал по мне, дорогой? — говорит она с новой шепелявостью и открывает огонь из автомата. От неожиданности я едва успеваю прикрыться щитом. Я уже чувствую боль от ножевой раны, и мне не нужны дополнительные дырки от пуль.

Пули рикошетят от моего щита, выбивая куски бетона из стен и взрывая светильники. Через пару секунд она замолкает. Я делаю пару выстрелов из своего пистолета, но это скорее формальность, которая ничего не дает. Мы в тупике. По крайней мере, пока.

— Я надеялся, что мы с тобой столкнемся, — говорит Рэйчел. Ее голос звучит грубее, чем я помню, и я понимаю почему, когда она меняет позу и я вижу ее шею. Она покрыта шрамами даже сильнее, чем лицо.

— Привет, Рэйч. Новый образ? — Я понятия не имею, как она выжила среди скитальцев. По крайней мере, она за это поплатилась. — Должен сказать, это немного неожиданно.

— Я же говорила, что Джимми вытащит меня оттуда.

— Не торопился, да? Ты выглядишь так, будто попала под молотилку. Как это произошло?

— Понятия не имею. Очнулась живой. Все раны зажили.

— Зажили? Я знаю одного бродягу в Венеции, который работает лучше. Я бы подал в суд на твоего врача за халатность.

С ее магическими способностями черт знает, что она на самом деле видит, но если у нее есть слепая зона, глупо было бы ею не воспользоваться. Я сдвигаюсь вправо.

— Я вижу, что ты делаешь, — говорит она. — Это не сработает.

— А я-то думала, что мои гнусные планы были такими изощренными. Кстати, о гнусных планах, как Джимми?

— Все по-старому, по-старому, — говорит она.

— Ты же знаешь, что у меня есть друг, который хочет с тобой поссориться.

— А теперь согласен? Это насчет тех детей в Лонг-Бич, которых твой друг лопал, как шарики с водой?

— Да, ему не нравится, что его заставляют убивать детей.

— Ага. Я знаю твоего парня, — говорит она. — Спроси его об Энсенаде в 2015 году. Он не против убивать детей.

— Это его забота, — говорю я. — Меня волнуют только кости, которые я должен собрать вместе с тобой.

— Ты все еще зациклен на Кэндиленде? Правда?

— Больше всего мне интересно, почему Джимми хотел, чтобы ты это сделала.

— Нет, это все из-за меня, — говорит она. — У меня неплохо получилось "мы все друзья", не так ли?

— У меня были сомнения. Но потом я нашел твое тело. Ну, то, что я принял за твое тело.

— Что бы там ни продавалось.

Я придвигаюсь к ней поближе и замечаю, что то, что я принял за длинную черную перчатку, на самом деле пропитано черной слизью до самого левого предплечья. Она как будто окунула перчатку в чан с дегтем.

— Пришла за воскресным опалом, — говорю я.

— Я тоже его получила, — говорит Рейчел. — Неужели ты не понимаешь?

Вот что это за черная гадость. Единственный способ получить воскресный опал, это вскрыть себе грудную клетку. И вытащи его. Это что, кровь в его теле?

Но дело не только в этой черной жиже. Я чувствую, как люди быстро умирают, и... я все еще не уверен, но чувствую что-то странное.

— Ты же знаешь, что это твоя вина, Эрик, — говорит Рэйчел. — Ты должен был пойти и выбросить тот, другой.

— Я так и сделал, — говорю я. — И я знаю, что у Джимми к ним такое же предвзятое отношение, как и ко мне.

— Эй, а что там с наводкой на Дом Сторера? — спрашивает она. — Я подослала туда пару ребят, чтобы они дождались твоего приезда.

— Если ты намекаешь, что это была уловка, чтобы заманить меня туда, то я так и понял. Жаль, что ты не участвовала в этой затее. Ты могла бы просто позвонить мне и добиться того же результата, не рискуя быть растерзанной призраками. Но да, мы с Джимми славно поболтали. Знаешь, он просчитал все возможные сценарии, чтобы понять, вернешься ли ты после встречи со мной, и в большинстве из них ты оказывалась мертв. Но он все равно тебя отпустил.

Она возмущается.

— Он меня не отпускал. Я сама все сделала. Самостоятельно. Это мой выбор.

Я не могу удержаться от смеха.

— Вижу, задела за живое. Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор в этой ситуации? Да ладно тебе, Рэйчел, ты же не дура. Ты знаешь, как это работает.

— Я не бездумная марионетка, Эрик, — говорит она.

— Ага, продолжай себя в этом убеждать. Что за гребаную сделку ты заключила на этом перекрестке в полночь?

— Мы уже это обсуждали, Эрик. Это не твое гребаное дело.

Воздух прорезает особенно пронзительный крик.

— Звучит не очень, — говорит Рэйчел. — Там зомби пожирает людей. Жаль, что его нельзя убить. Но я уверена, что с ним справился бы какой-нибудь большой и страшный некромант.

— Или я могла бы скормить ему тебя. Уверен, ему бы это понравилось.

— Чем дольше мы здесь стоим, тем больше людей умирает, — говорит она. — Теперь мы с тобой можем сразиться. Я бы надрала тебе задницу. Я уже это делала. Но на это уйдет больше времени, чем у меня есть.

— Просто скажи, — говорю я.

— Мы с тобой расходимся, как корабли в ночи. Ты идешь туда и решаешь свою проблему с зомби, а я иду своей дорогой.