Она была мертва задолго до того, как тот, кто ее убил, начал над ней издеваться. Грубый Y-образный разрез, какой мог бы сделать пьяный студент-медик на трупе, проходит через ее грудь и спускается к пупку. Кишки вырваны. Они лежат у нее на коленях.

— Я понял, что с горлом, — говорит Дэнни. — Но что с остальным?

Он осторожно ступает, стараясь не запачкаться в крови. Я даже не утруждаю себя. Ее слишком много.

— Я могу назвать несколько причин, — говорю я. — Например, я могу заставить ее встать и станцевать румбу, но с такими повреждениями я не смогу заставить ее говорить. Ей уже нечем говорить.

Тот, кто это сделал, постарался на славу. Он не только нанес ей множество ран, но и проткнул легкие и я быстро заглядываю ей в рот, отрезал язык.

— Ты уверен, что это из-за тебя? — говорит Дэнни. — Может, она разозлила кого-то из постояльцев?

— Да ладно тебе, — говорю я. — Без обид, Дэнни, но это глупо.

— Это просто желаемое за действительное. Мне это не нравится.

— Я тоже. Тебе нужно идти, иди. Это не твоя проблема.

— На моем месте ты бы так не поступил? — спрашивает он.

— В мгновение ока.

— Ну да. Она заставила меня убивать детей.

Я понял. Никто из нас не в восторге от этой ситуации, но Дэнни тот, кто нажал на спусковой крючок. Я больше акцентирую внимание на том факте, что они буквально не знали, что в них попало. Они были мертвы прежде, чем успели удивиться этому. Я знаю, это мелкое милосердие, но это уже что-то.

— Хорошо, но знай, что если тебе нужно уйти, то без обид, — говорю я.

— Ты можешь что-нибудь вытянуть из нее? — спрашивает он, полностью игнорируя то, что я только что сказал.

— Не могу разговаривать с трупом, не оставил после себя призрака. Нет. Я ни о чем не могу думать.

— А как насчет письма?

— С мелкой моторикой у меня в лучшем случае проблемы. Черт возьми, да и вообще, заставить труп сформулировать внятную мысль, это большая проблема.

— Так что, черт возьми, произошло? — Спрашивает Дэнни.

— Я думаю, у Джимми, возможно, появились новые друзья.

— Звучит не очень хорошо.

— Это так. Но меня это не должно удивлять. Любой, кто знает о Джимми, соберет воедино все, что произошло в Вегасе, и поймет, что это не так. Будет большая конкуренция за то, чтобы найти его. Он может манипулировать множеством людей.

— Если я понимаю, как он работает, то вижу в этом проблему, — говорит Дэнни.

— Да, — отвечаю я. — Если это случилось, значит, Джимми этого хотел.

Дэнни оглядывает крошечную комнату.

— Где ее багаж?

Хороший вопрос. Здесь нет ничего, кроме кошелька. Однако в середине крови есть пустое квадратное пространство, где она, вероятно, скопилась на чем-то достаточно тяжелом, чтобы не растекаться под ней. Кровь свернулась настолько, что, когда предмет был поднят, пол остался чистым.

— Примерно такого размера должен быть футляр для шара для боулинга? Или головы? — В последний раз, когда я видел Джимми, она лежала в деревянном ящике, который открывался спереди, как шкафчик.

— Сумка для головы, сделанная на заказ, — говорит Дэнни. — Для всех ваших нужд в транспортировке черепа.

Односпальная кровать с тонким матрасом и изогнутым металлическим каркасом больше напоминает тюремный шик, чем моду ночлежки. Каркас достаточно легкий, чтобы Дэнни мог приподнять его и заглянуть под него.

— Зацени это, — говорит он, беря в руки перепачканную кровью книгу в твердом переплете.

— Божественный орден королевского герба Великих одиннадцати, — говорит Дэнни. — Что, черт возьми, такое "Великие одиннадцать"?

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, где я видел эту книгу раньше.

— У Рэйчел был такой экземпляр, — говорю я.

— Рэйчел?

— Макманус. Руководила подготовительной школой в пустыне неподалеку от Вегаса.

— О да, я ее знаю. Кажется, я ее знаю. Рыжая, да? Сложена как амазонка? Некоторое время назад работала наемником с ее отцом?

— Да. Николь убила ее вместе с кучей других людей, которых я знал в Вегасе, после того как мы привели к ней Джимми. Я нашел ее с перерезанным горлом и простреленной из дробовика макушкой.

— Это кажется... чрезмерным, — говорит Дэнни.

— Я тоже так подумал. Особенно учитывая, что в другого парня в комнате стреляли из пистолета. Это не дает мне покоя с тех пор, как я это увидел. Я просто не понимаю, что это значит.

— Так почему же здесь есть копия?

Я забираю у него книгу. Пятно крови на ней, отпечаток ладони. Я смотрю на Николь и снова на книгу.

— Я думаю, Николь держала ее в руках, а затем бросила под кровать, — говорю я. — Я думаю, она оставила ее для меня.

— Ты хочешь сказать, что Джимми знал, — говорит Дэнни.

— Возможно. Но, возможно, и Николь. Джимми не мог воспринимать ее очень хорошо. Он знал, где она была, но не обязательно, что она делала.

— Как с тобой?

— Да, за исключением того, что Джимми вообще не может меня видеть”. Или влиять на меня, по-видимому, только косвенно. Я пролистываю несколько страниц.

— Это не просто копия. Я думаю, это копия Рэйчел, — говорю я. — У нее было еще несколько книг, кроме этой. Парсонс, Кроули. Что-то в этом роде.

— Разве Парсонс не тот ученый-ракетчик, который отправился в пустыню и кончил на камни, пытаясь творить магию?

— Да, пытался призвать богиню, — отвечаю я. Джек Парсонс был гением, который занимался ракетостроением еще до того, как появилась наука о ракетостроении. А еще он был психом, купившимся на оккультную чушь Алистера Кроули. В основном потому, что это позволяло ему посещать кучу оргий.

Большинство авторов, пишущих об оккультизме, на самом деле не знают, о чем, черт возьми, они говорят. Кроули и Парсонс, прекрасные примеры. В какой-то момент их пути пересеклись. Парсонс основал телемистическую церковь под руководством Кроули в Пасадене. Телема, это странная смесь верований, которые, кажется, сводятся к одному: много секса. Я понимаю, что это привлекает изрядное количество эротизаторов. Но сама по себе Телема, это полная чушь. Ни капли магии во всем этом нет.

Когда я увидел книгу у Рэйчел, мне показалось, что название "Великие одиннадцать" мне знакомо, но я не мог вспомнить, откуда. На этот раз до меня дошло, и от этого вся сцена стала еще более странной.

— Культ Чёрного пламени, — говорю я.

— Никогда о них не слышал, — говорит Дэнни.

— Это было в двадцатых. Как же ее звали? Мэй... Мэй Отис Блэкберн. Вместе с дочерью проворачивала аферы, выманивала у людей деньги, может, даже убила нескольких. Пыталась воскресить девушку в Венеции. Странная история. Хотя я не уверен, что кто-то из них был магом.

— Большая история?

— Не особо, — говорю я. — Я мало что о них знаю. Жертвоприношения животных, незаконные захоронения, убили пару человек, одну женщину зажарили в печи.

— Они кого-то зажарили в печи?

— Вот такая история, — говорю я. — Какое отношение столетний культ имеет к Джимми?

— И почему здесь книга Рэйчел?

Это еще более интересный вопрос. Дерьмо. Кажется, я знаю ответ. Очень надеюсь, что ошибаюсь.

— Тот парень внизу, — говорю я. — Он сказал, что Николь съехала сегодня утром.

— Он явно ошибся, — говорит Дэнни.

— Я не уверен, — говорю я. — Пойдем проверим.

Когда я получил книгу заклинаний от Николь и Себастьяна, я был в ужасе и заинтригован. Ну, наверное, заинтригован больше, чем что-либо еще. Это была магия, которая была прямо у меня в руках, и, черт возьми, я не собирался ее изучать.

Я собрал все воедино, за вычетом одной важной детали: донора головы. У меня не было намерения доводить дело до конца. В мои планы входило сбежать до того, как дело дойдет до этого.

Потом я облажался и попробовал провести повторный ритуал, потому что никто никогда не говорил, что я умный, и случайно вызвал демона. Без соответствующей жертвы. Мне удалось задержать его, чтобы оно не попыталось меня съесть, но это означало, что если я в ближайшее время не найду голову, которую можно будет отрезать, то с таким же успехом могу предложить свою собственную.