Он умолкает. Все еще злится, но уже не так сильно, потому что он знает: чтобы то не было, сейчас я рядом с ним.

— Ты хочешь меня? — Я чувствую, как его ревнивая ненависть бурлит в моей крови, и от этого улыбаюсь.

— Я всегда тебя хочу, к твоему сведению. А ты? Ты хочешь меня, дорогая? — его дыхание обжигает мои щеки, пускает волну приятных мурашек под кожей…

— Хочу, — отвечаю не дыша. — И что, как думаешь, я опять вру?

Какого-то хрена, я смотрю ему не в глаза.

Черт. Черт. Черт. Подними глаза, Элизабет! Ну же! Они находятся немного выше, чем куда ты смотришь и думаешь о каких-то поцелуях!

— Вижу, что нет.

И в следующее мгновение, я уже не помнила ничего из своих мыслей, когда он обрушил свой рот на мой, жадно и страстно вбирая в себя всю нашу злобную ненависть, выпуская ее через поцелуй.

Я крепко обхватила его щеки дрожащими пальцами, чувствуя, как в подушечках пальцах бьется пульс. В животе трепетали бабочки. В голове взрывались звезды. В груди разрывалось сердце. И я была счастлива, впитывая каждой клеточкой тела эту приятную боль.

Я ведь этого и добивалась.

Я сказала себе, что тогда это было последний раз...Я соврала. Я лгунья. Он прав. Я постоянно вру. Особенно в тех темах, где дело касается его. Мы расстанемся. Мы точно расстанемся когда-нибудь навсегда! Я отпущу его, он забудет меня... Все встанет на круги своя. Но все это будет утром. Сейчас мы должны быть просто счастливы. Радоваться жизни и брать от нее все, что она нам только дает…

Звук молнии. Тоненькие бретельки сами спадают с моих пле, и толстый слой льда вокруг его имени плавится в тепле касаний его рук.

Карстен. Слышу как только несколько раз подряд слетает с моих губ, как заклятие. А затем поцелуи. Горячие. Жадные. Слюнявые. Торопливые. В губы, щеки, шею, плечи...Я жмусь бедрами плотнее к нему, ощущая, как внутри все ноет от этого дикого чувства одиночества.

Я хочу его, мать твою. Сейчас.

Карстен быстро реагирует, хватаясь за рычаг, управляющий за регулировку сидения автомобиля. Места для нас двоих становится чуть больше.

— Ты как всегда неотразима, — шепнул мне на ухо родной голос, накрыв волной мелких мурашек.

Дышать было тяжело. Легкие горели огнем, я вся сгорала изнутри от этих диких, трепещущих во мне двояких чувств.

Я пахла им. Я чувствовала как с каждым вдохом он и его запах глубоко-глубоко проникал в меня. Я дурела с этого, как обдолбанный травкой чувак.

Это было дикостью.

Но это было только с ним.

Я дышу часто, рвано, распухшими губами от поцелуев глотаю воздух как не в себя. Сердце стучит так громко, словно вырывается из меня, и мне кажется, его побег слышен даже в космосе или на другом краю Земли. Карстен смотрит на меня пристально, с ухмылкой, так, что мурашки не сходят с тела. Читает ли он меня таким способом или просто любуется — я не понимаю, но чувствую, что ему это нравится. Карстен заправляет спутанную прядь волос мне за ухо и обхватывает пальцами мою шею, не сильно ее сжимая, но как будто нажимая на какую-то специальную кнопку. Я выдыхаю, прижимаюсь поплотнее к нему, позволяя телу окончательно расслабиться здесь, в его руках, тепле и выветренном парфюме, что пьяняще кружит мою голову. Я хотела его чувствовать сейчас абсолютно везде, начиная с мыслей...

Он — мой.

На это время.

На этот день.

На эту ночь.

Но не на всю жизнь.

Я слышу, как бьется сердце у моего уха из мужской груди напротив и замираю, удивленная этим звукам. Оно еще стучит? Оно оказывается у него есть?

Я поднимаю взгляд; горячая, покалывающая дорожка протянулась от низа живота, от чего, в предвкушении, закололо даже пальцы ног. Его серьезный вид меня больше так не пугал, как в самом начале, хоть и в глубине его глаз, я как будто бы продолжала видеть обрывками разбитое лицо парня, чье имя каким-то образом уже смогло вылететь из моей головы… Наверное, оно было даже к лучшему.

Выжидательная пауза ласковых прелюдий незаметно перешла в абсолютное бездействие. Ухмылка на его губах — была призывом для моих. Его взгляд на меня — мой взгляд также сосредоточен на нем. Его руки не отпускают меня — мои тоже не намерены этого делать. У нас все обоюдно.

— Хочу тебя, — говорит мне до ужаса возбужденный голос, и я словно тут же растекаюсь как лужа по нему.

Я сглотнула, когда он отдернул мне голову, и его горячие губы оказались у меня на шее. Кажется, мы снова начинаем сдвигаться с мертвой точки.

— Ты так пахнешь… — на вдохе произносит Карстен, — ты не меняла духи.

Я бесшумно вздыхаю, ничего не отвечая. Он прав. Я их не меняла. И не собиралась.

— Ты также пахла, когда мы с тобой познакомились. — Я чувствую, как его губы плавно спускаются вниз по сонной артерии к ключицам... — Точно также ты пахла тем же вечером в клубе. — Он целует меня в плечо. — И точно также на утро.

Его слова сейчас звучали, как резкая пощечина, больно ранящая сердце и одновременно вызывающая странное удовольствие.

Проходит секунда. Сплошное мгновение до того, как я срываюсь с места и прижимаюсь губами к его губам, без сил дальше продолжать сопротивляться своим желаниям. Я хватаю пальцами его за щеки, ощущая под чувствительными подушечками небольшую, твердую щетину, притягиваю его к себе еще ближе, держу, как будто сомневаюсь, что внезапно он сможет меня оттолкнуть.

Его губы безжалостно сминают мои в порыве страсти до знойной боли; зубами ударяясь друг об друга, кусаясь в моментах и пробуя на вкус кровь друг друга, мы целовались до упоения сквозь боль, заменяя ее острой нежностью. Сквозь этот поцелуй я отпускала все: обиду, злость, боль, страх, — позволяя заново сердцу забиться в новом ритме жизни: сумасшедшей, легкой, беззаботной и простой, отдающей тонким запахом древесины, дорого коньяка, чем-то забытым, но родным.

Мы оба какого-то черта тянем время. Что мне надоело.

Все эти до ужаса долгие поцелуи, нежные прикосновения и взгляды — чересчур интимны, и это меня пугает и заставляет думать, что это может быть нечто большее, чем должно быть на самом деле…

Я хватаюсь руками за рубашку и одним резким движением развожу застегнутые края в стороны, не обращая внимания на треск и полетевшие в лицо пуговицы. Прижимаю вспотевшие ладони к гладкой груди, глазами жадно исследуя каждый дюйм рельефного мужского тела. Плечи, руки, напряженные косые мышцы живота...Боже, я смогу кончить только глядя на него!

Я глубоко вздыхаю, ощущая, как по венам бежит сплошной адреналин.

— Мне так нравится как реагирует на меня твое тело. Оно меня не забыло. — Довольно говорит он, прижимаясь губами к моему уху.

Я закусываю нижнюю губу, наблюдая за ним из-под ресниц, тихо постанывая. Пальцы не успокаиваются, и, пока его смиренно время от времени сминают мои ягодицы, мои же парят над его обнаженным торсом, вжимаясь в каждую выпуклую вену.

Черт, он прав: мое тело не забыло о нем.

В секунду я справляюсь с ремнем на его брюках, и также быстро расправляюсь со своим платьем (не без его помощи конечно), задирая его до самой талии, неприлично оголив себя и открыв вид на свое откровенное белье.

— Не уж то, готовилась? — нагло прикусив уголок рта, заговорил мой бывший супруг, бегло продолжая оценивать меня глазами. — Хотела с кем-то переспать? — спрашивает он, расплываясь в пакостной улыбочке, а я, молча возмущаясь и устраивая дискуссию в своей пустой голове, замираю в воздухе моментально, задерживая на коротком вдохе дыхание, как только его пальцы касаются меня там…

Я не дышу. Это вообще как-то возможно, когда, черт тебя побери, тебя уже пытается довести до оргазма мужчина, который прекрасно знает все твои самые чувствительные точки на теле?

Карстен не отрывает от меня взгляда, совершая каждое свое движение под своим контролем и глядя на меня. Я чувствую, как двигаются его пальцы между моих складок, они заигрывают со мной и до ужаса сильно возбуждают.

— Ч-что ты тво… — всхлипнула я, задыхаясь от собственных стонов. Веки тяжелеют, наполовину закрывая мне вид.