— Ай! — все удовольствие стремительно рассеялось в незначительной мимолетной боли, пронзивший нижнюю часть тела. — Ты обалдел?!

Гневно пнув пяткой в рядом лежащую ногу, замахиваюсь локтем, чтобы ответить на мужскую шалость подобным жестом, как вдруг, не успевая ни вымолвить какое-нибудь колкое словечко, ни как следует вмазать, оказываюсь прижавшей сверху широким торсом. Да что широким, огромным! Обездвижив меня, Карстен склоняется к моим губам так низко, удерживая свой вес на полусогнутых руках, что я невольно поджимаю губы, дабы первой не поддаться соблазну. Его глаза интригующе блестят во тьме, а ухмылка на устах так и тянет к себе для поцелуя. Но я держусь.

— Может правда займемся чем-нибудь другим? — хитро играет бровями он, качая головой, чтобы смахнуть с глаз волосы.

Я отвечаю на его провокационную ухмылку легкой полуулыбкой, игнорируя нарастающее желание коснуться его губ. Кидаю быстрый взгляд на его ямочки на щеках, приоткрытые губы, и заново смотрю в бездонные глаза, с четким понимаем того, что он делает меня слишком безвольным человеком, который не способен контролировать ничего вокруг рядом с ним. Мой разум и инстинкт самосохранения отключался всегда, когда на горизонте появлялся мой законный муж. Мне не требовалось больше волноваться ни о чем, кроме как того, чтобы не напасть на него и не сорвать одежду на людях, на глазах сотни девушек, считавшей меня соперницей.

Обвив сильную шею руками, скрещиваю ноги за спиной, прижимая к себе ближе. На место расслабленной неге пришло нарастающее возбуждения, ярко ощущающееся в животе, как наподобие воздушных бабочек. Только вместо бабочек там горели пламенные лепестки алых роз. Горько вздыхая, так, чтобы грудь коснулась его, поддаюсь вперед, но, не спешив радовать жарким поцелуем, осторожно касаюсь оттопыренной нижней губы кончиком языка, обратно падая на диван.

— Нет. — Гордо заявляю я, ощущая, как на устах проявляется победная улыбка.

Сердце в груди резко подскочило, простучав песню победы над самой собой, и, возликовав своей маленькой проделанной работой, на эмоциях радости, я все же оставляю быстрый, как бы извиняющийся, поцелуй на мужских губах. Его хмурый взгляд моментально рассеивается под дымкой надежды, но, прикрыв рот ладонью, я отворачиваюсь от него к телевизору, нацеливая все внимание на фильм, словно понимаю о чем он идет.

— Твое любимое слово. — Невзначай подметил Карстен, когда понял, что интересное продолжение после поцелуя его не ждет, и, обиженно хмыкнув себе под нос, упал обратно на свое место за меня. Его рука машинально обернулась вокруг моей талии, уверенно зажимая в своих объятиях, от чего в сердце что-то не примечательно екнуло. «Мелочь» — подумала я, — «но такая значимая».

Негромко рассмеявшись, я ловко перевернулась на живот, будь уверенной в том, что Карстен меня крепко держит. А после, также ловко оседала его бедра, уперевшись ладонями в грудь. Поглаживая через ткань белой футболки упругий пресс, жду, когда же он взглянет на меня. Но Карстен даже не подает никакого виду на мои ласки — специально повернулся в пол-оборота к экрану и только и делал, как корчил нос. Тогда я быстро поцеловала его в щеку, а он, козел, дернул плечом и что-то пробубнил недовольно под нос, как будто бы изображая меня!

— Я так не делаю! — Грозно шепнула я, и отчаянно, несильно, ткнула указательным пальцем в бок, кладя потяжелевшую голову ему на грудь.

— Иногда делаешь, — с веселым смешком отвечает он, натягивая плед мне на плече.

Я ничего не ответила. Вместо этого на подсознательном уровне хмыкнула и дернула правым плечом, от чего Карстен громко рассмеялся, повеселев, а я осознала, что все же он меня чертовски хорошо знает, и нахмурила брови.

Пробежавшись незаинтересованным взглядом по красочным отрывкам фильма, которые промелькнули перед глазами (меня никак не вдохновлял на просмотр фильм, половину которого я добросовестно пропустила), я посмотрела на обручальное золотое кольцо на пальце, что в искусственном свете красиво переливалось в бликах, радуя глаз. Прошла неделя после нашей росписи, а я никак не могу налюбоваться этой значимой мелочью на своем пальце, твердящей мне о том, что я — жена.

Я жена. Ни девушка, ни подружка, а жена. Счастливая и любимая, окруженная одной заботой. Раньше, я даже не думала, что такая по сути странная формальность может сделать из тебя счастливого человека. Но сейчас, я уверенно могу заявить самой себе из прошлого: «Дорогая, да! Это делает людей счастливым, представь, вот маразм.»

Покручивая тоненькое золотое колечко, обернутое вокруг безымянного пальца, и глупо хихикая, вспоминая нашу первую встречу с Карстеном, даже не замечаю, как его пальцы осторожно подкрадываются к моим, переплетаясь между друг другом.

— Все шикарно смотрится, — вдруг сказал мой муж, подумав, что я опять начала сомневаться в выбранной бижутерии.

— А я и не говорила, что плохо. — Шутливо ответила я и подняла голову, встречаясь взглядами.

— Сомневаешься? — неожиданно спросил он, повергнув меня в странное состояние ступора.

Я на секунду округлила глаза, в изумление уставившись на него. «Что за глупый вопрос?» — хотела возразить, но, вместо этого, решила поиграть на нервишках любимого . А почему бы и нет?

— Не зна-а-аю, — заговорщически протянула, выгибаясь навстречу. — А ты? — прошептала на ухо, касаясь мочки уха.

— Нет. — Жестким тоном отрезал он, заставляя обратно посмотреть в глаза. — Не люблю сомневаться в своих выборах.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Когда начинаешь сомневаться в ком-то или чем-то уже говорит о лицемерие твоего выбора. Сомнение — это всегда нет, запомни. — Выдержав театральную паузу, он продолжил: — Если выбираешь плыть, то не сомневайся, что ноги отвалятся. — Карстен усмехнулся, показывая моему вниманию обворожительную ямку на щеке, на которой я сконцентрировала внимание.

Я смысл то его слов особо не поняла. Смотрела, как заколдованная на него, любовалась, и не понимала, что такого он нашел во мне, такой, кажется, обычной девушке, с кучей тараканов в голове, не с самой восхитительной внешностью и фигурой. Мне вообще казалось, что для такого, как он, я выгляжу слишком простенько. Не так, как положено. По какому принципу парни выбирают себе девушек и жен — я не знала, но с надеждой верила, что их заставляет выбирать великое чувство — Любовь. И верила, что именно оно как раз выбрало нас.

Сглотнув слюни, пялясь на его рот, чувствуя, как жар в груди топит всю мою выдержку. Я так сильно смяла пальцами его футболку, что аж заныли костяшки, посылая в мозг сигнал боли.

— Поцеловать меня хочешь? — саркастически поинтересовался Карстен, обнажив ряд ровных зубов. А я так и захотела ущипнуть его за что-нибудь такое, чтобы он замолчал и не стал задавать глупых, очевидных, вопросов.

— Да. — Резко и коротко отвечаю я, приподнимаясь. — Нельзя?

— Коне… — Но я не дала ему договорить.

Стремительно сократив расстояние между нашими лицами, я заткнула его рот уверенным, чуточку наглым, поцелуем. По телу пронесся электрический разряд, а вместе с ним и приятная волна удовлетворенности. Карстен тут же притянул меня к себе, мертвой хваткой вцепился пальцами в бока, и, поспешно приподнимаясь из полулежащего положения, уперся в мягкие подушки сзади, откинув несильно голову назад. Не позволяя ни на минуту прервать наш чувственный поцелуй, я обхватила ладонями его щеки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Одежда мешается, и кажется ненужной, но мы понимаем: сейчас не время ее с друг друга срывать с треском. Губы горят, сердца гулко бьются в унисон напротив друг друга, выстукивая общую песню о поцелуях в ночи под тихие звуки дождя. Когда дыхания начинает не хватать, а тягостная боль в груди начинает вызывать сильный дискомфорт, мы начинаем останавливаться, приходить в реальность. Тяжело дыша, смотрим друг на друга с сумасшедшими глазами и мокрыми губами, чувствуя, как из груди вырывается сердце.

Прижавшись всем телом к нему, как к огромной подушке, положила голову на плечо, все еще ощущая вкус его губ у себя на губах, и прошептала: