— А ещё говорят, это дети дороги не любят разводить церемонии, — артист размышлял над чем-то. — Знаешь, непременно скажу об этом в своем следующем выступлении. Когда облава пройдет.

— И получишь ещё одну порцию возмущения благонамеренных граждан, — фыркнул Дик, мол, не жалуйся, сам напрашиваешься.

— И бурные аплодисменты всех остальных, — вполне серьезно ответил артист. — Их, как правило, больше. Если так, я согласен, в этом есть смысл.

— Значит, за твою кровь платят аплодисментами. Мда, хоть что-то! Мне, в лучшем случае, достаётся только "спасибо". Это далеко не так весело. Один выступаешь?

— С сестрой. Но сегодня, вообще-то, нас собралась большая труппа. Объединились со знакомыми, чтоб не мешать друг другу.

— А сестра где?

— Не знаю. Оставил ее на том краю площади, возле фургона. Сам ушел зазывать народ. Встретил цирковых мальчишек. Мы тоже хотели "причесать" площадь, вроде "гребешка". Но наткнулись на городские "зубцы". Одна тетка на нас указала. Разбежались. Но отметину я получил ещё до того, просто так. А ты сколько в дороге?

— Первый год.

— Ни за что б не подумал, — уважительно оценил артист. — Ты рассуждаешь слишком… не знаю, уравновешенно, что ли? Будто вырос в дороге. Или на войне…

— Так и есть. Можно сказать, всю жизнь провел на войне, хотя не покидал дома. И всегда мечтал о дороге, сколько себя помню. А сам — давно?

— Три года. Как родители умерли, так мы и оказались на улице.

— Долги?

— Угу. Налог на войну. Голод. Я пытался развеселить сестру, а мне бросили монету. Так я понял, что чего-то стою.

— И сколько, для первого раза?

— Пять грошей.

— Неплохо! Не видел, но верю, что у тебя настоящий талант. Но уже осень… Зимой вы куда деваетесь?

— Иногда уходим далеко на Юг. Там зима не такая, только дождь иногда, но дороги не закрываются. Понимаю, для тебя это будет первая зима… Всегда можно остановиться в трактире. Где тебя застанет конец сезона, там и проживешь зиму. После бала, когда идут первые ураганы, можешь стучаться в любую дверь, везде пустят. Не принято отказывать в приюте зимой. Но лучше выбрать заранее. А то помню один трактир… Кого только не принесло. К весне все друг друга уже ненавидели. Драки с ножами, истерики, заговоры, война разных компаний. Там бандиты жили, весело — не то слово. Но тебе, наверное, это не страшно, — артист глазами показал на меч Дика. — Лучшие зимы среди своих. Правда, говорят, в стране фей царит вечное лето, но это крайний вариант.

— Там красиво, — невольно заметил Дик.

— Наверняка! И моей малышке там бы понравилось. Но оттуда можно и не вернуться, а вот этого я не хотел бы.

— Я тоже. Спасибо за совет. А когда будет бал?

— В конце месяца. Он устраивается по погоде. В последние теплые дни. Точнее, в последние две золотые недели. Эта ярмарка уже относится к балу. А Осенним балом называют или три последних дня, или самый последний, когда пары танцуют в лесу. Ты узнаешь, когда зазвучит колокол. Это значит, до конца сезона дорог осталось три дня. После, мгновенно нагрянут холода. Птицы не зря заранее улетают. В первый день устраивают большую охоту на крылатую дичь.

— Помню, — Дик с грустью вспомнил осеннюю охоту в замке. Отец непременно брал их с собой в лес, учиться стрелять из лука и слушать колокол. — В эти дни обычно проводят большой турнир…

— А ты будешь там?

— Даже не думал, — растерялся Дик. — Разве странники принимают участие?

— А как же! — возмутился таким невежеством странствующий артист. — Ты-то должен знать, насколько ваши доспехи лучше железок! Братство Дороги всегда первое в Большом турнире. Если сам не хочешь участвовать, хоть посмотри! Представление того стоит.

— Хочу участвовать, — загорелся Дик. — Значит, будет общий турнир, для всех?

— Ну, да. Где-то возле Города. Похоже, нам по пути?

— Возможно. Во всяком случае, увидимся там. Ещё раз спасибо.

— Да не за что. Будь осторожен. Молодые вельможи часто требуют битвы насмерть. Хорошо, что сейчас почти все на войне. Знаешь многих рыцарей братства?

— Немногих. Но теперь познакомлюсь.

— А его ты хоть раз встречал? — как о главной тайне спросил артист. Но Дик не понял.

— О ком ты?

— Будто не знаешь! Ты ведь тоже рыцарь, должен слышать о нем! Тебя как зовут?

— Дик.

— Вот видишь! — обрадовался собеседник. — Я — Марик. Я о нем же, настоящем и говорю!

— А!.. Да, кое-что слышал. Но мало хорошего.

— Например? — разом ощетинился Марик. — Ну-ка, что там болтают?

— Что характер у него тяжелей, чем рука, а язык острее, чем меч.

Артист одобрительно засмеялся, явно прикидывая, что и эти слова можно повторить публике.

— А ещё?

— Что за свою драгоценную "шкуру" он любую королевскую мантию зубами порвет.

— Это верно! Но она одна стоит сотни мантий! Ещё?

— Что его нельзя заставить свернуть с пути. Он похож на стрелу или камень. о его нельзя заставить свернуть с др будет повторить пуьлике. кп пустят. аждую неделю пишет на него доносы, и раскланиваться, пущенный рукой безумца. И летит, пробивая любые стены, причиняя только боль всем, кого встретит.

— Вот уж нет! — возмутился Марик. — Насчет дороги, это правильно, он никогда не свернет, я надеюсь! И сейчас он не стал бы отсиживаться здесь, как мы. Он-то не боится облавы!

— Почему?

— Да кто его остановит? Он как комета!

— Откуда знаешь эти слова? — нахмурился Дик.

— Из одной истории. Будет время, потом расскажу. А пока твоя очередь! Что ты знаешь ещё?

— Что свое звание он получил нечестно, шантажом вынудив Трех принцесс посвятить его в рыцари. И ужасно вел себя, несмотря на их доброту.

— Нет, они заслужили! Это я как раз слышал. Он уже прошел боевое крещение, а принцессы отшивали его, как мальчишку!

— Ну, а кто он? Девчонка? — Дик не сдержал смех.

Но Марик не оценил шутки.

— Он — мальчишка в высоком смысле. И останется таким навсегда. Этого, говорят, никому в мире не удавалось.

— Ему пока тоже не удалось. Он в дороге первый год, как и я.

— Сравнил! — Марик не допускал и мысли, что собеседник может обидеться, приняв это сравнение всерьез. — Я мечтаю увидеть его на турнире!

— Думаешь, он будет там?

— Должен!

Дик закусил губу.

— А ещё слышал, — медленно сказал он. — Что с чувством долга он совсем не в ладу. И никогда не делает того, что не хочет.

— Но ведь ты хочешь побывать на турнире!

— При чем здесь я?

— При том, что ты услышал о нем только что. И я хочу! И любой захочет, у кого есть такая возможность. А у кого нет, тайком мечтают о ней. Он не может пропустить свой первый Большой турнир. Его слишком ждут все. А Дик всегда появляется там, где он очень нужен.

— Вот уж это вранье. Откуда он может знать, где он нужен?

— Призвание! Зачем оно, думаешь? Чтоб мы делали то, что нужно, даже если сами не понимаем этого. С тобой разве такого не было? Идешь куда-то, думая, что выбрал дорогу сам, а потом понимаешь, что она тебя выбрала. Что всё подстроено свыше. Было?

Дик кивнул. И схватил Марика за руку, призывая прислушаться. Рядом творилось что-то недоброе. Копыта процокали и остановились. На зеленом занавесе шевелились и сгущались тени.

— Бежим! — Дик мгновенно рассек мечом натянутый брезент сбоку, возле стены. Они вылетели наружу в тот момент, когда чужой меч уже распорол зеленую ткань с другой стороны. Не слыша криков, не оглядываясь, они нырнули под соседний открытый прилавок, мимо тележки холодных напитков и за угол, выскочив с площади. Отдышавшись в тени подворотни, осторожно выглянули на улицу.

— Идем? — спросил Марик.

— Нет. Пройдем двор насквозь и вернемся с другой стороны.

Проскользнули квадратный внутренний дворик, прячась за арками и деревьями, и с самым беспечным видом вышли на площадь, точно зная, что волна облавы с этого края уже давно схлынула. Теперь Марик вел Дика за руку, уверенно лавируя между прилавками, пробираясь к тому месту, где оставил сестру и друзей.