Дик уклонился. Вторым ударом принц плашмя стукнул его клинком по плечу.
— Ладно… Господа, прошу вас в свидетели, — громко обратился к присутствующим Дик, продолжая уворачиваться и не доставая из ножен меч. — Сегодня утром в лесу сам вызвал его высочество на поединок. Он отказался! Сейчас, пригласив меня в свой дворец, его высочество дал мне слово, что я под защитой его гостеприимства. Однако… — Дику пришлось прервать монолог, чтобы прокатиться по паркету, уходя от удара. Принц уже не разбирал, держит он меч плашмя или рубит лезвием. — Вы же видите… теперь его высочество уговаривает меня принять вызов. Помню, разумеется, что я гость и нахожусь в безопасности… проклятье! — Дик схватился за ухо, которое ему терять совсем не хотелось. Другой рукой он уже выхватил меч. Как только принц услышал звон скрестившихся клинков, он успокоился и надеялся на нормальный бой. Но меч мгновенно выпорхнул из его руки.
— Что? — вырвалось у Велеслава. — Ты посмел напасть на меня?
— Когда это? Одновременно нас вооруженными никто не видел, мы не дрались, верно?
Окружение принца разразилось невежливым хохотом, забыв, что им лучше поддерживать своего предводителя, а не его противника. Велеслав покраснел и решительно поднял меч.
— Защищайся!
— Если вы так настаиваете… — Дик вступил в бой, но сам не провел ни одной атаки. Отбив очередной выпад или серию выпадов принца, он отступал и ждал следующего нападения, точно на тренировке. Но получилось так, что сражаясь, Велеслав постоянно находился спиной к трону своего отца. И во время атак принц не стоял на месте. Он то бросался вперед, то резко отступал. Отступая, он споткнулся о ступеньки трона, не удержался и сел на паркет. Дик ждал, пока противник встанет, в зале смеялись. Пытаясь встать, Велеслав наступил на свою мантию и рухнул снова. Маркиз Эвель прежде думал, что это его черный день, но в тот момент понял, что сегодня один из удачнейших дней его жизни. Он пытался подавить смех, чтобы не злить принца ещё сильнее, но слезы текли у него в три ручья. Да и остальные вокруг не сдерживались.
Велеслав ринулся в новую атаку, но, как часто бывает, излишние эмоции вредят точности руки. Он промахнулся, не удержался на ногах и рухнул на четвереньки. Обернулся к противнику и, не вставая, пытался поразить его снизу. Дик вынужденно парировал. Меч принца отлетел далеко.
— Может, довольно? — Дик протянул руку, желая помочь противнику встать. Велеслав шатался, как пьяный. Впрочем, он в лесу был навеселе, так же как ближайшие его приятели, но свежий ветер и скачка, казалось, бесследно развеяли его хмель. Сейчас голова наследного принца пылала безумием. Падение только подбросило хвороста в огонь его прежнего плана. Удивительно, как хитроумие, несдержанность, буйная горячка и холодное самообладание сочетались в одном юноше, во сне казавшемся, вероятно, очень милым и безобидным созданием. Дика это не удивляло. Он уже видел драконов и по себе знал, что человек порой бывает коварнее и страшнее.
Не замечая протянутую руку, принц встал, как будто полностью успокоившись. Естественно, ведь он добился чего хотел, пусть и заплатив немалую цену.
— Ты посмел напасть на королевского наследника, угрожая ему оружием при свидетелях, в его собственном городе, его дворце, у подножия его трона…
— …по его же собственной просьбе, высказанной в присутствии этих многих свидетелей! — беспечно передразнил Дик.
Глаза молодого принца зловеще сузились:
— Думаешь, хоть один из них подтвердит твои слова и посмеет опровергнуть мои, если дело дойдет до королевского суда? — Велеслав обвел своих подданных взглядом, от которого смех замер. Все старались сжаться и стать наименее заметными. Только Дик не пытался исчезнуть, ему некуда.
— Нажалуетесь отцу, что какой-то мальчишка победил вас в честном бою? Или скажете, что я дрался нечестно? Но ведь всё равно победил… Король назначит нам испытание, и придется вторично потерпеть поражение, но теперь на глазах у папочки. Или думаете, вам повезет в другой раз? Прошу… — Дик выразил готовность повторить опыт.
Принц с надменной улыбкой покачал головой:
— Нет, не думаю. И отца вмешивать ни к чему, ты прав. Тем более, что король сейчас далеко и вернется не скоро. Сам назначу тебе испытание, поскольку я сейчас в городе верховная власть, а ты действительно угрожал мне оружием и сделал бы это снова, если бы мог. Но теперь ты не сможешь… Стража!
Стоящие у дверей стражники, наблюдавшие поединок, шагнули к Дику и оградили его от принца. Гость оказался в плену сомкнутых пик. Велеслав с деланной жалостью торжественно огласил приговор, чтобы все в зале слышали:
— Наш гость, которого я пригласил во дворец как друга, как это ни прискорбно, нарушил закон гостеприимства и обнажил против меня свой меч! За это он лишается права неприкосновенности и будет навеки изгнан из нашей столицы. А перед тем передан в руки палача и наказан плетьми на всех углах города, в назидание моим честным подданным… Вы хотели что-то возразить, рыцарь?
На лице Дика столь явно читалось удивление, что принц не удержался от ехидного вопроса. Но вместо гостя возразил пожилой герцог Лем, первый советник короля, оставленный присматривать за принцем с полномочиями близкими к регенту.
— Позвольте мне, ваше королевское высочество, выразить некоторое сомнение в законности приговора…
— В чем дело, старик? Разве закон против изменников не одинаков для всех?
— Ваш гость не может считаться изменником, поскольку не является вашим поданным. Кто не давал присяги королю, не может ее нарушить…
— Так что же? — самоуверенно возразил принц. — Закон об изгнании годится и для моих подданных, и для пришлых бродяг. Он всё равно злоумышленник против королевства, если угрожал моей жизни!
— Но, ваше высочество, наш гость дворянин…
— Неужели? — принц взялся за подбородок, смерив Дика недоверчивым взглядом от растрепанной макушки до мягких сапог. — С чего вы это взяли, Лем? Насколько мне известно, Братство Дороги принимает в свои ряды любого, не заботясь о чистоте его крови и происхождения. И знакомство с плеткой для них вполне привычно. Но если вы настаиваете, дорогой советник, мы заслушаем доказательства, — он милостиво кивнул герцогу, поощряя его вопрос к гостю.
Лем подошел ближе к Дику и сказал тоном старшего и опытного царедворца, подающего добрый совет:
— Господин рыцарь, если вы принадлежите к дворянскому роду, прошу вас привести доказательства. В противном случае, вы рискуете подвергнуться казни простолюдинов. И хотя бывают исключения в законах, при которых даже благородство предков не защитит ваши плечи от удара бича, всё же настоятельно советую вам предъявить доказательство. Есть три пути: кровь, меч и слово. Чем желаете воспользоваться?
— Ничем, — твердо ответил Дик. — Если рыцарского звания недостаточно, никаких особенных привилегий от вас мне не надо.[1] Поступайте так, как поступили бы с любым другим. Это решение принца. Пусть оно будет на совести его высочества.
— Ваше высочество!.. — обернулся герцог Лем. — Я предупреждаю, что буду вынужден сообщить королю о вашем самоуправстве!
По залу прошел шепот робкой поддержки советника и осуждения двух мальчишек, показывающих характер с таким риском для окружающих. Ведь приезда короля ещё надо дождаться… А принц — вот он. И, как обычно, неизвестно, когда он страшнее, когда расположен шутить, или когда всерьез жаждет мести.
В глазах Велеслава горели недобрые огоньки, когда он оторвался от изучения лица Дика и перевел взгляд на старика советника. Но голос его прозвучал сладко и преувеличенно вежливо:
— А при чем здесь я, Лем? Закон принял ещё мой прадед, когда строил город! Если вы настаиваете, чтобы я считал нашего гостя человеком благородного звания, я не спорю. То, что он рыцарь и носит именной меч, не вызывает сомнений. Но в законе о публичном изгнании ясно сказано, что преступник обязан унести на себе знак королевской власти. Вы полагаете, поставить клеймо с нашим гербом будет более милостиво? Но это же глупо! Вы сами справедливо заметили, что наш гость не является нашим подданным. Какой смысл выжигать ему на груди клеймо города, гражданином которого он никогда не был и этот герб для него ничего не значит?!
