— Слушай, знаешь трактир Ялицких? — обратился он к первому встреченному в лесу охотнику. — Да, здесь рядом. Пожалуйста, передай Миле, буду ждать ее на берегу реки, возле старой сосны с дуплом. Буду здесь до ночи, пусть придет, когда сможет…

Мила примчалась всего через полчаса. Подбежала к искривленной ветром сосне, беспокойно огляделась по сторонам. Радостно бросилась навстречу, заметив Дика чуть подальше, на опушке леса.

— Как же я волновалась! Но ты молодец: обещал предупредить, с кем идешь на битву, и сдержал слово. А увидеть тебя даже и не надеялась! Думала, пришлешь весточку о победе, и то хорошо.

— А если бы не прислал?

Мила улыбнулась уголком губ и опустила голову, хорошо понимая, что значило бы долгое отсутствие новостей. Они с Диком уселись под деревом. На солнышке, но так, чтобы издали их не видели.

— Как твоя рука? — заботливо поинтересовалась Мила.

— Двигается. Твоими стараниями, всё прошло.

— Мне снилось, что тебя чуть не задушила большая змея. Рассказывай, что там с этой колдуньей?

— Расскажу, при одном условии. Ты не передашь это по эстафете.

— Подробностей?

— Нет. Ничего. Ни слова о том, кто был в Глинладе.

— Об этом знает тот, кто принес тебе просьбу о помощи, — напомнила трактирщица. — Об этом знают все дети, которых ты спас. Они расскажут дома…

— Кто им поверит? То, что колдунья крала детей и исчезла, узнают, это трудно скрыть. Но… — Дик напряженно покрутил головой, глядя в глаза подружке.

Мила осторожно коснулась ладонью его лба.

— Ты весь горишь. Нервная лихорадка. Тебе очень плохо?

— Я убил человека.

— С драконом было так же?

— Она хуже дракона! — глухо ответил Дик, закрыв лицо руками. — Можешь что-нибудь придумать? Лекарство...

— Жди здесь, — юная врачевательница живо вскочила на ноги и побежала домой.

Дик со стоном уронил руки и смотрел в небо, прислонясь затылком к сосне, пока девочка не вернулась.

— Держи! — Мила протянула ему маленький мешочек, похожий на кошелек. В нем шуршали измельченные душистые сухие листья и веточки. — Это трава забвения. Будешь заваривать по щепотке каждый вечер. Чтобы получилась кружка чая.

— И всё забуду? — Дик подбросил мешочек в ладони, прикидывая, на сколько вечеров хватит лечебной травы.

Мила снисходительно погладила его по руке:

— Ты ничего не забудешь, Дик. Но, пока пьешь отвар, тебе не будут сниться сны. И время за ночь промчаться в десять раз быстрее, чем на самом деле. Каждое утро воспоминания будут отступать всё дальше, и скоро тебе станет казаться, что всё плохое случилось много лет назад. Говорят, время — лучшее лекарство… Во всяком случае, лучшего у меня нет.

Дик слегка улыбнулся, глаза остались печальными, и вложил траву забвения обратно в пальцы Милы.

— Благодарю. Оставь для тех, у кого горе. Кому она нужнее. Из-за какой-то ведьмы не откажусь ни от своих поступков, ни от снов. Мне надо помнить всё как можно четче. И если снова придется выбирать, пусть кто-то дальше убивает и сеет страх и горе, пусть дальше мучает людей или я должен остановить его, то пусть лучше мне будет плохо, чем многим людям. Меня оплакивать некому. Жаль, что всё так… но я переживу. Хотелось бы уметь остановить зло как-нибудь иначе… но мне дан только меч.

— Тоже хотела бы в жизни не видеть ран, — Мила[5] сидела рядом, плечом к плечу. — Или хотя бы уметь убирать их бесследно одним движением. Но кожа у людей не ластиковая и, так или иначе, они пока смертны. Что ж делать? Почему ты не хочешь зайти к нам, отдохнуть? Мама и папа будут очень рады.

— Для меня лучший отдых, вообще не видеть людей, — засмеялся Дик. — Ведь среди них столько нуждающихся в защите!..

(конец истории)

____________________

[1] (от составителя) Это закон физики нормальных миров: вещь, лишенная смысла существования, как мертвые тела, пыль и мусор, не представляющий ни для кого на свете ценности, очень быстро распадается на атомы. Из-за этого отсутствуют многие виды паразитов и микроорганизмов, отвечающих за распад тканей в Мире-без-Чудес. Стоит иметь в виду, что тут нет моли, червивых яблок, источенных жучком стволов деревьев и т. д. Нет домашних паразитов и очень редки комары, хотя есть пчелы, муравьи, бабочки и пауки.

[2] (прим. Лины) Я всегда считала, что Моргана говорила правду. Она таким жутким образом пыталась найти свою половину. Но когда после очередного объяснения ответное чувство в ее сердце не возникало, злилась и убивала мужчину. Жажда полной власти над другими истребила в ней всё человеческое. Дик говорит, даже ходило предсказание, что убить ее сможет не мужчина и не ребенок. Поэтому их она не боялась. Но отчего она похищала девочек? Ведь должна бы в первую очередь опасаться их. Я бы ей устроила, попадись мне эта колдунья!!!

(от составителя) для читателей "Панголина". Если бы Линочка могла выразить все свои чувства по поводу того, что Дик, через более чем тысячу лет, встретил последнюю из рода Морганы, здесь бы не хватило места для других слов. К счастью она не взяла книжку с собой в степь и таким образом не могла делать пометки о событиях шестой книги и дальнейших.

[3] (прим. Лины) В тот момент Дик не думал о том, что у Морганы остались младшие сестры и от них произойдет великий колдовской род с наследованием по линии дочерей. И со многими из них Дику ещё придется сталкиваться, потому что желание убить его или заполучить в свою власть передавалось у них в крови по наследству. Убитая колдунья будет занесена в учебники и летописи под именем Морганы Первой. И в каждом поколении будет рождаться новая Моргана, названная в честь пра-тетушки.

(от составителя) для читателей "Панголина". К счастью Лина не могла оставлять комментарии после выезда в степь. Иначе красочно высказалась бы о встрече с наследницей рода, пра-племянницей легендарной колдуньи, известной им с Диком как "Мэгги".

[4] (прим. Лины) той же осенью Дик получил приглашение на свадьбу Алны и Роби, но не смог побывать там. Он вернулся в Горностаи позднее, когда у Силаны уже родилась племянница Дикана. Впоследствии Силана стала хозяйкой "Пятака" и вступила в братство. Руины башни на острове у разлива реки сохранились как памятник. Их можно увидеть до сих пор, сильно заросшие мхом. Детей по-прежнему тянет туда, это любимое место игр многих поколений юных хуторян.

[5] (прим. Лины) Мила Ялицкая всегда мне исключительно нравилась. Она занимает почетное место среди моих самых любимых героев "Приключений". Если бы она не предупредила Дика о змее, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Я мечтала стать на нее похожей, вернее, стать для Дика кем-то таким же близким. И недавно Дик сказал, что я очень похожа на Милу — его первого личного лекаря, самую строгую подругу. Но Дик так сказал потому, что я часто делаю ему очень больно, чтобы потом стало легче. И, в отличие от меня, Мила во время своих операций никогда не резала ему душу. А я, по словам Дика, "занимаюсь этим при всяком удобном случае и без наркоза!"

Кстати, я узнала, Мила сдержала слово, история о Моргане стала полностью известна только через много лет. Когда собиратели историй о Дике обратились лично к госпоже Ялицкой. Ведь слишком многие знали, что эстафету перед битвой Дик отправлял ей.

Сейчас, пока Дик в "рыцарском отпуске", я ему предлагала траву забвения. В долине ее нет, но можно достать. Оказывается, Дик ее никогда не пил. В самом большом горе он предпочитал помнить. А сейчас хотел бы, да нельзя. Это опасный дурман, ею можно отравиться и впасть в неживой сон. Дику именно этого и хочется, он боится, что не сможет соблюдать меру, будет пить до полного забытья. Говорит: "Что толку? Дальше, чем в другой мир память не отодвинется".

А теперь, когда Ластик лечит зависимость от эликсира послушания, Дику тем более нельзя подавать пример слабости. Дик знает, что такое дурман: стоит попробовать и не сможешь остановиться. А несвободу он ненавидит больше, чем свою память.