— Я позвала его, потому что вы все!.. — Силана безнадежно махнула рукой, расплакалась и убежала. Решив, что пяти минут ей хватит, чтобы умыться и немного придти в себя, Дик выждал время и пошел вслед за ней.
Девочка сидела на перекладине лестницы ведущей на сеновал, как курочка на насесте. Дик прислонился рядом.
— Рассказывай.
— Они мне не верят, — слезы хрипло царапались в ее горле.
— Знаю. Но сам тебе верю. Иначе бы не пришел.
— Тебя зовут Дик? Ты такой же как Алан, только у него нет меча. Он с друзьями хотел найти то, что крадет детей со всей округи, но сам пропал. Наверное, оно их забрало. Но Алан живой, я знаю. Он снился мне, и я всегда чувствую, когда взрослые говорят неправду. А они говорят, что мальчишки заблудились в лесу. Но это ведь чушь! Мы знаем этот лес не хуже, чем свою комнату. И у нас есть знаки на кустах и стволах деревьев, чтобы не заплутать. Так вот, я точно знаю, что Алан и мальчишками пошли по главной просеке и дошли до самой развилки, где с одной стороны Черный бор, а с другой — поворот на Крагу. И они отдыхали на большом пне — я видела их знак. А потом… больше никаких следов. А ведь это не тропы, а большие дороги, где телега проедет. Там нельзя заблудиться. Они прямо оттуда пропали, как сквозь землю провалились. Но мы искали ход, ничего там под землей нет! — Силана исподлобья глядела на Дика, мол, тоже не веришь?
— С кем ты ходила искать следы?
— Вместе с Кайной, сестрой Мишки, который тоже пропал. Давно, ещё раньше Алана. Кайна жила в Пятаке, самом большом здешнем хуторе. А теперь ее тоже нет. Я ей говорила, чтобы не ходила одна в лес, без меня, а она пошла! И тоже пропала.
— В этом Пятаке есть трактир?
— Нет, только кабачок, где мужчины пьют эль. Он и называется "Пятак", потому что большая кружка стоит пять грошей. Я была там с папой.
— И оттуда передала эстафету… ясно. — Дик сосредоточенно размышлял. — Слушай, Силана, как сама думаешь, что охотится за детьми? Ална говорила про какой-то плач ночью…
Девочка побледнела. Она сидела сгорбившись, а сейчас выпрямилась на лестнице и расширенными глазами смотрела на Дика сверху.
— Это оно, — прошептала Силана. — Плач в лесу слышат всегда перед тем, как кто-то исчезнет. И если оно сейчас рядом с Горностаями…
"Значит, пришло за мной", — прочитал Дик в ее глазах то, что девочка не сказала вслух. Он взял руку Силаны и удивился, насколько холодны ее пальцы в такое теплое утро.
— Расскажи мне очень подробно всё, что знаешь о вашем чудовище. Когда слышали плач в первый раз. Сколько людей пропало. Почему вы знаете, что происходит, а взрослые нет. Только не торопись. Пойди лучше, оденься, поешь… Буду ждать тебя здесь.
— Лучше в доме, — твердо сказала Силана.
— Там же не дадут спокойно поговорить.
— Я должна тебя видеть. Боюсь, вдруг ты исчезнешь или уйдешь. Ты ведь только пришел… и ты очень мне нужен.
Дик, не споря, вернулся в кухню. И слушал ворчание старших хозяек, смущенных тем, что Силана так запросто обращается с гостем, а он наверняка дворянин из далеких краев. Что он подумает об их хуторе! Что здесь живут неотесанные медведи?
У Силаны типичное северное лицо: круглое, веснушчатое, с розовыми пухлыми губами и щечками, с простецким носиком и светлыми глазами. В отличие от чистокровных западных женщин, где всякая крестьяночка похожа на знатную горожанку, а нищенка в городе кажется переодетой принцессой, на Севере наоборот. Наверное, если у здешнего короля есть дочка, она очень похожа на Силану: такая же крепкая, живая, самостоятельная, круглолицая. Любит стрелять из лука, без промаха бьет острогой рыбу, а потом чистит и жарит ее собственноручно. Вернее, не жарит, сушит в печи.
Дик рассказывал Алне, как выглядят принцессы на Юго-Западе. Он видел близко всего одну, но мог описать ее в совершенстве. Включая прическу и платье, что для девушки самое интересное. Силана презрительно фыркала, пряча нос в кружке с молоком. Мать укоризненно качала головой всякий раз, но не делала замечаний, чтобы не перебивать гостя.
Дождавшись конца завтрака, подробно расспросив Силану, пообещав при случае ещё заглянуть на хутор, Дик покинул Горностаи и свернул на лесную тропу. Силана хотела сопровождать его и лично показать тот поворот на просеке, куда дошел с друзьями ее брат. Но девочку не отпустила старшая сестра, едва заслышав слово "лес".
Свернув с тропы, Дик вышел на крошечную полянку. Она образовалась в чаще, когда молния сразила старинный дуб, а люди утащили павшего великана на дрова. В центре торчал пень, частично спиленный, но с высокой спинкой, на которой виден след молнии. Чтобы государь леса не вздумал наложить на хуторских дровосеков огромный штраф за убийство такого крепкого красавца.
Дик засвистел, стараясь точно воспроизвести сигнал, которому его научил знакомый мальчишка из сильваров. Некоторое время вокруг летал только шепот ветра, лес прислушивался. Потом из-за тройки черных елей вышел юноша в темно-зеленой одежде с зубчатыми краями на куртке и зеленом капюшоне.
— Кто ты, гость леса? — настороженно спросил он. — И откуда знаешь секретный сигнал?
— Неважно. Прошу помощи именем Братства Дороги!
Лицо сильвара просветлело.
— А почему не именем Трех принцесс? — усмехнулся он. — Ты ведь их крестник?
Дик утвердительно вздохнул, досадуя, что не удалось сохранить инкогнито. Что делать, в лесу всюду глаза и уши, лесное эхо разносит новости быстрее эстафеты братства, ведь ему помогают звери и птицы. Но из людских народов Большого леса Дик предпочитал иметь дело с дэкайями, повелителями царств растений или животных, а не с принцами леса, эльфами и феями.
— Неужели в братстве нет других рыцарей моего возраста? — спросил Дик.
— Таких, чтоб знали наши позывные, мало, — серьезно ответил сильвар. — Рыцарей, на вид моложе двадцати, среди них ещё меньше. А тех, у кого темные глаза и волосы, темно-медный костюм и на рукояти меча — дубовые листья, кроме тебя нет.
— Тореллинг! Конечно! — Дик сердито одернул полу куртки, прикрыв эфес меча. — Прости, мне действительно нужна помощь леса. Лучше всего спросить бестиаров, но не знаю их сигнала. В вашем лесу есть птица, которая плачет по ночам, и это предвещает беду?
— А, вот почему ты здесь, — снова помрачнел молодой сильвар. — Да, есть такая. Она не говорит на нашем языке, а завывает тонким голосом, плачет, как женщина или шакал. На зов повелителей животных не откликается. Значит, не птица, хотя и похожа. Большая, черная, на крыльях седина. Летает мягко, как сова. Никто не видел, чтоб она охотилась.
— Давно ее слышите?
— Она не каждый день летает. Но появилась больше года назад. Пожалуй, года три.
— У вас после ее плача пропадали дети?
— Нет, — без запинки, но совершенно безрадостно ответил житель леса.
Дик нахмурился. И спросил, не знает ли сильвар, отчего птица крадет детей только на хуторах?
— А кто тебе сказал, что у нас люди не пропадают? — дэйк устало присел на пень. — В моей общине, например, пропали пятеро. У эльфов и не сосчитать! И рыцари здесь проходили, верно. Но ни один не возвращался. Не знаю, как детей, у нас исчезли только взрослые мужчины. Крепкие воины, молодые, ни один не оставил вдову.
— На хуторах пропадают и девочки, но мальчишек гораздо больше, — задумчиво кивнул Дик. — Думал, их поймать легче, девочек не всегда отпускают одних далеко от дома.
— Всё, что знаю, — вздохнул сильвар, — каждый раз накануне кто-то слышал плач или видел тень этой птицы. Сколько охотников пытались ее поймать… она летит к реке и пропадает. Приметных чужаков в лесу не видели. Лесорубы, дети собирают хворост и ягоды, люди за диким медом и на охоту ходят, старушки собирают травы… всё как обычно. А что сам знаешь?
— Что на хуторах крестьяне даже не пытались искать причину. Они живут так далеко друг от друга, что думают, будто горе случилось у них одних. Ну, ещё у соседей, но больше нигде никто не пропал. Но все дети в округе знают, что птица охотится за ними.
