— А кто вы? — Дик снова обвел глазами темную одежду незнакомца, не позволяющую точно определить его род занятий.

— Я здесь живу. Кажется, сейчас польет дождь… Моя пещера неподалеку, вы могли бы укрыться в ней, если не слишком торопитесь.

— Если это не стеснит вас, — церемонно ответил Дик.

— Напротив! Я приглашаю, даже настаиваю, чтобы вы разделили со мной скромный ужин и кров.

— Благодарю, — Дик не испытывал пока доверия к незнакомцу и держался настороже. — А отчего такая щедрость?

— Мне скучно вечно быть одному. Я рад любому гостю. Прошу, рыцарь, я покажу вам дорогу в мой дом.

Дик пошел следом за гостеприимным хозяином. Юноше в черном плаще на вид едва больше двадцати. Его красивое слегка печальное лицо с длинным точеным носом, очень бледное, глаза — светлые, прозрачно-голубые, а короткие волосы и брови-молнии — черные и гладкие, как вороново крыло. Высокий, но очень стройный, совсем не производящий впечатление силача. Шагал легко и пружинисто, что выдавало его радость от встречи с Диком. Первое, что приходило в голову при очевидном аристократизме его манер и столь же очевидной скромности существования — наследник знатного рода в изгнании.

Пока они петляли по незаметным каменистым тропам (в лесу всё чаще встречались обломки острых скал, голые или поросшие пышным мхом), успели познакомиться, и хозяин пещеры сам предложил Дику говорить ему "ты". Его звали Лорин. "Волчонок". Родовой фамилии он не назвал. Дик подумал, либо версия об изгнаннике близка к истине, либо этот юноша маг. Было в его лице и речи что-то такое, что присуще людям, скрывающим важную тайну. Впрочем, в дороге, у случайных попутчиков не принято спрашивать даже имя, если они сами не пожелают представиться.

Они подошли к скалистой стене. На такую, деревья карабкаются с трудом, цепляясь корнями за каждую трещину или выступ. В ней открывалась просторная пещера с высоким потолком. Внутри обстановка очень простая. Вдоль всей стены напротив входа тянулась длинная лежанка или лавка, сложенная из камней, с тюфяком из сухого камыша и лесных трав. Лавка покрыта единым куском тонкого коричневого сукна, а поверх него кое-где лежали козьи шкуры и овечье руно. Половину пещеры занимал длинный стол со столешницей из одной цельной каменной плиты. Дика очень интересовало, как смог щуплый юноша в одиночку притащить и установить здесь такую махину. Вероятно, стол найден им вместе с пещерой и его выстроил кто-то другой. Опоры стола из небольших валунов, такие Дик и сам бы мог сделать, но столешница…

По углам пещеры громоздились разные мелкие предметы, одежда, домашняя утварь. Ещё осталось достаточно места, чтобы водить хоровод, если будет желание и компания.

— Это мой дом, — широким жестом обвел Лорин всю обстановку. Дику показалось, это сказано с невеселой иронией. Явно, отшельничество не совсем добровольное.

— Неплохо. Ты опасаешься нападения, или мне показалось? Прячешься?

— Не то чтобы прячусь, — молодой человек быстро выставлял на стол молоко, хлеб, сыр, зелень, глиняные миски, немного съедобных кореньев. — Но люди селения, что стоит там, в долине, иногда являются сюда. Толпой или поодиночке. И уже несколько раз пытались меня убить.

— За что?

— За то, что я существую на свете, — Лорин, видимо, давно смирился с таким отношением. — Тот, кого я считал своим отцом, глава селения. Когда он узнал, что я не его сын… пришлось уйти. А точнее, еле ноги унес! Бывший папочка поднял против меня весь народ.

— Кто ему рассказал? — в голосе Дика звучала угроза в адрес такого болтуна. — Мать сама призналась?

— Нет, она не могла, ее нет в живых. Видишь ли, я дракон…

Дик думал, что очень хорошо его понимает. Драконами в народе называли тех, кто, родившись, лишал жизни свою мать. Дик помнил, что многие крестьяне в окрестностях Пангира прежде называли "драконом" его самого.

— От кого же отец узнал?

— Боюсь, что от меня… — Лорин вышел на открытое пространство пещеры. Он вздрогнул, как-то съежившись и пригнув голову. Вместо него к потолку пещеры поднял голову на длинной шее огромный дракон в медной чешуе.

Дик удивленно замер на месте, держа ладонь на эфесе меча, но не чувствуя пока опасности. Дракон захохотал, раскрыв пасть и жонглируя маленькими клубами огня над ноздрями. Взмахнул черными крыльями и снова превратился в стройного юношу с печальным взглядом. Крылья опали, став обыкновенным плащом.

— Теперь понимаешь? Другие дети всегда дразнили меня, а я боялся их. Мне казалось, они сильнее… Как-то раз самый вредный мальчишка бросил камень, и я так разозлился… сам не знаю, как у меня получилось первый раз превратиться. Но я зарычал на них и дохнул огнем. Отец видел всё это в окно… И, разумеется, догадался, что не мог передать мне в наследство такую кровь. Из какой семьи происходила его покойная жена, он хорошо знал, они выросли в одном селении. Оставался только один вариант…

— Два, — возразил Дик. — Его жена могла почему-то взять в дом чужого ребенка. Мало ли, что бывает.

— Да, наверное, — признал юноша-дракон. — Но папа… то есть, глава селения не стал разбираться. С тех пор я живу здесь.

— Долго?

— Уже десять лет. Ты один из очень немногих, с кем нормально разговаривал за это время.

— Могу помочь? — Дик сочувствовал молодому дракону, изгнанному из родного селения только за то, что не похож на остальных.

— Останься до завтра, пожалуйста. Куда тебе торопиться? Будь моим гостем.

— С удовольствием. А где ты добываешь пищу?

— Иногда охочусь в образе дракона, ловлю рыбу над водопадом. Иногда покупаю что-нибудь у пастухов.

— У тебя есть деньги? — удивился Дик.

— Нет, золото, — юноша небрежно кивнул в угол пещеры. Там, прикрытая мешком, пряталась целая груда золотых самородков. — Я собрал его за эти годы в реке.

— За такое богатство мог бы купить себе место в любом самом приличном обществе, — заметил Дик. — И больше не быть одиноким.

— Правда? Я об этом не думал. Считаешь, люди могут не бояться меня?

— Не боюсь же.

— Ты другое дело, ты рыцарь, — Лорин улыбнулся, но грусть из его глаз не исчезала. — А вот, к примеру, нашлась бы на свете девушка, которая могла бы полюбить дракона?

— За девчонок не поручусь! Но ведь ты как-то родился… Впрочем, тебе стоит выяснить свою кровную принадлежность. Ты чистокровный дракон или полудракон? Если — второе, значит, дракона или драконшу люди, теоретически, полюбить могут.[1]

— Как мне узнать? — с надеждой спросил молодой дракон.

— Очень легко. Какого цвета твоя кровь?

— Красная, конечно!

— А у чистокровных драконов, зеленая.

— Откуда ты знаешь? — Лорин подозрительно смотрел на Дика.

— Читал.

— А… — юноша-дракон успокоился. — Я уж думал, раз ты — рыцарь, то, неоднократно видел подобных мне. И, возможно… пускал им кровь?

— Нет, пока не приходилось. Ты первый дракон, которого встречаю в жизни. До сих пор видел только на картинках.

— Но ты совсем не испугался моего превращения!

Дик пожал плечами:

— Ты ведь не угрожал. Тоже думал всегда, что драконы приглашают кого-то в гости лишь затем, чтобы узнать какого цвета их кровь, и каков гость на вкус?

Изгнанник в черном брезгливо поморщился:

— Не представляю, как можно есть живых людей! Это ужас!

— Зачем живых? Можно сначала убить.

— А я слышал, дракон не может убить рыцаря просто так, — осторожно заметил Лорин. — Сперва надо морально победить противника, заставить его сдаться и сделать так, чтобы он сам позволил убить себя. Только тогда…

— Наверное, это из-за бессмертия, — беззаботно ответил Дик. — Или таковы драконьи правила чести.[2]

— Наверное. Интересно, твой меч может пробить мою шкуру?

— Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, лучше повременить с этим. Давай поедим сначала, — предложил хозяин пещеры. — Молоко свежее.

— Спасибо. — Дик устроился за столом на удобной широкой лавке и подвинул к себе один из двух небольших кувшинов. — Стол сам сделал?