Я пошатнулся и опёрся о стену, чувствуя приступ тошноты. Вот кем он стал теперь. Вот с кем меня связала судьба. Двое мужчин — один сопротивлялся чудовищу в своих венах, другой с радостью принимал его. И оба мы были Лордами Тени.

Я заставил себя идти дальше, всё глубже в Дредхолд.

Коридоры сужались, превращаясь в почерневшие артерии. Камень был влажным и испещрённым засохшей кровью. Чем глубже я спускался, тем тяжелее становился воздух — густой, словно дёготь, он прилипал к лёгким, и каждый вдох причинял боль. Мой факел потрескивал, его пламя задыхалось в окружающем мраке, но я продолжал спускаться, шаг за шагом, по лестнице, вырубленной прямо в недрах земли.

Внизу камень сменился чем-то другим.

Пещерой, которая вовсе не ощущалась каменной. Стены пульсировали, а под их поверхностью ползли жилы тьмы, словно черви под кожей. Пол был кладбищем костей — раздробленные грудные клетки, черепа, раздавленные под ногами. Костный мозг мертвецов, погибших здесь столетия назад, пропитал камень, сделав землю мягкой, пористой, жадной.

Здесь тени были гуще всего. Они теснились вокруг, шептали, испытывая мою хватку на Фолиантах в моих руках.

Я опустился на колени, вонзив руки в хрупкую землю. Кости затрещали, раскололись и поддались под моими ладонями. Снизу поднялся смрад разложения. Мои пальцы погрузились в пропитанную кровью почву — влажную, липкую, словно сама земля кровоточила под моими прикосновениями.

Я опустил Фолиант Северена в углубление, которое только что вырыл. Кожаный переплёт обжигал мои ладони, сопротивляясь, а его пульс участился, словно сердце, которое собирались похоронить заживо.

— Оставайся здесь, — прошептал я хрипло. — Пусть тьма помнит то, что сама создала.

Я затолкал Фолиант глубже и засыпал его пригоршнями костной пыли и костного мозга, пока последний отблеск его свечения не исчез под землёй.

Здесь его никто не найдёт. Ни человек. Ни тень.

Земля содрогнулась под моими руками. И тогда я услышал это — тихо, издалека, но совершенно отчётливо.

— Однажды… — голос Северена.

— Однажды кто-нибудь спасёт меня из этой Ямы. И когда это случится…

Шёпот просочился сквозь землю, словно дыхание, вырывающееся из могилы.

— Я восстану вновь.

Эхо исчезло, но холод, который оно оставило после себя, уже никогда не уйдёт.

Тени сгустились, прижимаясь к моему позвоночнику. Позади меня шевельнулось чьё-то присутствие — тяжёлое, неторопливое, наблюдающее. По коже побежали мурашки. Я резко развернулся, оскалившись, а чёрные спирали на моих руках вспыхнули, готовые к защите.

Но ничего.

Только чёрный камень, влажные стены и медленное шипение дышащего Дредхолда.

Я ещё долго стоял неподвижно, сердце тяжело колотилось о рёбра, а тяжесть невидимого взгляда давила на меня. Затем я стиснул челюсти и заставил своё тело двигаться.

— Оставайся погребённым, Северен.

Я не оглянулся.

Я покинул пещеру, оставил позади трупы, оставил позади все эти руины. Но шёпот последовал за мной — проклятия Северена грызли мой костный мозг, а его смех эхом отдавался в пустых уголках моего сознания.

Каждый шаг к поверхности становился тяжелее, словно сам Дредхолд цеплялся за меня, утаскивая обратно в свои глубины. Теперь внутри меня была лишь пустота. Меня ободрали до самой сути, перековали во что-то неузнаваемое — в Лорда Тени. Мои чувства притупились, словно их затупили лезвием: скорбь стала эхом, радость — призраком. И всё же его проклятие продолжало сворачиваться клубком у меня внутри, отравляя те крохи человечности, что ещё оставались.

Тени шептали без конца, тысячи голосов беспокойно сновали в моём сознании. Смогу ли я когда-нибудь перестать их слышать? Или однажды они сведут меня с ума?

Камни и гравий хрустели под моими ногами, словно ломались кости. Смрад Дредхолда — смерть, гниль и разложение, впитавшиеся в каждую стену, — наполнял мои лёгкие, пока меня не начало мутить. Я знал, что уже никогда не смогу избавиться от этого запаха.

Когда я наконец добрался до верхних залов, воздух стал холоднее, легче, а тьма постепенно начала редеть. Я прошёл через разрушенную арку и наконец вышел наружу.

Ночной воздух ударил по моей коже, словно лёд.

Но это не было свободой.

Ветер нёс с собой вкус пепла и разрухи — дыхание всего, что я оставил погребённым позади. Я больше не был тем человеком, который вошёл в эти стены. Тот человек исчез — стёртый, поглощённый тенями, что теперь текли по моим венам.

Я обернулся лишь однажды, только один раз.

Дредхолд возвышался передо мной — каменная туша, окутанная тенями, на фоне горизонта. Он поглотил всё — надежду, кровь и само время.

Я не знал, сколько пробыл здесь. Недели. Месяцы. А может, и дольше. Тени исказили само ощущение времени, превращая дни в ночи, а ночи — в годы. Там, внизу, в Яме, солнце стало забытым сном.

Так много изменилось. Так много истин было раскрыто.

Мой отец, Морграт Северен, оказался вовсе не тюремщиком этого места, а его хозяином — Лордом Тени, превратившим Дредхолд в своё королевство и питающимся болью, наслаждением и отчаянием. Моё предполагаемое братство с Сальваторе было разрушено; именно он затащил меня в эту ебаную преисподнюю, вырезал заключённых, чтобы насытить собственный голод, и убил мою мать задолго до того, как я вообще успел её оплакать.

И самое главное — я узнал жестокое происхождение всего этого. Марианна, его мать, выбрала лорда Лориана вместо Северена, и за этот единственный выбор была проклята каждая жизнь её рода.

Я в последний раз посмотрел на крепость, чувствуя, как желчь обжигает мне горло.

Мне хотелось навсегда похоронить её.

Сальваторе никогда не найдёт Фолиант своей матери. Пусть гниёт со своими проклятиями. Пусть тьма пожрёт его так же, как однажды пожрала меня.

Я отвернулся от Дредхолда — от трупов, от брата, которого когда-то любил, от отца, которого уничтожил, — и пошёл навстречу ветру.

Ночной воздух болезненно обжигал кожу холодом. Теперь я нёс с собой два Фолианта, и их тяжесть оттягивала мне руки. Мой собственный Фолиант Теней, переплетённый той же тёмной кожей, на которой теперь было выжжено моё имя, и Фолиант Гарета Блэкмура.

Фолиант её отца едва заметно пульсировал, пока я шёл, — живой и ожидающий. Его присутствие внутри не было жестоким, как у Северена. Оно было терпеливым. Печальным.

Кожаные переплёты были покрыты пылью и кровью. Я оторвал полосы ткани от туники мертвеца и связал оба Фолианта вместе, закрепив их у себя на боку. Ткань была ломкой от времени и пропитана запёкшейся кровью. Вполне справедливо, подумал я, что именно ткань мёртвого будет нести на себе тяжесть проклятых.

Тяжело вздохнув, я поднялся и начал долгий путь домой.

Когда я распахнул проржавевшие ворота, окружавшие Дредхолд, они пронзительно заскрипели — железо тёрлось о железо, словно плач скорбящего, эхом разносящийся по гробнице. Это казалось правильным. Погребальный плач, отмечающий мой уход.

Я не оглянулся.

Это место отняло у меня всё — время, веру, любовь, милосердие — и оставило мне только одно: бремя теней и призраков того, кем я когда-то был.

Я переступил за ворота, но мир уже не был прежним. Воздух пах солью и разрухой; морской ветер нёс шёпот сквозь покрытые соснами холмы, а земля под моими ногами едва заметно дрожала, живая от невидимого движения. Тени тянулись там, где их не должно было быть, скользили под моими ногами, извивались рядом со мной и шептали — всегда шептали. Одни произносили моё имя. Другие рыдали, умоляя о спасении, которого я никогда не смогу им дать.

Я глубоко вдохнул, наполняя лёгкие ночным воздухом. Он был холоднее, чем я помнил, резче, словно сами времена года успели смениться, пока я был погребён под камнем. В воздухе всё ещё витал запах сосен и сырой земли — знакомый, возвращающий к реальности, — но под ним скрывался другой аромат: горький запах сожжённых жертвоприношений и пыль мертвецов.