— Тебе нужно толкнуть речь, — шепчет Эмбер, исполнявшая роль главы моего предвыборного штаба, и аккуратно подталкивает меня к микрофону.

Она действительно проявила себя как потрясающая подруга. Без неё я бы ни за что не выиграла эти выборы. Особенно когда Мадлен начала играть грязно и обвинять меня в вещах вроде «травли».

Я беру себя в руки, улыбаюсь Эмбер и на ходу обмениваюсь с Мадлен дежурным утешительным рукопожатием. Она едва касается моей ладони, будто я могу заразить её какой-то омерзительной смертельной болезнью. Директор же, напротив, от души трясет мою руку и, наклонившись ближе, тихо говорит, как он рад, что победила именно я.

— Вау, — произношу я, подходя к трибуне и буквально купаясь в улыбках, обращенных ко мне из зала. — Я безмерно горжусь всем тем, что я и моя команда обещали вам, и мне не терпится воплотить эти планы в жизнь. Я обещаю всегда выслушивать каждого из вас, с чем бы вы ни пришли, и всегда действовать в ваших интересах, а не только в своих собственных.

Собственно, именно на этом кампания Мадлен и прогорела: всем было очевидно, что большая часть её обещаний была выгодна исключительно ей самой.

— Мне не терпится заступить на пост вашей новой старосты в следующем году, — добавляю я. — Давайте сделаем его лучшим годом в истории Сент-Хильды!

— Да-а-а!!! — сквозь бурные крики и аплодисменты я отчетливо слышу протяжное американское произношение Эмбер.

Под прицелом сотен глаз я чувствую себя немного глупо, поэтому знаками показываю Эмбер, что собираюсь уйти со сцены, и она послушно идет впереди. Мы пробираемся сквозь толпу, принимая бесконечные «дай пять» и похлопывания по плечу. Если честно, от этого шума голова идет кругом, но мне нельзя показывать свою робость и то, как сильно я хочу сбежать.

Хьюго приобнимает меня за плечи, будто демонстрируя всем свой главный трофей.

— Моя маленькая заучка, — шепчет он мне на ухо и целует в щеку.

Краем глаза я замечаю, что Мадлен всё еще стоит на сцене. Смотреть на это — сплошной испанский стыд; лично я бы пулей испарилась оттуда в ту же секунду, как узнала о проигрыше.

Я обвожу взглядом старинный величественный зал с его лепниной и богатой историей, смотрю на резные деревянные панели на стенах, где выгравированы имена всех старост, которые были здесь до меня. В Сент-Хильде нет старост-мальчиков. Наша школа всегда воспевала силу женщин-лидеров, и этот список прямое тому подтверждение: сплошь знаменитые фамилии, дамы и леди. И теперь моё имя тоже окажется среди них. Это честь, о которой я и мечтать не могла. Главная же проблема Мадлен заключалась в том, что она считала эту честь своей неприкосновенной собственностью по праву рождения.

— Ты не видел, куда делась Эмбер? — спрашиваю я у Хьюго.

— Без понятия, — отзывается он.

— Мне показалось, они с Тимом пошли обратно в штаб, — вставляет СиСи.

— Пойду заберу её, — говорю я, выпутываясь из объятий Хьюго. — Я не могу праздновать без неё.

— Давай, увидимся через секунду, — бросает Хьюго, который теперь с удовольствием купается в чужом внимании, ведь его девушка официально стала самым влиятельным человеком в школе.

Жалюзи в кабинете старой школьной газеты, который мы приспособили под наш предвыборный штаб, были опущены, но сквозь дверь до меня доносятся голоса Тима и Эмбер. Тим говорит о своей маме. Должно быть, ему чертовски тяжело теперь, когда её не стало. Я знаю, он изо всех сил пытается делать вид, будто всё в шоколаде, но мы-то понимаем, каково ему. Наверняка надеется, что Эмбер из жалости с ним перепихнется. Ну уж нет, святая простота, без вариантов. Я дожидаюсь, пока он договорит, и только потом стучу в дверь.

— Вот вы где! — восклицаю я, глядя на Эмбер. — Там все празднуют! И ты должна быть там! Со мной! Пошли скорее! — Я хватаю её за руку и тяну к выходу. — Ты тоже, Тимоти!

— Сейчас, секунду! — голос Тима звучит как-то чересчур эмоционально, поэтому я не настаиваю.

— Слушай, я очень хотела кое-что у тебя спросить, пока мы не вернулись к остальным, — говорю я Эмбер, когда мы идем по коридору. — Как ты знаешь, мы с ребятами из Котерии каждое лето проводим в Д'Олобелль, в моём семейном поместье. Мы бы очень хотели, чтобы ты к нам присоединилась.

— Я бы с огромным удовольствием! — восклицает Эмбер и крепко меня обнимает. — Спасибо тебе огромное!

— Ты действительно стала для меня незаменимой, — отвечаю я, обнимая её в ответ. — Я теперь просто не представляю нашу компанию без тебя. Такое ощущение, будто ты всегда была частью нашей жизни.

— У меня то же самое чувство, — соглашается Эмбер. — Между нами теперь есть связь, которую уже ничем не разрушить. Тебе так не кажется?

И мне действительно так кажется.

Просмотр фильма ужасов в уютной гостиной, пока за окном в кромешной тьме бушует летняя гроза, казался приятной и атмосферной затеей. Уже не помню, кто именно предложил включить «Изгоняющего дьявола», но сейчас об этом решении жалеют абсолютно все.

На экране проектора из вращающейся головы Риган Макнил во все стороны хлещет рвота, и в этот момент Тим, сидящий на полу рядом с нашей кушеткой, испуганно подпрыгивает с истошным воплем и намертво вцепляется в диванную подушку. Он раскачивается из стороны в сторону, уткнувшись лицом в неё лицом.

— Вот именно поэтому я и не доверяю современным подросткам с их цепкими крысиными глазками, — бормочет Тим, выглядывая из-за горчичных бархатных швов подушки, так что бахрома в стиле Регентства лезет ему прямо в лицо. — Никогда ведь не знаешь, когда очередной малолетний ублюдок выкинет нечто подобное со всеми этими своими приколами в духе «я вижу мертвецов».

Джесс нервно посасывает прядь волос, а СиСи крепко прижимает её к себе, так что её костяшки пальцев побелели от неестественного напряжения. На другом конца кушетки Хьюго благополучно спит: его нога всё так же покоится на пурпурной подушке, намертво придавив меня к сиденью, а его периодическое похрапывание и сопение лишь сильнее расшатывают и без того взвинченные нервы Тима.

Когда Риган на экране наконец затихает, Тим пытается сделать вид, будто полностью расслаблен. Но от внезапного оглушительного раската грома за окном он резко вскакивает и в поисках защиты падает прямо на колени к Хьюго, едва не придавив его травмированную ногу. В этот момент комната озаряется яростной вспышкой молнии, и Джесс издает по-настоящему леденящий душу крик. Хьюго мгновенно просыпается, садится как вкопанный и начинает орать в ответ вместе с Джесс и Тимом, который снова валится на пол. Секунду спустя вся комната и проектор погружаются в абсолютную темноту.

— Ну что ж, теперь мы хотя бы знаем, к кому обращаться в случае апокалипсиса, — подает голос СиСи с таким видом, будто сама только что не визжала вместе со всеми. — Господи, а я ведь была о вас лучшего мнения.

— Пожалуйста, не поминай Бога всуе, — стонет Тим в темноту прерывистым голосом. — Я почти уверен, что сломал копчик.

— Что вообще происходит? — хрипит Хьюго со сна.

— Скорее всего, просто свет вырубило, — успокаиваю я его, мягко похлопывая по руке и параллельно нащупывая телефон, чтобы внести хоть немного ясности в эту ситуацию.

— Маленькая девочка прокрутила голову на триста шестьдесят градусов прямо перед священником, а потом хлынул гром, — Тим подсвечивает лицо снизу экраном мобильника, отчего становится похож на рассказчика страшилок у костра. — Это было как-то слишком уж натуралистично.

— Клянусь богом, я больше ни одному ребенку в жизни не поверю, — заявляет Джесс, и свет от её телефона красиво отражается на подсвеченных хайлайтером щеках. — Мне идет такое освещение?

— Очень, — улыбаюсь я, но свое лицо подсвечивать не спешу. На самом деле мне даже нравится темнота, в которой так легко спрятаться.

— Мадемуазель Иви? — голос Бёртона доносится откуда-то со стороны дверного проема. — Из-за грозы отключилось электричество. Я принесу свечи.