А Августус неутомим как никогда. Так и преследует нас. Выглядит жалко. Он так озлоблен из-за того, что его не приняли в Котерию. Озлоблен, что стипендия на написание портрета досталась Роджеру, а не ему. Какой же он всё-таки жалкий и несчастный человек.

— Доброе утро, дорогие! — Тим вваливается в столовую, с головы до ног облаченный в твидовый охотничий костюм: бриджи-брикс с длинными белыми гольфами, жилет и плоская кепка. По тому, как он застывает в дверях, покачиваясь с пятки на носок, сразу видно, что он ждет бурной реакции.

— Ну и как у нас у всех сегодня дела? — спрашивает он, наконец вальяжно шествуя вглубь комнаты. На ходу он подергивает края жилета, широко расставляет ноги, а затем, уперев руки в бока, принимается делать глубокие выпады.

— Очень надеюсь, что под папины бриджи ты надел трусы, — замечаю я.

— Я оделся убийственно стильно на случай очередного змеиного нашествия, — Тим с напускным пафосом оттягивает подтяжки, удерживающие его брюки, и сам же вздрагивает от громкого шлепка, с которым они встают на место.

— Ха-ха, — безжизненным голосом цедит со своего места СиСи, ковыряя ложкой гранолу. — Ну и юморист же ты.

Вчера нам даже пришлось вызвать врача, просто чтобы убедиться, что СиСи не умрет от укуса змеи, в неядовитости которой мы были почти уверены. Как и ожидалось, всё обошлось: доктор просто налепил на ранку пластырь и мимоходом удивился, как змею вообще занесло в дом. Хотя мы-то уже прекрасно знали, как именно она здесь оказалась. Кто-то её подбросил.

Тим усаживается на свое место прямо под оленьей головой и наливает кофе. Мой взгляд невольно переносится на портрет, висящий напротив. Кажется, порез на холсте стал еще шире, а края перерезанной ткани обтрепались, из-за чего на моем пятилетнем лице образовалось подобие зияющей пасти.

— Доброе утро, Тимоти! И в кого мы сегодня стреляем? — интересуется Хьюго, входя в столовую и садясь рядом со мной.

— Посмотрим, как пойдет день, — уклоняется от прямого ответа Тим. — Но если я поймаю того урода, который издевался над нами вчера ночью, то пущу его в расход.

— Я усилил охрану на территории поместья, мадемуазель Иви, — произносит Бёртон, доливая мне кофе.

— Спасибо, Бёртон, — отвечаю я.

— Берти, а можно мне бекончика? — просит Тим, дразняще высовывая язык в сторону Джесс. — У меня сегодня с утра прям настоящая жажда плоти. Ты-то как сегодня, Иви? Всё ещё веришь, что призрак Эмбер швыряется книгами в библиотеке?

— Ха-ха, как смешно, — цежу я, потому что за мою вчерашнюю теорию меня уже успели застебать до полусмерти.

— Тим, как ты вообще можешь быть таким спокойным? — возмущается Джесс. — Если они знаюттакое про меня и СиСи, то, где гарантия, что они не знают чего-то ещё? Мне нельзя в тюрьму, я уверена, что там нет сыра из орехового молока!

— Думаю, там возникнут проблемы с любыми аллергенами, — легкомысленно бросает Тим. — Послушай, они ведь пока ничего никому не рассказали. Мы выясним, кто это, и остановим их до того, как они что-то сделают. Если они вообще хоть что-то знают.

— Но единственным человеком, который знал абсолютно всё, была Эмбер, — упрямо повторяю я.

— Может, вы сами всё разболтали Мадлен? — предполагает Хьюго. На его лице играет какое-то странное, злорадное веселье, из-за чего я невольно задаюсь вопросом: неужели вся эта ситуация приносит ему удовольствие?

— Нет! — в один голос выкрикивают Джесс и СиСи, идеально синхронно.

— Если авария на квадроцикле была чистой случайностью, и если прибавить сюда испорченный портрет Иви, то выходит, что этот аноним сотворил какую-то дичь с каждым из нас, кроме тебя, Хьюго, — замечает СиСи. — Похоже, ты ему достаточно нравишься, раз он решил тебя не трогать.

Хьюго пожимает плечами:

— Я думаю, те механики ошиблись. Уверен, что квадроцикл повредили умышленно.

— Это лучшие специалисты в своем деле, я пользуюсь их услугами всю жизнь. Они никогда не ошибаются, — подает голос Бёртон. Он ставит тарелку с беконом в центр стола, перекладывает пару хрустящих ломтиков Тиму и накрывает блюдо серебряным колпаком. Хьюго сверкает глазами, явно недовольный тем, что дворецкий заговорил без разрешения.

Я замечаю, как Джесс сверлит Тима взглядом, пока тот уплетает бекон.

— Тоже хочешь, Джесс? — спрашивает Тим, махая перед её носом хрустящей полоской, словно это морковка.

— Господи, нет, меня сейчас вырвет, — огрызается Джесс, возвращаясь к своему бирхер-мюсли с фруктами. — Когда это всё уже закончится? Я просто хочу спокойно поваляться у бассейна.

— Я вот тут подумал. Может, мне заглянуть в оружейную и достать парочку охотничьих ружей? — размышляет Тим. — В конце концов, поместье изначально для этого и предназначалось. Здесь есть и винтовки, и охотничьи костюмы, и даже подвес для дичи на кухне. Это такая штука, на которую подвешивают дохлых фазанов, пока ощипывают.

Джесс выглядит так, словно не может решить: то ли ей расплакаться, то ли блевануть. Я решаю вмешаться, потому что в этой комнате уже произошла одна поножовщина — пусть пострадал всего лишь портрет, — и мне совсем не хочется повторения прямо за завтраком.

— Тим, ты же прекрасно знаешь, что я тебя в оружейную и на пушечный выстрел не подпущу, — говорю я. — К тому же в поместье нет ни лошадей, ни гончих.

— Ты плюс пушка — это худшая идея из всех, что я слышал, приятель, — хмыкает Хьюго.

Джесс незаметно просовывает пальцы под колпак с беконом, быстро хватает крошечный хрустящий кусочек розового мяса и отправляет в рот. Она наивно полагает, что никто не заметит её антистресс-перекус, но я всё вижу.

— Такое ощущение, будто мы находимся на волоске от гибели, — говорит она с набитым ртом.

— Мы сможем защитить друг друга, — заверяет Хьюго. Он тянется к серебряному колпаку, куда Джесс только что запустила свои веганские пальчики, и поднимает его. По комнате разливается аромат горячего бекона в медовой глазури, который искушает даже меня.

Джесс брезгливо отпрянула. Я поначалу решила, что это очередное представление для публики. Но тут Хьюго резко выдыхает и с грохотом швыряет серебряную крышку на стол. Из тарелки лавиной хлынули полчища черных тварей длиной около сантиметра. Меня буквально выворачивает.

— Что за… — Тим испуганно пятится назад.

СиСи крепко прижимает к себе Джесс, которую уже вовсю тошнит от вида копошащейся черной массы, полностью облепившей бекон. Всё новые и новые жуки отделяются от общего роя; они быстро перебирают своими тонкими лапками, улепетывая с тарелки с зажатыми в челюстях кусочками жареной свинины.

Тим с разбегу запрыгивает на стул, пока жуки расползаются во все стороны, точно пролитая жижа.

— О боже мой, кто это такие?! — визжит он.

— Dermestes lardarius, — раздается от двери голос Бёртона. Он резко сдергивает полотенце с руки и принимается прихлопывать первых беглецов, которые уже добрались до краев стола, попутно раздавливая ногами тех, кто успел упасть на пол. — Ветчинный кожеед. У нас тут целое нашествие.

Хьюго присоединяется к Бёртону: он яростно топчет и бьет жуков, их панцири с хрустом лопаются под его подошвами, а раздавленные тельца оставляют мокрые бурые пятна на белоснежной льняной скатерти, пока Хьюго глушит их тарелками и чашками. Тим наконец слезает со стула, хватает сервировочную ложку и начинает шлепать их по жестким маленьким задницам.

— О БОЖЕ МОЙ, НЕ СМЕЙТЕ ИХ УБИВАТЬ! — истошно кричит Джесс, обхватив лицо руками.

Я прекрасно вижу, что СиСи и сама горит желанием присоединиться к зачистке, но преданность Джесс удерживает её от любых действий.

— Это же вредители! — заявляет Бёртон, вовсю размазывая внутренности жуков по старинному ковру. — Мы обязаны уничтожить их, пока они не расползлись и не начали размножаться. Они же могут заполонить весь дом! Они питаются исключительно мясом, оно их привлекает.

— Вот именно поэтому я и не ем трупы животных, — высокомерно заявляет Джесс, забираясь с ногами на стул. Но в этот самый момент один из жуков взбирается по ножке стула прямо к ней на ступню, и она принимается панически скакать на месте, пытаясь его сбросить: — О БОЖЕ МОЙ, СНИМИ ЕГО С МЕНЯ, СИСИ, СНИМИ ЕГО С МЕНЯ!