Впервые это выворачивающее желудок осознание того, что я нахожусь в одном шаге от абсолютной ничтожности для своих друзей, настигло меня в седьмом классе, в день, когда мы встретили Мадлен. Поэтому я нассала на свою собственную юбку для нетбола и сказала Джесс, что это сделала Мадлен. Мне не нужно было убивать её или Эмбер ради того, чтобы избежать проклятия — хотя, надо быть честной, обе они представляли проблему. Эмбер была даже хуже Мадлен: плела заговоры с моими друзьями, обдирала меня до нитки, пока притворялась моей подругой. Да и Мадлен должна была исчезнуть, особенно когда она посмотрела на меня за ужином и произнесла:

«Я знаю, что ты убила Эмбер Гоулетт».

Она имела в виду конкретно меня, она знала, что это сделала я. Я видела это по её лицу. Понятия не имею, откуда ей стало известно, но она знала. Я и предположить не могла, насколько поразительным окажется это зрелище — олений рог, пробивший глаз.

Вы, вероятно, считаете меня монстром. Но мои слёзы настоящие. Моё сердце ноет от предательства моей лучшей подруги Джесс; и Тима, которого, как мне кажется, я могла бы полюбить так же сильно, как любила Хьюго. Разумеется, как только оправилась бы от скорби. Впрочем, думаю, я уже почти справилась.

Надеюсь, я была последним, что видел Хьюго. Что он посмотрел на меня и понял, насколько я умна. Надеюсь, в свои последние секунды жизни он был полностью поглощён мной. Что он осознал: у его действий были последствия — а именно я. Надеюсь, он молился и мысленно умолял меня остановиться, точно так же как я умоляла его, когда он мне изменял. Некоторые говорят, что только Бог может прощать и только Бог может судить. Но это неправда.

Я не утверждаю, что я Бог. Я не эгоистка. Просто я здесь главная.

В общем, надеюсь, Хьюго покоится с миром. Должно быть, он изрядно вымотался после всей этой ебли.

Спасибо, что выслушали мой монолог. Я ведь говорила, что усердно над ним работала, не так ли? Теперь остались только я, Джесс и СиСи. По моему плану это должны были быть я, Джесс и Тим — СиСи должна была стать следующей жертвой, — но тут случилось это радио. И самая большая проблема с радио заключалась в том, что это сделала не я. Не я подстроила его падение. Радио и записки были единственным, к чему я не имею никакого отношения, и, как я уже говорила, Тим знал этот трюк и знал меня. Если кто и мог догадаться о моих делах, так это он.

Он уже сооружал эту полку раньше. Такая смерть слишком сильно напоминала бы то, что случилось с Эмбер, на которой Тим был жалко помешан, став своего рода благородным возмездием с её стороны. Наверное, это единственная причина, по которой он признался мне насчёт матери. Он думал, что вот-вот убьёт меня. Он был уверен, что после нашего свидания в мавзолее я пойду в ванну, я в этом не сомневаюсь. Но у него не вышло убить меня, а я не могла рисковать, оставляя его в живых.

Теперь нас осталось всего трое. Я, Джесс и СиСи, и я с удовольствием обеспечу им обеим их финал. Они были худшими.

Ой, надо же, я уже говорю о них в прошедшем времени. Что поделать, я всегда верила в силу визуализации.

Крик Джесс звучит настолько громко и пронзительно, что человеческое ухо едва ли способно его воспринять. Она могла бы докричаться до альтернативной реальности. Может, она сделает мою работу за меня?

Она резко умолкает.

— Он… мёртв? — шепчет она, уставившись на отрубленную голову на блюде, её руки бешено трясутся, а по лицу ручьями текут слёзы.

Не хочу показаться стервой, но вообще-то довольно очевидно, что Тим мёртв. Я имею в виду, на самом деле я не отрезала ему голову — я же не огр, — всё остальное его тело спрятано под тележкой, но он всё равно определённо мёртв. Бедняга Тим попался на уловку Эдгара Д'Олобелль с «потайной ямой» на подъездной дорожке, когда мы с Бёртоном выставляли его вон из усадьбы. «Потайная яма» — это люк в гравии, ведущий прямиком в канализацию. Он буквально утонул в собственном дерьме. Из-за этого от него, конечно, слегка попахивает, но, с другой стороны, это лишь добавляет шарма. Разумеется, мне жаль, что всё закончилось именно так. Я подумывала о более достойном, почти величественном способе отправить его на тот свет, но он сам виноват, ведь он первым попытался меня убить.

— Что за хрень? — шёпотом произносит СиСи.

Они наклоняются к голове Тима. Какая смелость! Вытянутая рука СиСи медленно приближается к его холодному мёртвому лицу. Но как раз в тот момент, когда они уже готовы прикоснуться к нему, Бёртон с грохотом опускает купол обратно на блюдо, едва не оттяпав СиСи пальцы.

Возможно, вам интересно, зачем я приложила столько усилий, чтобы заставить Джесс и СиСи поверить, будто во всём виноват Тим? В конце концов, умереть предстоит всем. И зачем показывать им его труп сейчас, если они и так скоро погибнут? Они могли бы преспокойно думать, что он просто ускакал в закат. Ну, отсюда никто не выберется живым, кроме меня. Так почему бы сначала немного не развлечься?

Я утешаю Джесс, обнимая её за плечи. Я хочу, чтобы она почувствовала, как много любви в нашей дружбе. Хочу, чтобы она осознала, насколько я гениальна и заботлива, и что наши отношения ценились дороже абсолютно всего на свете, а она всё просрала, переспав с Хьюго. Я хочу, чтобы она испытала невероятное чувство предательства, когда я буду её убивать. Она поворачивается ко мне с полными слёз глазами — сама картина полного сокрушения. Бедняжка.

Джесс рыдает, уткнувшись головой мне в плечо, в то время как СиСи внезапно охватывает ярость.

— Блять!!! — орет она, тряся кулаком в сторону потолка. — Грёбаный бедный ТИМ! ЭТОТ СРАНЫЙ ДОМ! ЭТОТ ДОЛБАНЫЙ ДОМ МОЖЕТ ИДТИ НАХУЙ С КОНЦАМИ!

Она в одном шаге от того, чтобы завалиться на пол и устроить истерику, как капризный ребёнок.

— Всё, с меня хватит, я сваливаю, — кричит СиСи. — Я говорила это раньше и повторю снова. Нам нужно уезжать. Нам нужно убираться, пока то же самое не случилось и с нами!

— Я не могу уехать! Это мой дом! — плачу я.

— Мы не можем! Мы не можем оставить Иви здесь со всем этим! — подхватывает Джесс, цепляясь за меня. — Она наша подруга. И ты собираешься просто бросить её тут одну лицом к лицу с призраками?

— И к тому же, что нам делать с этим? — я жестом указываю на блюдо, рядом с которым стоически замер Бёртон. За десятилетия службы семье Д'Олобелль он стал абсолютно нечувствителен к смерти. Без понятия, сколько конкретно десятилетий. Спрашивать у дворецкого о его возрасте — дурной тон.

— Вызвать полицию? — говорит СиСи так, будто это самое очевидное решение. — Выяснить, кто на самом деле за этим стоит?

— А как быть с трупами в мавзолее? — спрашиваю я. — Полиции не понадобится и двух секунд, чтобы сообразить, что здесь произошло нечто куда более масштабное.

— Она права, — соглашается Джесс, верная мне до последнего вздоха; она отрывает голову от моего взмокшего плеча. — Мы все в одной лодке, нам нужно самим со всем разобраться.

— Но Тима совершенно точно убили! Что, если мы следующие?! — кричит СиСи.

Умница СиСи. И что же тебя навело на эту мысль? Неужели голова на блюде? Учитывая, что нас тут осталось всего ничего, они могли бы запросто догадаться, что это я. Даже если до Джесс это будет доходить дольше.

— Это всё Котерия, — заявляет Джесс. — Нам не следовало над ними насмехаться. Это единственное объяснение.

Боюсь, я годами переоценивала её интеллект.

— О боже, или это призрак Мадлен?! — ахает она.

— Не говори глупостей! Да ты следующим делом заявишь, что это призрак Хьюго! — СиСи всплескивает руками.

Ну, если бы они видели, чем мы с Тимом занимались в мавзолее, они бы не считали это столь уж невероятным.

— Не называй её глупой! Кто бы это ни был, Бёртон не позволит, чтобы с нами случилось что-то плохое, — лгу я. Ну, на самом деле лгу лишь наполовину: он никогда не позволил бы случиться ничего плохого именно со мной. — В конце концов, теперь Котерия — это мы, и мы просто обязаны жить так, как от нас этого хотела бы Котерия.