Если честно, когда взметнулось пламя, я тоже решила, что это конец. Но выяснилось: единственной его травмой оказался сломанный палец на ноге, потому что он успел вовремя среагировать. Когда он пришел в себя в больнице, то рассказал, что в самый последний момент осознал неизбежность аварии, и всё, что он мог сделать, это спрыгнуть с квадроцикла. Благодаря его быстрой реакции больше никто не пострадал.

Правда, его сильно озадачило одно обстоятельство: квадроцикл работал совершенно нормально, когда он подвозил нас к воротам перед самым началом вечеринки.

— Это дерево жило сотни лет! Оно росло и цвело из года в год, а потом ты врезался в него и сжег заживо! — разрывается в слезах Джесс.

Я беру Хьюго под руку, помогая ему добраться до ближайшего шезлонга. Он тяжело опирается на меня, прихрамывая, а затем осторожно опускается на полосатое сиденье.

— Я же не нарочно! Эта хреновина жутко неудобная, чтоб вы знали, — ворчит он, указывая на огромный ортопедический ботинок на левой ноге. Я приподнимаю спинку шезлонга, чтобы ему было поудобнее. — Не хочу показаться говнюком, но я вообще-то капельку важнее, чем какая-то старая коряга.

— Разница в том, Хьюго, что дерево вырабатывает кислород и участвует в газообмене, сохраняя здоровье нашей планеты. А какой вклад вносишь ты? — подкалывает СиСи.

— Это интересный философский вопрос, — глубокомысленно замечает Тим, затягиваясь сигаретой. — Что имеет большую ценность: человек или дерево?

— Ха-ха-ха, — саркастически цедит Хьюго. — Мой отец сейчас владеет крупнейшей медиакомпанией в мире, так что, я бы сказал, лично я приношу обществу немало пользы и стою довольно дорого.

СиСи скептически косится в его сторону:

— Ну, вообще-то твоя семья владеет, а не ты.

Джесс продолжает болтать ногами в бассейне, шевеля пальцами и закатывая глаза от этого разговора. Она прекрасно знает о том, что Хьюго с минуты на минуту припомнит свою великую феминистскую победу, и будет гораздо лучше, если я перехвачу инициативу до того, как ему представится такая возможность.

— Если быть справедливыми, — говорю я, присаживаясь на край шезлонга рядом с Хьюго. — Если бы не он, его отец ни за что не убрал бы рубрику «Сиськи дня» из того таблоида. Так что, как по мне, он вернул обществу довольно весомый долг.

— Ну, спорный вопрос, — отзывается Тим. — Кое-кто мог бы счесть это скорее не возвратом, а потерей. Сам-то ты как, раненый боец? — спрашивает он, смотря на Хьюго поверх солнцезащитных очков.

— Спасибо, что поинтересовался, Тимоти. Проблема со сломанным мизинцем на ноге, — Хьюго демонстративно приподнимает пострадавшую конечность в мягком фиксаторе, чтобы проиллюстрировать свои слова, — заключается в том, что мизинцы необходимы для равновесия. Процесс восстановления после такого перелома весьма долгий, чтоб вы знали. Это реально пустит коту под хвост все мои планы на лето и университет.

— На этот сезон у тебя было запланировано много прогулок по канату, да? — язвит СиСи, заставляя меня тихонько хмыкнуть.

Хьюго машет рукой Бёртону, который тут же объявляется со своим неизменным белым полотенцем и непроницаемым выражением лица:

— Бёртон, мне свежевыжатый апельсиновый сок. Витамины сейчас критически важны для моей реабилитации.

— Как твой аппарат, Тимми? — интересуется Хьюго, пока Бёртон направляется обратно к дому.

Тим вальяжно откидывается на шезлонге, позволяя шелковому кимоно распахнуться на груди:

— Отек и краснота спали, благодарю. Я просто ума не приложу: зачем кому-то понадобилось подливать чили в мою смазку?

— Ты уверен, что это был именно чили? — уточняет Джесс.

— О да, сто процентов, — кивает Тим. — Кто-то конкретно заправил мой лубрикант острым соусом.

— Если бы не всё то, что Иви раскопала в столовой, я бы решила, что это дело рук какой-нибудь отвергнутой бывшей, — подает голос СиСи. — Но создается ощущение, будто у нашего тайного доброжелателя были цели покрупнее, чем твой член.

— Саймон признался, что к головам он непричастен, — Хьюго неловко ерзает на стуле. — Так что, полагаю, мы снова вернулись на исходную.

— Это Мадлен, — твердо заявляю я. — Я уверена, что это она. Должна быть, она испоганила портрет перед самым уходом. Удивляюсь, как ей вообще хватило терпения отправлять эти сообщения с неизвестного номера.

— Но Джесс говорила, что, когда она шла через столовую, там всё было нормально, а это случилось уже после ухода Мадлен, — замечает Хьюго, потирая подбородок. — Значит, портрет испортили где-то в промежутке между тем, как там прошлась Джесс, и тем, как зашла ты.

— А у кого был доступ к твоей смазке? — спрашивает СиСи. — И мне неловко это уточнять, но, когда ты пользовался ей в последний раз перед тем, как уединиться на вечеринке?

— Да я не помню, — отнекивается Тим. — Она просто валялась у меня в комнате, а перед тусовкой я сунул её в карман, ну, знаете, так, на всякий случай.

Джесс рядом со мной издает отчетливый дрожащий вздох от отвращения.

— Кто бы это ни был, сейчас они до нас не доберутся, верно? Здесь только свои. Чужие не пройдут. Драма окончена, — заявляет Хьюго.

— А если они раскроют наш секрет? — спрашиваю я. — Вас это совсем не пугает?

— Их слово против нашего, — Хьюго высокомерно выпячивает грудь. — Мои предки наймут нам лучших адвокатов в мире. Мы будем просто неприкасаемыми.

Все вокруг выглядят довольно неуверенно.

— Слушайте, какой план на сегодня? — переводит тему Хьюго. — Я не собираюсь изображать из себя подсадную утку, как они того хотят. Нам нужно жить дальше. Если они хотят выдвинуть требования, пускай, но я не собираюсь сидеть сложа руки в ожидании следующего удара. Мы заляжем на дно здесь и подождем, пока вся эта буря уляжется.

Тим кивает на его фиксатор:

— Ну, в твоем случае буквально заляжешь.

— А я бы не отказалась немного поплавать и просто поразвлечься, — подает голос Джесс. — Я дико истощена после всего этого кошмара.

— Да, мне определенно нужно пара дней полного релакса, — соглашаюсь я.

— Может, смешаем коктейли и просто зависнем вместе, причем так, чтобы никого больше не увезли на скорой, — СиСи выразительно смотрит на Хьюго поверх солнцезащитных очков.

Хьюго вовсю лыбится, разглядывая бесконечные сообщения с пожеланиями выздоровления, которые так и сыплются на лежащий у него на груди телефон:

— Аминь!

— Позвольте предложить устроить эдакий Д'Олобелльдон, — торжественно произносит Тим. — Я знаю, что никто из вас раньше не горел желанием играть в теннис, но корт-то прямо перед нами. — Он указывает вдаль, на край леса, где раскинулся заброшенный грунтовый теннисный корт. — И мне просто кажется, что это могло бы быть весело. Ну пожа-а-ажалуйста!

Хьюго указывает пальцем на свой сапог:

— Я не могу играть.

— Будешь судьей! — тут же находится Тим.

Эта идея, судя по лицу Хьюго, приводит его в полный восторг.

— Сыграем в парный разряд. Мы с Иви против СиСи и Джесс.

Этот план, кажется, немного взбодрил Тима. Я очень переживала, что авария Хьюго могла всколыхнуть в его памяти воспоминания о маме. До этого момента он был достаточно тихим.

СиСи равнодушно пожимает плечами:

— Если мы покончим с этим сегодня, жизнь будет спокойнее.

— Ладно, — сдаётся Джесс. — Господи, как же я ненавижу теннис. Тим, для человека, который курит столько травки, ты порой пугающе энергичен, чтоб ты знал.

Тим так и сияет. Вдали я замечаю Бёртона, который выходит из дома со стаканом апельсинового сока для Хьюго. Он приближается, вручает Хьюго напиток, а затем картинно достаёт из-под мышки маленький гонг и со сдержанной пассивной агрессией бьет по нему.

— Завтрак подан в столовой, — объявляет он с такой порцией яда в голосе, что моя мамочка точно бы гордилась им.

В самом центре обеденного стола Бёртон разложил всё, что только можно пожелать на завтрак: фрукты, тосты, йогурт, сыр, выпечку. Под серебряными колпаками посреди стола скрывались яичница-болтунья и бекон, от одного вида которых Джесс сморщила нос.