Шофер уже вышел из машины и замер у одной из задних пассажирских дверей. Я забираю у Джесс один клубничный шнурок и принимаюсь жевать за компанию, глядя, как мужчина открывает дверцу.

После того, что показалось нам вечностью — и заняло половину мармеладинки, — из салона автомобиля показывается длинная нога в сапоге до колена, натянутом поверх синих джинсов. Следом плавно появляется и всё остальное: короткая черная куртка, длинные светлые волосы с безупречным объемом от стайлера «Дайсон» и блеском, который бывает только у тех, кто религиозно принимает омега-кислоты. Единственным звуком в нашей комнате, пока мы с Джесс вжимаемся лицами в стекло, становится её судорожный вздох вместе с недожеванным шнурком.

Миссис Хоршем протягивает руку для приветствия, но вместо этого новенькая резко подается вперед и крепко её обнимает. Они направляются к парадной двери, и в самый последний момент блондинка поднимает глаза вверх. Мы пригибаемся, но с большим опозданием.

— Черт, по-моему, она спалила, что мы подглядываем, — паникует Джесс. — Теперь решит, что мы какие-то криповые сталкерши.

— Да ничего она не решит, — отрезаю я. — Она подумает, что мы держим ситуацию под контролем. Это даже хорошо. Если она не дура, то сразу поймет, кто здесь главный.

— Она идет! — шепчет Джесс и ныряет ко мне на кровать, едва в коридоре раздается эхо двух пар шагов.

— Вот здесь ты и будешь жить. Я так понимаю, твой отец планирует изредка навещать тебя по выходным? — разносится заливистый голос миссис Х.

— Вряд ли, — фыркает голос с американским акцентом в ответ. — Он будет слишком занят лондонскими цыпочками, чтобы вспоминать о дочери.

Я буквально сквозь стены чувствую, как миссис Х. неловко от этих слов. Так и вижу, как она заливается краской, отчаянно пытаясь не встречаться с девчонкой взглядом и мило замять тему. Мы с Джесс принимаем максимально расслабленные позы на кровати — ложимся на живот, задрав ноги в воздух, — ровно в тот момент, когда миссис Х. стучит в мою дверь.

— Девочки? — Её мягкий голос звучит вопросительно, когда она заглядывает в комнату. — Я хочу вас кое с кем познакомить! Эмбер, это Иви Д'Олобелль и Джессика Рэтборн. Иви, Джесс, это наша новая ученица Эмбер Гоулетт. Эмбер, твоя комната будет прямо рядом с комнатой Джессики, то есть сразу вот за этой.

— Привет! — говорю я, стараясь выдать свою самую непринужденную и классную улыбку. — Добро пожаловать!

— Добро пожаловать в Полигимния-хаус13! — с очаровательной готовностью подхватывает Джесс.

— Я уверена, что девочки присмотрят за тобой, — воркует миссис Х. — Они знают здесь абсолютно всех и обо всем на свете. Держись их, и точно не пропадешь.

Скрывать не стану, меня слегка задевает то, что миссис Х. даже не поинтересовалась моим мнением, прежде чем вешать на нас роль «старших сестер» для новенькой. Я вообще-то занятая женщина. Эмбер улыбается, и когда её губы приоткрываются, меня прямо-таки слепит белизна её зубов.

— Ну конечно! — восклицает Джесс. — Просто стучи ко мне в дверь в любое время, когда захочешь!

— И ко мне тоже! — добавляю я. — Джесс обычно всё равно тусуется в моей комнате.

— Супер, — бросает Эмбер, но её лицо мгновенно мрачнеет, а глаза становятся стеклянными. — Я безумно скучаю по своим девчонкам. В старой школе у нас была очень сплоченная компания. Я так зла, что мне пришлось их бросить.

— Оу, бедняжка! — Джесс сочувственно приобнимает Эмбер за плечи. — Представляю, как ты тоскуешь по дому! Но ты не переживай! Теперь у тебя есть мы!

Я чувствую, как внутри начинает подниматься волна ревности. Я изо всех сил пытаюсь подавить это чувство, напоминая себе, что она оставила позади всю свою привычную жизнь. Ей нужны наши помощь и забота.

Поместье Д'Олобелль, 4 июля 1965 года

Каждое утро я просыпаюсь от солнечного света, от этой желтой благодати, которая радует нас уже целую вечность. И все же меня не покидает это угнетающее чувство страха и ужаса. Прошло два дня с тех пор, как с Руфусом произошел несчастный случай, а я до сих пор испытываю потребность наблюдать за ним и поражаюсь тому, что он практически не пострадал, если не считать сломанной ноги. Я снова и снова прокручиваю в голове, как загорелся трактор. Мы все смотрели на это в полном ужасе, находясь слишком далеко, чтобы помочь ему. А затем наступил тот леденящий душу момент, когда он сбросился с огромной высоты трактора. Никто не был уверен, прорвется ли он сквозь пламя и сможет ли выжить. Но он справился, и пострадала только его нога.

Теперь я знаю, что авария была вызвана технической неполадкой, потому что из трактора подтекал бензин и проскочила искра. Случайность и совпадение, как называют это остальные. Но я ничего не могу поделать с мыслями о проклятии. Я оглядываюсь через плечо при каждом своем движении, словно этот дом может поймать меня. Словно все это вполне может стать началом чего-то еще более страшного. Разумеется, Августус уже продал эту историю в местную газету, преподнеся ее как своего рода доказательство того, что мы опасны.

Джесс и СиСи сидят на краю бассейна, опустив ноги в прохладную воду. На их погруженной в воду коже играют золотистые блики, когда утреннее солнце отражается от блестящих стеклянных глаз гигантской свиной головы, которая теперь, возможно, навсегда обосновалась на самом дне. Прошло два дня с тех пор, как произошел этот несчастный случай. Я стою рядом с ними у самой кромки воды и слышу, как Джесс сначала сдерживает тихий всхлип, а затем заходится в еще более интенсивном плаче. СиСи приобнимает её за плечи и притягивает к себе, чтобы утешить. Я же просто смотрю на воду, наблюдая, как очертания свиной головы искажаются и колышутся под ровной поверхностью.

Обугленное дерево, принявшее на себя основной удар от столкновения с квадроциклом, всё еще стоит там, обнесенное сигнальной лентой, а на траве четко видны прорезанные коричневые следы от шин. Я не могу на него смотреть. Все соцсети забиты банальными соболезнованиями и постами о Хьюго вперемешку с видеороликами, где голый Тим раскачивается на свинье под песню Майли Сайрус, что теперь кажется каким-то зловещим предзнаменованием всего случившегося.

На противоположной стороне бассейна мрачный Тим сидит на одном из шезлонгов в старом красном шелковом кимоно своей бабушки и круглых солнцезащитных очках. Я наблюдаю, как он подносит сигарету к губам, выпячивая нижнюю губу при затяжке и хмуря брови. После той аварии он едва находит в себе силы посмотреть мне в глаза. Думаю, он винит себя в случившемся, ведь Хьюго мчался именно ради его спасения.

Бёртон неторопливо выходит через французские окна столовой, неся серебряный поднос с кофе для нас, и протягивает мне чашку руками в белых перчатках.

— Мадемуазель Иви, — говорит он, — завтрак подадут в столовой, как только вы пожелаете.

Кофейник с пустыми чашками для остальных он так и оставляет на подносе. Напиток он считает нужным налить только мне, и я ценю это небольшое внимание.

Когда мы наконец вернулись вчера из больницы, все следы вечеринки были убраны, и усадьба Д'Олобелль вернулась в свое первоначальное состояние, если не считать мокнущей свиньи и обгоревших остатков того дерева. Бёртон с извинениями заверил меня, что этим вопросом займутся уже сегодня. Я была благодарна за то, что обгоревшие обломки квадроцикла Хьюго наконец увезли. Я бы просто не вынесла этого зрелища снова. Я всё еще слышу плач Джесс, но я смертельно устала, чтобы утешать её.

— Господи, она всё еще воет из-за этого несчастного дерева? А как же я? — от внезапного голоса Хьюго мы все вздыхаем, а рыдания Джесс становятся только громче. — Вообще-то это меня покалечили! Посмотрите на меня! Я даже ходить нормально не могу!

Он наполовину ковыляет, наполовину скачет от дома к нам по траве, используя обычный садовый стул вместо ходунков.

Спорю, вы все думали, будто он погиб, верно? Представьте себе меня, вдову в восемнадцать лет.