Мэри, Мэри, упрямица Мэри,
Как растет твой сад?
Серебром колокольчиков, россыпью ракушек,
Да подсадными утками, что выстроились в ряд.
Кажется, никто вокруг ничего не заметил. Уж точно ни один из присутствующих в этой комнате не выглядит способным на такое. Я быстро фотографирую записку и рассылаю её ребятам, после чего один за другим выдергиваю дротики, пока их никто не забрал. Собрав фотографии, я прячу их в стоящую на каминной полке вазу. Мне нужно срочно отыскать остальных. Они должны узнать, что Саймон здесь ни при чем. Что всё это куда более зловеще, чем его дурацкие шутки. Уж этого-то доказательства им должно хватить с головой?
Я стою в патио, лихорадочно сканируя толпу в поисках Хьюго, Тима, Джесс или СиСи. Хоть кого-нибудь из них. Вокруг меня люди отрываются на полную катушку. Их громоподобные голоса и громкий, безумный хохот окончательно дезориентируют меня. Любой из этих упоротых гостей мог сотворить такое с моим портретом.
Вдруг со стороны леса раздается пронзительный крик. Поначалу он кажется совсем тихим и незначительным. Думаю, я расслышала его из общего шума только из-за своего состояния предельной бдительности. Гости вокруг уж точно ничего не замечают, пока этот крик не перерастает в истошный рев, буквально разрезающий вечеринку напополам. Из-за деревьев вылетает Тим и несется по лужайке сквозь толпу людей — абсолютно голый, прикрывая пах одной рукой. Его крик звучит настолько дико, что от него кровь стынет в жилах. Он пытается что-то сказать, но вместо слов из его рта вырывается лишь невнятный хриплый набор звуков.
Он несется к бассейну с такой неистовой решимостью, что гости вечеринки сами поспешно уступают ему дорогу. С разбегу он прыгает к воде, и бассейн мгновенно пустеет: люди судорожно карабкаются на бортики, явно не желая разделять водные процедуры с тем безумием, что сейчас здесь творится. Тим зависает в воздухе над водой — кажется, это длится целую вечность, хотя на деле занимает долю секунды, — а затем перелетает бассейн и с размаху приземляется прямо на гигантскую свиную голову. Конструкция опасно раскачивается, пока Тим мертвой хваткой цепляется за свиной пятак. Он продолжает истошно орать и вопить, выставив напоказ голый зад и широко растопырив ноги. Из всей одежды на нем остались только белые спортивные носки.
Диджей оперативно переключает трек, и над усадьбой разносится песня Майли Сайрус «Wrecking Ball», под аккомпанемент которой Тим продолжает беспомощно раскачиваться на этой туше. Однокурсники вовсю снимают его на видео. Прямо в тот момент, когда свиная голова издает оглушительный металлический скрежет, я наконец разбираю слова, которые Тим так отчаянно выкрикивает.
— Мой чле-е-ен! — надрывается он, идеально попадая в ноты «Wrecking Ball».
Раздается громкий металлический щелчок: цепь, удерживающая гигантскую голову, лопается. Паника Тима выходит на новый уровень. Весь Д'Олобелль замирает, наблюдая, как этот импровизированный шар для сноса зданий падает с двухметровой высоты прямо в бассейн. В стороны разлетаются фонтаны багровой воды, окатывая тех, кто не успел отбежать достаточно далеко. Пространство взрывается гулом голосов, пока несчастный Тим уныло восседает верхом на свиной голове, а Майли Сайрус на заднем плане завывает о том, как её оставили сгорать в огне.
— Чувак! — кричит СиСи. — Что стряслось?
Джесс вырастает рядом с СиСи, и я присоединяюсь к ним у самого края бассейна. Мы смотрим на Тима, который буквально застыл на уходящей под воду конструкции: пристыженный, поджав ноги и прикрывая руками свое несчастное достоинство.
— О боже, да не смотрите вы на меня! — орет он, пожалуй, впервые в своей жизни.
— Тим! — шипит Джесс. — Что ты натворил?
— Что Я натворил?! Что Я натворил?! Тут скорее вопрос в том, что со МНОЙ сотворили!
Он на мгновение деликатно убирает руку от паха — так, чтобы никто, кроме нас, этого не увидел. Я тут же мысленно умоляю его немедленно прикрыть этот ярко-красный, полыхающий кошмар.
— ОНО ГОРИТ, МАМОЧКА! ОНО ГОРИТ!!! — со слезами на глазах вопит он мне. — Я без понятия, что произошло! Сначала просто заныло, а потом… — Тим красноречиво указывает на свой воспаленный багровый агрегат, после чего поспешно прячет его обратно. — Мне срочно нужно было опустить его в воду!
Я чувствую, как телефон в моей руке начинает вибрировать, и одновременно слышу писк мобильников СиСи и Джесс. Мы переглядываемся, а затем опускаем глаза на экраны, где светится сообщение с неизвестного номера.
Всего два эмодзи: утка и пламя.
Громкий рев мотора, раскатившийся по газону, заставляет нас обернуться: из чащи леса появляются слепящие огни фар квадроцикла Хьюго. Я отчетливо вижу его силуэт — он стоит во весь рост и на бешеной скорости несется прямо к вечеринке, прижав к губам мегафон.
— ТИМОТИ! Я ИДУ НА ПОМОЩЬ! Я СПАСУ ТЕБЯ! — орет он.
— ХА-А-ААА-А-ГС!! МОЙ ЧЛЕ-Е-Е… — вопит в ответ Тим, но его крик обрывается на полуслове, когда квадроцикл на полном ходу врезается в дерево.
Ощущение такое, словно я наблюдаю за происходящим в замедленной съемке.
— ХЬЮГО! — я пулей лечу через лужайку к пульсирующим вспышкам фар разбитого квадроцикла. — ХЬЮГО!!!
На мгновение повисает мертвая тишина, которую тут же разрывает грохот эхом прокатившегося по поместью взрыва. Квадроцикл мгновенно превращается в ревущий огненный столб — высокий, пронзительно яркий; пламя лижет черное небо, стремясь дотянуться до самых звезд. Чьи-то руки крепко держат меня, не пуская вперед, но я не соображаю, кто это. Я просто знаю, что исхожу диким криком, а весь остальной мир стремительно отдаляется и исчезает.
Восемнадцать месяцев назад
— Ты слышала новости? — Джесс с разбегу плюхается на мою кровать. — Господи, ну ты и бледная, с тобой всё в порядке?
Я разворачиваю стул, отрываясь от ноутбука. Последние три часа я просидела, сгорбившись за столом в желтом луче лампы, отчаянно пытаясь отыскать хоть какой-то смысл в пьесе «В ожидании Годо».
— Пытаюсь подготовиться к прослушиванию в RADA, — вздыхаю я. — Мне нужно вызубрить этот текст до последней запятой. Единственный способ вжиться в роль — это понять её до глубины души. — Я театрально развожу руки, пародируя нашу преподавательницу по актерскому мастерству.
— Ладно, дорогуша, это уже чересчур даже для тебя. У тебя ведь еще даже даты прослушивания нет. Может, тебе стоит покурить травки и немного расслабиться? — предлагает Джесс, открывая блеск для губ на моей прикроватной тумбочке и критически оценивая оттенок.
— Не думаю, что это поможет, — вздыхаю я, присаживаясь на кровать рядом с ней. — Так что там за новости?
Внезапно раздавшийся с улицы хруст гравия под колесами подъезжающего автомобиля заставляет Джесс подскочить и подбежать к окну.
— О боже, кажется, она приехала! — вскрикивает она.
Внизу, разрезая темноту, желтые фары черного «Бентли» с тонированными стеклами заливают светом подъездную дорожку. Мы устраиваемся на мягком сиденье у подоконника, затаив дыхание.
— Новенькая! — сияет Джесс, и мы обе приникаем ближе к стеклу.
— В нашем классе? Посреди семестра? — недоумеваю я.
Джесс округляет глаза и кивает:
— Интригует, правда?
— Что ты о ней знаешь? — спрашиваю я, наблюдая, как наша наставница, миссис Хоршем, направляется к машине.
— Она из Нью-Йорка. — Джесс вытягивает клубничный мармеладный шнурок из пачки на моем подоконнике и рассеянно жует его, приковав взгляд к происходящему внизу. — Её отец какой-то музыкальный продюсер. Его прислали сюда работать над телешоу, ну и он прихватил её с собой. Она будет жить в той пустой комнате по соседству с моей. Я как раз зашла, когда миссис Х. наводила там порядок.
— И сколько времени ты собиралась скрывать это от меня?
— Да я буквально сразу к тебе прибежала! — протестует Джесс. — Ты бы и сама заметила, если бы не была так увлечена своим покойным бойфрендом Беккетом.
