— Может, это была другая пара, — предполагает Хьюго.
— Нет, она всегда носила именно эти, — возражает Джесс. Она забирает сережку из ладони Хьюго и крутит её в руках. — Их подарил ей какой-то актёр.
Тим уже набирает в легкие воздуха, чтобы выдать какую-нибудь шутку и разрядить обстановку, как вдруг снаружи раздается шорох. Из библиотеки доносится отчетливый, ни с чем не сравнимый звук: кто-то двигает приставную лестницу и перебирает книги на полках. Должно быть, СиСи. Мы все четверо замираем, наше дыхание смешивается в один тревожный клубок пара, пока мы готовимся быть обнаруженными. Но в этот самый момент узнаваемый, пронзительный крик СиСи разносится из совершенно другой части дома — откуда-то из глубины особняка.
Тим приходит в себя первым:
— Если это СиСи орет там, то… кто тогда в библиотеке?
Хьюго бросается к потайной двери и с силой распахивает портрет. Но в библиотеке никого нет. Только несколько книг валяются разбросанными по полу.
В комнату из коридора вбегает Бёртон, держа в руке одиночный латунный подсвечник.
— Мадемуазель, скорее! В кабинете произошел ужасный несчастный случай!
— О боже мой, СиСи! Я иду, СиСи! — кричит Джесс, обгоняя нас и пулей вылетая в коридор.
— Возможно, они обнаружили экземпляр «Любовника леди Чаттерлей» вашей бабушки с её… примечаниями на полях, — сухо бормочет мне на ухо Бёртон, пламя свечи зловеще подсвечивает его лицо снизу.
Крики СиСи становятся всё громче и неистовее. В них отчетливо слышится физическая боль. К тому времени как мы с Тимом и Бёртоном вбегаем в кабинет, Джесс и Хьюго уже стоят по обе стороны от СиСи, пытаясь их успокоить. Из-за спин мне трудно разобрать, что стряслось, пока прямо мимо моих ног не проскальзывает что-то длинное и гибкое.
— ЗМЕЯ!!! — истошно орет СиСи. — Это змея! Она меня укусила!!!
Я тычу пальцем в сторону выхода:
— Она поползла туда!
Тим тут же бросается в погоню.
— Мне жарко, — хрипит СиСи, в теплом свете канделябров Бёртона видно, как на их лбу проступает крупный пот, пока Джесс осматривает следы от зубов на ноге.
— Кто-то должен отсосать яд, — заявляет Хьюго.
Бёртон послушно отставляет канделябр в сторону, опускается на колени и принимается отсасывать яд из раны на ноге СиСи.
В этот момент в комнату триумфально возвращается Тим, держа на вытянутой руке извивающуюся змею.
— Это всего лишь обычный уж, — заявляет он. — Не ядовитый. Бояться нечего.
Бёртон тут же прекращает свое занятие и поднимается с пола, и в ту же секунду в усадьбе с треском включается электричество. СиСи бессильно сползает по стене, испытывая колоссальное облегчение.
И тут наши телефоны синхронно пищат от нового входящего сообщения с неизвестного номера. На этот раз там нет никаких эмодзи. На этот раз там красуется полноценное предложение.
«Кто здесь змея?»
СиСи бессильно сползает по стене, бледнея ещё сильнее, чем секунду назад.
— Иви, — выдавливает она. — Мне нужно во всём признаться. Без понятия, как этот урод всё разузнал, но, похоже, настала моя очередь выворачивать перед вами душу и делиться своим позором… Слушай, в итоге ведь всё закончилось хорошо, тебя ведь взяли в RADA и всё такое. Мы, может, потом ещё посмеёмся над этим. Тебе это даже покажется забавным, понимаешь?
— Что бы там ни было, я уверена, что всё в порядке, — роняю я.
— Это касается RADA, — продолжает она. — Я совершила глупость, пожалуйста, не ненавидеть меня. Ты ведь знаешь, что мои предки близко знакомы с главой приёмной комиссии? И помнишь, что в Сент-Хильде они предлагали место только одному человеку? Так вот, этот куратор спросил меня, кто, по моему мнению, сильнее, и я назвала Эмбер.
Мои друзья затихают, выжидающе глядя на меня.
— Мне так жаль, — лепечет СиСи. — Я сделала это только потому, что безумно хотела вернуть её в Великобританию, и знала, что, если она получит место в RADA, то вернётся.
Я уже думаю, что на этом всё, но она продолжают сыпать соль на рану:
— И я знала, как сильно все хотят её возвращения… Так что я, возможно, ещё обмолвилась им, что ты не очень хорошо запоминаешь текст, но это было вскользь, я ничего такого не имела в виду…
Я закрываю глаза. Напоминаю себе, что умение прощать — это признак высокого класса. К тому же Эмбер погибла. Она никогда не пойдёт ни в какую RADA. И это ужасная трагедия. Так что мне нужно проявить сострадание.
— Тот, кто всё это устроил, просто пытается натравить нас друг на друга, раскрывая наши секреты. Пытается разрушить наше доверие. Но у него ничего не выйдет, — уверенно произносим я. — Всё в порядке. В конце концов, меня всё равно пригласили на прослушивание, и я поступила. Никто не пострадал.
— Ты просто святая, — с восхищением шепчет Джесс. — Сначала мой голубь, теперь вот это.
— Всё хорошо, — повторяю я. — Правда, всё нормально.
Я крепко обнимаю СиСи, пока Тим на заднем плане демонстративно издает рвотные звуки.
— И кто знал об этом? — уточняет Хьюго.
СиСи внезапно отстраняется от меня, виновато опуская глаза:
— Только Эмбер и наш друг семьи из приёмной комиссии.
Не буду врать, что это жутко бьёт по самолюбию. Мало того что СиСи сочла Эмбер лучшей актрисой, чем я, и откровенно саботировала мое поступление, так она ещё и ей самой во всём призналась.
— Она никак не могла понять, откуда взялось это приглашение на кастинг, и меня сожрало чувство вины. Вот и выболтала как-то раз, — СиСи выглядит сейчас такой же растерянной и напуганной, какой, должно быть, была тогда, поэтому я ободряюще кладу руку им на плечо. Смысла психовать уже нет.
— Джесс тоже рассказала Эмбер про голубя, — задумчиво протягивает Хьюго.
В этот момент мой взгляд цепляется за фотографию старой Котерии на книжной полке. Они запечатлены в охотничьих костюмах. Руфус держит в руках змею. И тут я вспоминаю тот странный шум в библиотеке, когда мы все прятались в потайном ходу. И книги, разбросанные по полу, которых там изначально точно не было. Звук, будто кто-то швырял их в ярости.
— Бёртон, — оборачиваюсь я к дворецкому. — Ты заходил в библиотеку пару минут назад? Переставлял книги?
— Я находился на кухне, пока не услышал крики мадемуазель СиСи, — с неизменным почтением отвечает Бёртон.
— Я заходила в библиотеку, но гораздо раньше, — подает голос СиСи. Я сразу вспоминаю их суетливое голосовое сообщение. — И книги я не трогала.
— Тогда кто это сделал? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри зарождается холодный панический узел.
— Ребят, мы можем вообще-то сосредоточиться на том, что меня только что укусила змея? — жалобно канючит СиСи.
Тим пулей вылетает из комнаты и через мгновение возвращается, держа в руках те самые тома, что я видела разбросанными на полу библиотеки.
— Это книги про змей, — бледнеет Тим, демонстрируя нам обложки.
Я не могу поверить, что собираюсь произнести это вслух, но из головы никак не идет та проклятая сережка. И то, что Эмбер была единственным человеком, знавшим секреты и Джесс, и СиСи.
— Эмбер… — выдавливаю я.
Мой хриплый шепот тут же тонет в раскатах язвительного хохота Хьюго.
— Это самый фантастический бред, который я слышал в своей жизни! — заливается он.
Поместье Д'Олобелль, 6 июля 1965 года
Этим утром я навещала портрет дорогого Эдгара. Люблю посидеть с ним немного, когда бываю здесь, ведь в конце концов именно он подарил нам Д'Олобелль со всеми её секретами и сюрпризами. В доме стояла такая тишина, все остальные ещё спали. Думаю, бедняге Томми с этим его ужасным укусом во рту отдых сейчас нужен больше всего. Вчера мы не могли поверить своим глазам: он чуть не проглотил пчелу, которая залетела к нему прямо в бокал с вином! Слава богу, у него с собой нашлись антигистаминные. Страшно представить, если бы он её всё-таки проглотил, бог знает, чем бы всё закончилось! После этого вчерашний день принял совсем уж неожиданный оборот, мы все были буквально сами не свои, а Дейзи и Роджер отпаивались так, что опустошили чуть ли не половину винного погреба. Наверняка это всё адреналин. Я чувствую, как Руфус изводится от нетерпения: он ворочался всю ночь, сломанная нога жутко ныла и причиняла ему боль. Его это дико злит. Ему ведь так легко наскучить абсолютно всем. Надо будет приложить все усилия, чтобы хоть как-то его развлечь.
