— Да! — отзывается Хьюго, даже не поднимая глаз.

— Мне тоже пришло, — я киваю, но я лгу. Почему все получили сообщения, кроме меня? — И о чём она так отчаянно хочет с вами поговорить?

Неужели Мадлен снова пытается меня уничтожить? Пытается настроить против меня моих же друзей?

Но Тим вместо ответа подбрасывает свой телефон высоко в воздух и со всей дури размахивается ракеткой. Аппарат летит через весь корт и с грохотом разлетается вдребезги о сетку ограждения.

— Так-то лучше, — заявляет он. — Чувствую себя абсолютно свободным человеком.

— Ну, зато это хотя бы перелетело через сетку, — замечаю я, хотя для обычных смс от Мадлен реакция кажется чересчур театральной.

Тим достает из кармана очередной мяч и тут же без лишних слов снова вколачивает его прямо в сетку.

— Я не понимаю, почему ты не дал подать мне. Твоя подача всегда была слабой, — протестую я. — В следующий раз моя очередь.

— Господи, ладно, — кривится Тим. — Не обязательно сразу изображать сучку.

Я перевожу взгляд на Хьюго, ожидая, что он как-то отреагирует на то, что Тим назвал меня сучкой — в конце концов, это не особо спортивно, — но он снова залип в своём телефоне. Почувствовав мой взгляд, он поднимает голову, улыбается мне, а затем переворачивает мобильник экраном вниз и кладет себе на ногу. Телефон снова вибрирует, соскальзывает с ноги и падает на корт прямо под вышку. Я тянусь, чтобы поднять его, но он успевает перехватить первым. И всё же я успеваю заметить на экране имя Мадлен. Зачем ему отвечать ей и скрывать это от меня?

— Подача Джесс, — возвращается к своим обязанностям Хьюго. — Прошу тишины на корте.

Раздается глухой хлопок: струны на ракетке Джесс соприкасаются с мячом, отправляя его в высокий полет над сеткой. Я бросаюсь наперерез, но Тим бесцеремонно выбегает прямо передо мной и с размаху гасит мяч обратно в сетку.

— Зачем ты это сделал? Я бы его взяла! — возмущаюсь я, всплеснув руками.

Тим швыряет ракетку на землю и скрещивает руки на груди:

— Иви злая. Я ухожу к бассейну.

— Отличная мысль, мне как раз жарко, — подхватывает Хьюго.

— Аллилуйя! Наконец-то мы можем вернуться к нашему любимому занятию — ни хрена не делать! — СиСи бросает свою ракетку, и мы все дружно тянемся вслед за Тимом прочь с корта.

— По-моему, там, в самом конце корта, обустроено маленькое лисье логово с лисятами, — Джесс указывает на небольшую дыру в самом низу сетки ограждения, ведущую прямиком в кусты. — Я, пожалуй, схожу проверю, как они там.

— Это самое милое, что я слышала в своей жизни, — улыбаюсь я. — Тебе помочь?

— Нет! — слишком резко отрезает Джесс, и лицо её на мгновение принимает странное выражение. — Не хочу их спугнуть.

Мы послушно разворачиваемся и оставляем её одну. Но стоит нам пройти половину дорожки, как доносится её пронзительный крик. Мы со всех ног несёмся обратно к корту, и видим, как пушка для теннисных мячей без остановки выстреливает снаряд за снарядом, пока Джесс сидит на корточках, вжавшись в землю.

— Она сама включилась! — истошно орет она, пытаясь закрыться руками. — И это ни разу не теннисные мячи, посмотрите!

Машина на бешеной скорости швыряет во все стороны плоские диски, которые с грохотом бьются о землю или стальные прутья калитки, разлетаясь на мелкие осколки. От этого непрекращающегося грохота мне приходится заткнуть уши пальцами.

— Это же тарелочки для стендовой стрельбы! — выкрикивает Хьюго. — Иви! Какого черта в теннисную пушку зарядили глиняных голубей?!

— Да что это за херня вообще?! — кричу я в ответ, всё ещё не отрывая рук от ушей.

— Это диски для охотничьих тренировок, по ним стреляют из ружей, имитируя полет птиц!

— Это птицы! — воет Джесс, сворачиваясь калачиком прямо на грунтовом покрытии. — Птицы умирают! Птицы умирают!

— Я иду, малышка! Ползи мне навстречу! Извивайся, как я, видишь?! — СиСи принимается по-пластунски пробираться по корту, попутно ворча себе под нос: — Этот костюм больше никогда в жизни не будет белым.

— Какой долбоеб додумался забить пушку для мячей глиняными голубями?! — надрывается Тим, испуганно прячась за забором, пока Джесс и СиСи ползут навстречу друг другу, словно пара змей.

Хьюго вздрагивает, когда очередная тарелочка с грохотом разлетается о прутья ограждения, и они с Тимом мертвой хваткой вцепляются друг в друга. Но в тот самый момент, когда крики Джесс, казалось, заполнили собой всю усадьбу Д'Олобелль, машина так же внезапно замолкает.

На смену звукам бьющейся глины приходит хоровой писк наших телефонов: на каждый из них одновременно падает сообщение с неизвестного номера.

Всего два эмодзи: череп с костями и голова голубя.

— О боже мой, кто бы это ни был, он всё знает! Они знают, что я сделала! — заходится в рыданиях Джесс, бросаясь в объятия СиСи. — Они знают абсолютно всё! Тот голубь в кровати Иви… Это была я! — воет она.

— Я так и знал, что твоё веганство — это липа! — орет в ответ Тим.

— Я ничего не понимаю, — бормочу я, пока Джесс несется уже в мою сторону. — Я думала, это дело рук Мадлен.

— Это вышло случайно! — умоляет меня Джесс, пока по её щекам градом катятся слёзы. — Я сбила этого голубя на машине и притащила в усадьбу, потому что хотела его выходить. Я пошла к тебе в комнату, чтобы попросить о помощи, но тебя не оказалось, а потом я случайно выронила его прямо на твою кровать. У бедняги было сломано крыло, и тут я услышала, что идет миссис Х. Я подумала, что если просто укрою его твоим одеялом, то ему хотя бы будет тепло и уютно, когда он очнется, а я смогу забрать его, как только всё утихнет. Я честно собиралась вернуться, но тут вспомнила, что должна быть на собрании по поводу выпускного альбома, да и ты как раз прислала мне жутко злое сообщение, что я опаздываю. Мне пришлось уйти, а ты вернулась в комнату раньше, чем у меня появился шанс его перепрятать! Мне так жаль! Клянусь, я не хотела ничего дурного!

Я пытаюсь переварить услышанное.

— Мне так стыдно, что я так долго скрывала это от тебя, меня это съедало изнутри! — плачет Джесс. — Я собиралась признаться, но ты сразу решила, что это Мадлен, а если быть честной, это было вполне в её духе. Она ведь нассала на твою юбку для нетбола, так что…

Я просто не могу больше выносить её затравленный вид, поэтому протягиваю руки и крепко прижимаю её к себе.

— Ну тихо, иди сюда, не переживай, — успокаиваю я её. — Всё в порядке. Я тебя прощаю.

— Значит, это сообщение напрямую связано с тем, что только что случилось с Джесс. А то, которое мы получили, когда Тим прыгнул в полыхающий бассейн, относилось к его истории, — рассуждает Хьюго, переводя взгляд со своего экрана то на Джесс, то на Тима. — Что, если кто-то подстроил всё так, чтобы эти случаи вскрывали наши секреты? Ведь так оно и есть, верно?

— А о чем было то сообщение после огненного заплыва Тима? — спрашиваю я.

— Может, это кто-то из моих обиженных бывших? Тот, кто считает, будто мне есть что скрывать по части моих сексуальных подвигов? — не без гордости предполагает Тим.

— Кто бы это ни натворил, они явно хотят причинить нам вред. Это становится опасным, — мрачно роняет Хьюго, кивая в сторону теннисной пушки.

— Кто еще мог знать про голубя, Джесс? — уточняет СиСи. — Ты кому-нибудь рассказывала?

— Только Эмбер, — тихо говорит Джесс.

Все замирают в гробовом молчании, на лицах парней и девчонок застывает полное недоумение. Сейчас вычислить шутника должно было быть проще простого — если бы не тот факт, что Эмбер мертва.

Четырнадцать месяцев назад

— И новой старостой нашей школы, набрав восемьдесят пять процентов голосов, становится Иви Д'Олобелль! — объявляет директор, стоя за своей трибуной.

Джесс взвизгивает настолько оглушительно, что со своего места на сцене актового зала я отчетливо выделяю её голос из всей этой ликующей толпы. Она, Хьюго, Тим и СиСи вместе со всем нашим потоком прыгают от радости. Я же стою на сцене рядом с Эмбер и изо всех сил стараюсь не выглядеть чересчур самодовольной. Мадлен, мягко говоря, не церемонилась со мной во время предвыборной гонки, но мне совсем не хочется тыкать её носом в эти жалкие пятнадцать процентов или выслушивать обвинения в злорадстве. В конце концов, если эта кампания меня чему-то и научила, так это тому, что Мадлен Борхес просто обожает сыпать в мой адрес обвинениями.