— Спасибо, Берти! — кричит Тим.

Вдруг раздается резкий, скрежещущий стук в стекло французских окон. Они жалобно дребезжат под порывами воющего ветра.

— А это ещё что за херня?! — паникует Тим, с разбегу прыгая в объятия Хьюго. — О боже мой, Берти! Сделай так, чтобы свет вернулся побыстрее!

— Не бойся, приятель, я с тобой, — Хьюго похлопывает его по плечам, и Тим заметно расслабляется под этими нежными уговорами. — Ну всё, всё, мой храбрый мальчик.

— Я почти уверена, что это всего лишь ветка, — говорю я.

Очередной раскат грома заставляет Тима снова взвизгнуть и зарыться головой в грудь Хьюго.

— Кто-то пытается прорваться внутрь, папочка! — глухо доносится из его импровизированного убежища.

— Может, это призрак Эмбер, — шутит Хьюго. Никто не смеется.

За окном снова резко полыхает вспышка молнии — так, что я невольно ожидаю увидеть у двери чей-то призрачный силуэт. Похоже, страхи Тима всё-таки немного передались и мне. Но за стеклом пусто. Это становится смешным. Я решительно направляюсь к окнам.

— О боже мой, ты куда? — Тим вскидывает руку, словно пытаясь удержать меня от смертельной опасности.

— Пойду посмотрю проблеме в лицо, — отвечаю я, указывая на французские окна.

— Я бы пошел сам, но… — Хьюго кивает на свою водруженную на подушки ногу и на Тима, который намертво пригвоздил его к дивану.

— Ты такая смелая, — благоговейно шепчет Тим.

— Боже правый… — бормочет СиСи.

— Тим просто боится лесной старухи, — хихикает Джесс, болтая ногами.

Я вздыхаю:

— В лесу нет никакой старухи.

— В лесу всегда есть какая-нибудь старуха, которая насылает проклятия, — возражает Тим. — А в лесу вокруг Д'Олобелль их, скорее всего, сразу две. Однажды ночью я совершенно точно видел, как кто-то жёг там костёр. Там был дым, и кто-то сгорбленный стоял над…

Очередной, ещё более мощный раскат грома обрывает Тима на полуслове.

— Быстрее, просто задёрни шторы! — вскрикивает Джесс, и они с СиСи тут же прыгают друг другу в объятия.

Стук в окно становится всё настойчивее.

— ЗАБАРРИКАДИРУЙСЯ ОТ ЭТОЙ ЛЕСНОЙ СУКИ! — истошно орет СиСи, а я лишь закатываю глаза.

— Нет. Я выйду туда и докажу вам, что бояться абсолютно нечего, — заявляю я.

— Какая смелая, — снова бормочет Тим себе под нос.

Джесс в знак солидарности включает фонарик на телефоне.

— Тебе разве не нужно оружие? — спрашивает она, пока я приближаюсь к окну. — Что-нибудь для самообороны?

— Я собираюсь показать вам всем, что там ничего нет и никакой женщины в лесу не существует. Мы в безопасности, — терпеливо объясняю я.

Тим морщится. Они с Хьюго мёртвой хваткой цепляются друг за друга, а СиСи с Джесс неистово крестятся.

— Со мной всё будет в порядке, учитывая, что пугаться тут нечего…

Стоит мне аккуратно повернуть ручку французского окна, как сквозняк из другой части дома резко распахивает створки настежь, впуская внутрь шуршащую темноту. Рядом с дверью что-то слетает со спикера и с грохотом разлетается вдребезги о половицы.

— ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕ-Е-Е-ЕХ! — вопит Тим.

— Если я выживу, то куплю себе распятие от «Тиффани», — стонет СиСи. — И больше никогда в жизни не буду обсерать чужие брови.

— О боже, согласна. Так мило, — тут же оттаивает Джесс при упоминании аксессуаров. — Можем взять парные.

— ИЗЫДИ, НЕЧИСТАЯ СИЛА! — орёт Тим, сложив пальцы в виде креста.

В гостиную залетает одинокий сухой лист, и Тим с головой зарывается в грудь Хьюго. Мы с Хьюго переглядываемся и синхронно пожимаем плечами.

Я шагнула во тьму ночи. Петли французского окна громко скрипнули, и порыв ветра с дождем хлестнул меня по лицу. После удушливой жары последних дней это было настоящим спасением. Я запрокинула голову, подставляя её под крупные прохладные капли, а затем отцепила сломанную ветку от куста, росшего прямо у окон, и задернула створки.

— Вот и наш виновник! — объявила я. — Обычная ветка.

— Мой герой, — пропел Тим, хотя, судя по тому, как крепко он цеплялся за Хьюго, эти слова предназначались скорее его спасителю.

В гостиную вошел Бёртон, держа в каждой руке по зажженному латунному канделябру на четыре свечи; язычки пламени тянулись за ним следом. Он аккуратно расставил их на столе.

— Бёртон, как насчет виски? — спросил Хьюго и повернулся к нам. — Кто-нибудь еще будет виски?

— Нет, — отрезала Джесс. — Я вообще-то не пятидесятилетний директор банка. Но от комбучи я бы не отказалась, Бёртон.

Мы с СиСи тоже выбрали комбучу. Тим же заказал «Малибу» с колой.

Когда я босиком возвращалась обратно к дивану, большой палец правой ноги вдруг пронзила резкая, колющая боль. Выругавшись, я застыла на одной ноге и подняла ступню, чтобы осмотреть рану. Из пальца выкатилась капля крови. Я подсветила себе фонариком телефона: на половицах тускло поблескивали осколки разбитого стекла — всё, что осталось от рамки. Черно-белый снимок внутри неё чудом не пострадал.

Я завороженно уставилась на фотографию, всё еще балансируя на одной ноге.

Члены старой Котерии смотрели на меня прямо со ступеней Д'Олобелль. В самом центре они позировали вместе с Руфусом, другом моей бабушки: его нога была в гипсе, а сам он опирался на костыли. На других карточках они обычно выглядели счастливыми, полными озорства. Здесь же в их глазах застыла какая-то пугающая пустота.

Джесс протянула мне коробку с салфетками.

— Что это там у тебя? — спросила она, пока я промакивала ногу от крови.

Я протянула ей снимок:

— Старая Котерия. Бабушкина компания. Те, в чью честь названа и наша.

Хьюго прищурился, разглядывая фото при свете свечей, и фыркнул:

— Они ведь и правда относились ко всему этому с жутким пафосом, да? Словно мнили себя новым Блумсберийским кружком14.

Я прижала салфетку к пальцу, наблюдая, как расплывается кровь, пропитывая волокна бумаги тонкими багровыми нитями, похожими на паучьи лапки.

Джесс перевернула карточку и нахмурилась, пытаясь разобрать надпись на обороте:

— А что здесь написано?

К обратной стороне фотографии был приклеен старый газетный клочок с заголовком:

«ПРОКЛЯТИЕ КОТЕРИИ».

СиСи присмотрелась к вырезке:

— Тут написано, что этот парень, Руфус, сломал ногу, и они считают, что во всём виновато проклятие Котерии.

Хьюго фыркнул:

— Ну да, конечно.

— Бабушка действительно верила в проклятие Котерии, — заметила я. — Она постоянно рассказывала мне о нём, когда я была маленькой.

— И в чём заключалось это проклятие? В том, что он сломал ногу? — поинтересовался Тим.

— О господи, какая скукотища, — объявил Хьюго, швыряя телефон на диван. Экран оставался темным, если не считать замигавшего символа севшей батареи. — Может, сыграем во что-нибудь?

Равнодушие Хьюго ко всему, что касалось моей семьи, всегда задевало меня, но он был таким всегда. Наверное, когда твоя семья ворочает миллиардами и имеет такое влияние, как его, все остальные на этом фоне кажутся ему пустым местом.

— Знаете, во что мы всегда играли, когда вырубали свет? — спросила я, вспоминая наши вечера с Бёртоном, иногда с папой, а позже с Джесс и Тимом.

— В стрип-покер? — с надеждой уточнил Тим.

— Господи, точно нет, — СиСи сняла эти слова прямо у меня с языка.

— В «сардинки», — ответила я.

— Это те знаменитые прятки? — проворчал Хьюго.

— Я ОБОЖАЮ «САРДИНКИ»! — Тим аж подпрыгнул на месте. — У меня к этому настоящий талант.

— Просто хочу убедиться, что я всё правильно поняла, — медленно произнесла Джесс. — Мы только что до усрачки напугались на «Изгоняющем дьявола», сидим и трясемся, что за нами кто-то следит, и твой гениальный план — отправить кого-то одного прятаться в кромешной тьме, пока остальные будут бродить по дому в его поисках?

— Что, струсила, Джесс? — поддел её Тим с таким видом, будто сам пять минут назад не наложил в штаны от стука ветки по стеклу. — И кто пойдёт прятаться? — я заметила, что свою кандидатуру он предлагать не спешил.