Евгения поднялась по трём низким ступеням, замерла почти вплотную к вратам.

— Княжна, подойдите.

Я сглотнула:

— Зачем?

Взгляд, которым меня наградили, достоин был василиска.

— Ольга, я была терпелива с вами сегодня, но всё имеет пределы. Я — учитель, вы — ученица. Вам дано было указание. Извольте исполнить.

А если нет? На мгновенье я всерьёз рассмотрела возможность не подчиниться. Прикинула вероятные последствия, взвесила варианты. Прислушалась к себе. Помимо мешающих сосредоточиться воспоминаний Бёдмора, я по-прежнему ощущала странную близость отца. Казалось, Борис по прозванью Лесник стоит за плечом: высокий и массивный, в костюме-тройке, из-под рукава выглядывает браслет дорогущих часов, седая грива собрана в строгий хвост и скреплена тяжёлой заколкой. На Евгению мой воображаемый батюшка смотрел безо всякой приязни. По-медвежьи, прямо скажем, смотрел, явно прикидывая перспективы на ужин. Врата тоже окинул недовольным расчётливым взглядом, но всё же кивнул.

Сквозь зубы выдохнув, я заставила себя сдвинуться с места. Поднялась по ступеням, застыла перед змеёй, что прикрыла самоцветы глаз веками тёмного, сияющего металла.

— Это что, чёрная бронза? — вспомнила я задаваемые на дом бесчисленные таблицы.

— Коринфский сплав, полагаю, — рассеянно отозвалась Евгения. — Руку.

И, не дожидаясь, пока я послушаюсь, схватила запястье. Полоснула острым лезвием по ладони и с размаху впечатала рану в чёрную чешую. Ни на крик, ни на попытку вырваться внимания Евгения не обращала. Хватка у неё оказалась просто бульдожья.

Я шипела сквозь зубы, сверкала гневно очами, но особо не дёргалась.

Наставница хмурилась, обшаривая взглядом чёрные литые изгибы. Ползли по чешуе струйки крови. Змеи свивались в спирали.

Рука зверски болела.

Прошло полминуты. Минута. Тень княжича Бориса смотрела из-за моей спины с глухим раздражением. Не происходило решительно ничего.

— Белова, — рявкнула вдруг Евгения, — вы что творите? Отпустите немедленно силу!

Я посмотрела на неё из-под упавших на лицо прядей с мрачным вызовом. С момента, как доставшаяся от деда память узнала эти врата, свою энергетику я закрыла наглухо, напрочь. Как если б вновь оказалась перед подозрительным магическим зеркалом. Вся сила стянута в плотный кокон, слои тонкого тела схлопнуты, точно створки учуявшей опасность раковины. Ни дуновенья, ни всплеска, ни капли. Спящему змею от меня не досталось решительно ничего.

Это, конечно, так себе тактика, когда в перспективе маячит возможность нешуточной схватки, но будем честны: шансов отбиться от мастерицы иллюзий у меня в любом случае нет никаких. Если Евгения и правда затеяла что-то недоброе, всё происходящее сейчас мне, скорее всего, просто чудится. Ну и под ладонью вполне может оказаться не холодный металл, а какая-нибудь охочая до невинной кровушки хтонь, этот вариант тоже нужно учитывать. В общем, пока в происходящем не разберусь, подпитывать всё вокруг собственной силой я не собиралась.

— Белова, это уже не смешно. Всё происходящее согласовано с вашей матерью и выполняется по её прямому приказу.

Я молчала.

— Белова!

— Что здесь происходит?

Мы, не отнимая сцепленных рук от подозрительных врат, обернулись. У входа в зал стоял, недобро положив ладонь на оружие, наставник ближнего боя, Лад сын Люта из рода Лесьяр. Слева от него Сенья Шалгу сцапала за капюшон рвущуюся вперёд Софию Унтову. Справа подозрительно хмурился княжич Пламенный, подпираемый, точно надёжной стеной, своими союзниками: верным Илмари и вздорным Бояном. Даже мне было ясно, что аудитория эта для затеянных Талыми Глубинами сомнительных дел, была, как бы это помягче сказать… неуместной.

Евгения нахмурилась.

— Мастер Лесьяр, — сухо сообщила она. — Проводится запланированное испытание силы. Пожалуйста, уведите из помещения посторонних.

«И сами сгиньте куда-нибудь», — вслух не было сказано, но в тоне куратора ясно читалось. Испуганной или пойманном с поличным Евгения абсолютно не выглядела. Лишь раздражённой. Неужели и правда вот эта вся дичь со змеями и вратами в запретное царство санкционирована свыше? Но кем?

— Наставница… — начал было Лесьяр…

И тут всё покатилось ику подводному в пасть.

Светозару, наследнику удельных князей Пламенных, надоело вести себя паинькой: стоять, молчать и ждать, пока взрослые разберутся. Светозар подался вперёд и плеснул по стенам грозной, огненной мощью. Так плеснул, что, казалась, содрогнулась сама твердь земная. Стены затряслись и лишь чудом не рухнули всем нам на головы.

— Да чего вы с ними вообще разговариваете? — рявкнул Сиянов сын, — Разве не видите: здесь пытаются разбудить проклятье Бёдмора!

Лесьяр сгрёб его за шкирку, бросая себе куда-то за спину. Евгения развернулась бешеной кошкой, готовясь выпотрошить кому-то мозги, раз пользоваться ими по делу придурок всё равно не умеет! А я… Я инстинктивно, не думая, призвала к себе силу.

И змеиная голова под ладонью дрогнула. И чёрные, из древнего сплава отлитые веки поднялись, открывая внимательный взгляд. И чешуйчатые спирали заскользили, размыкая кольца, отпирая замок.

Евгения выдохнула — восторженно, будто в неверии. На какой-то миг замерло всё в равновесии. Створки дрогнули…

А затем из-за них ударила стена ледяной солёной воды. И просто вымыла нас из помещения прочь, как хозяин порой вымывает из шланга скопившийся на пороге бессмысленный мусор.

В те первые секунды, когда накрыло всех поднявшейся из глубин ледяного океана волной, я выжила лишь благодаря пробудившейся памяти предков. Отрицать это бессмысленно и делать вид, что могло случиться как-то иначе — тоже.

И тело, и сила среагировали ещё до того, как я успела осознать происшедшее. Корпус инстинктивно развернулся под углом, принимая таранный удар на плечо, на ключевой узор вышивки и защиты. Полыхнула жаром золотая ветка ольхи у меня на груди, оделась белой чешуёй энергетика. Тело само, помимо воли и разума, угрём извернулось, скользя меж потоками. Меня подхватило, завертело, швырнуло о стену, другую. Дёрнуло, сдавило, чуть не пополам не порвало. Несло куда-то прочь, по тоннелю, вперёд, вперёд, вместе с бурлящим потоком. Туда, где для воды открывалась единственная, естественная дорога. Вниз.

Как-то — я сумела сгруппироваться. Как-то — бросила тело в сторону, угадала направление, развернулась. Ухватилась за выступ на своде тоннеля, выпустила ледяные когти, вцепилась.

Рывок чуть руку не вывихнул. Тело шмякнуло о стену, протащило куда-то вниз, бороздами вспарывая кирпичную кладку. И — удалось закрепиться за более крупный, и, кажется, старый камень. Здесь проём распахивался открытым пространством, а за ним — огромный колодец коллектора. Стены мелко дрожали от рокота обрушивающегося буквально в нескольких шагах водопада.

Я прижалась к камням, пытаясь сделать себя как можно меньше, распластаться по поверхности камбалой и тем самым уменьшить сопротивленье потоку. Уровень воды вроде бы опадал, голову уже почти удавалось держать на поверхности, но напор пока и не думал стихать. Теченье било, точно это не вода была, а камни какие, или, может, железные палки.

Всё это время я действовала на чистых инстинктах. И когда вода протащила мимо родное, близкое, вдруг метнулась вперёд и свободной рукой ухватила чужое тело за что придётся. Вцепилась, рванула на себя, к стенке прижала. Выскользнувший из кармана клубок домотканой, обжигающе горячей нити стремительно обежал вокруг, приматывая нас друг к другу: бестолково, но крепко.

Давление воды, что обрушивалась теперь на двойную тяжесть, стало невыносимым. Руку чуть из сустава не выдернуло, в глазах потемнело от боли. Я притиснула к себе вяло трепыхающегося Искрена Илмари, и поняла: не могу. Просто не выдержу. Или разорву нити, отпущу его прямо сейчас, или нас обоих утянет в пучину.

— Белова!

Вздрогнув, запрокинула на клич голову. По потолку, превратив руки и ноги в пугающие, слишком длинные и странно гнущиеся для человека конечности, пауком скользил наставник Лесьяр. Двигался он просто невероятно стремительно, буквально за пару секунд оказался уж рядом.