От этого. От огня, пледа, кольца и невозможной женщины, которая называет предложение руки и сердца «деловым» и ставит встречные условия.

Какой я былдурак , что так долго оборонялся.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, что надо сообщить банде, — сказал я. Соврал. Я думал не об этом. Но то, о чём я думал, не укладывается в слова, а я и так за этот вечер произнёс слов больше, чем обычно за месяц.

— О боже, — сказала Варя, и лицо у неё сделалось страдальческим. — Банда. Они же не дадут нам спокойно. Они же сейчас всё узнают и нагрянут.

— Нагрянут, — согласился я.

— С ватманами.

— С ватманами, — согласился я.

— И Жанна возьмёт свадьбу под командование.

— Возьмёт.

— И мы уже ничего не будем решать.

— Ничего, — согласился я. И, помолчав, добавил: — Но это, Варя, и есть то, чего у нас с тобой раньше не было. Когда есть, кому нагрянуть. Я полжизни прожил так, что нагрянуть было некому. Поверь, с ватманами —лучше .

Она посмотрела на меня. И не стала спорить. Потому что она тоже полжизни прожила так, что нагрянуть было некому. Мы оба знали цену пустой квартире, в которую никто не нагрянет.

— Ладно, — вздохнула она, прижимаясь ко мне. — Пусть нагрянут. Только сегодня — нет. Сегодня телефон выключен. Сегодня нагрянуть не можетникто .

— Никто, — подтвердил я.

И мы остались у огня. Вдвоём. В последний по-настоящему тихий вечер перед тем, как на нас обрушится свадьба, банда, ватманы и всё то прекрасное и шумное, что бывает, когда у двух одиночек наконец появляются люди.

Я не торопил этот вечер заканчиваться.

Я научился у одной женщины выбирать «сейчас ».

Оказалось, это лучшее, чему меня научили за всю жизнь. И научил не инструктор, не командир, не служба.

Научила заноза с чёрным каре, которая прятала детективы под гречку и теперь будет прятать их на видном месте — до конца моих дней, на которые я, впервые за долгие годы, смотрел без всякой обороны.

Глава 31. Оперативный штаб «Свадьба»

Банда узнала черезсорок минут после того, как мы включили телефоны.

Сорок минут — это, я считаю, рекорд их выдержки. Я до сих пор не знаю, кто слил. Подозреваю кольцо: я зашла в магазин за хлебом, кассирша спросила «ой, а вы замуж выходите?», я сказала «да» вслух впервые, и, видимо, этого хватило, чтобы информация со скоростью света долетела до Жанны, потому что Жанна, как папа, имеет агентурувезде , включая, кажется, мой районный магазин.

Телефон взорвался. Сначала Жанна — голосом, от которого у меня заложило ухо: «ДЕТОЧКА! Я ЗНАЛА! Я ВСЕМ ГОВОРИЛА! НИКУДА НЕ УХОДИ, МЫ ЕДЕМ!». Потом Полина — со слезами счастья прямо в трубку, так что я минуты две слушала всхлипы и «я так рада, я так за вас рада». Потом Ева — сухо: «Поздравляю. Наконец-то. Я уж думала, придётся вас женить силой, у меня и план был». Потом Кирилл прислал в общий чат расчёт: «Вероятность, что они дотянут до загса без вмешательства Жанны, близка к нулю. Предлагаю не сопротивляться».

Они не сопротивлялись. И мнене дали .

Через час они были у меня. Все. С тортом, шампанским, котом (Кнута опять привезли в переноске, «без Кнута не та атмосфера») и — я не шучу — с ватманом.

Ватман Жанна развернула на моём кухонном столе, отодвинув хлеб, ради которого всё и началось.

Сверху крупными буквами было выведено: «ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ: СВАДЬБА ВАРИ И ИГОРЯ».

— Жанна, — сказала я. — Мы решилискромно .

За столом наступила тишина. Все посмотрели на меня так, как смотрят на тяжелобольного, который не понимает серьёзности своего состояния.

— Скромно, — повторила Жанна с расстановкой, будто пробуя слово на вкус и находя его несъедобным. — Деточка. Я ждала твоей свадьбы сто дней. Полина ждала, Ева ждала, даже Глеб, который вообще ничего не ждёт, и тот ждал. Мы вели тебя к этой свадьбе,как ты вела своего афериста . С засадами. С операцией. С котом. И ты говоришь мне «скромно»?

— Я говорю «скромно», — повторила я, но уже без уверенности, потому что против Жанны уверенность держится недолго.

— Запиши, — сказала Жанна Полине. — «Невеста в состоянии отрицания. Стандартная фаза. Пройдёт».

Полина записала. На ватмане. В специальную графу «Сопротивление невесты», которая, я заметила, уже была заранее расчерчена. Они всё предусмотрели. Эти люди готовились к моей свадьбе дольше и тщательнее, чем я готовилась к захвату афериста.

Дальше был военный совет, по сравнению с которым планирование операции по захвату особо опасного преступника выглядело лёгкой импровизацией.

Роли распределили мгновенно, без меня, у этих людей, видимо, всё было решено ещё месяц назад, на случай если я наконец перестану валять дурака.

Жанна — главнокомандующий. Бюджет, размах, площадка, «и не спорь со мной про размах, деточка, на своей свадьбе будешь скромничать в следующей жизни».

Полина — логистика и нежность: приглашения, рассадка, «чтобы всем было хорошо».

Ева — отвечала за то, чтобы Жанна не превратила свадьбу в коронацию, единственный человек, которого Жанна слушала.

Соня — за платье, потому что «у Сони вкус, а у тебя, Варя, прости, чёрное каре и пиджак, в котором тебя хоронить».

Кирилл — за бюджет и трезвый расчёт, «чтобы Жанна не разорила Игоря на лебедях из льда».

Глеб — за Игоря: «мужскую часть беру на себя, костюм, кольца, мальчишник, не волнуйтесь, без стриптизёрш, Игорь сказал, что если будут стриптизёрши, он уйдёт в засаду и не вернётся».

— А мне что делать? — спросила я.

— А ты, — сказала Ева, — невеста. Твоя задача —не мешать и быть счастливой . С первым у тебя проблемы, со вторым, я смотрю, наконец наладилось.

Игорь приехал к вечеру — его вызвали повесткой (Жанна прислала ему сообщение «Корсаков, явка обязательна, штаб у Вари, опоздание расценю как дезертирство»).

Он вошёл, оглядел ватман, оглядел банду, оглядел меня — заваленную образцами тканей, списками и Жанниным напором, — и я увидела в его глазах то самое короткое, чистое, почти детское выражение человека, который понял, что попал, и пути назад нет.

— Это, — сказал он тихо, садясь рядом со мной, — масштабнее, чем я рассчитывал.

— Ты ещё ватман не читал, — шепнула я. — Там есть графа «лебеди из льда». Кирилл вычеркнул, но Жанна вписала снова, другим почерком, думала, не заметим.

— Лебеди из льда, — повторил Игорь с лицом человека, которому диагностировали неизлечимое. — Варя. Я брал штурмом здания с вооружённой охраной. Яне готов к лебедям из льда.

— Никто не готов, — сказала я. — Это, Корсаков, и есть семья. Тебя не спрашивают, готов ли ты к лебедям. Тебе ихпросто привозят .

Он помолчал. Посмотрел на банду — на Жанну, размахивающую маркером, на плачущую от счастья Полину, на Еву, сухо вносящую поправки, на Соню с образцами тканей, на Глеба, который что-то обсуждал с Кириллом, на кота, спящего поверх ватмана ровно на графе «бюджет», — и сказал:

— Знаешь, апусть будут лебеди .

—Что?

— Лебеди из льда, — сказал он. — Пусть будут. Я полжизни прожил так, что на моих праздниках не было даже меня, не то что лебедей. А тут люди хотят для нас лебедей. Из льда. Зачем-то. — Он пожал плечами. — Пусть. Я согласен на лебедей. Я на всё согласен, если это значит, что у меня теперьесть люди , которые хотят сделать мне лебедей.

И я поняла, что выхожу замуж заправильного человека. Окончательно поняла. В тот момент, когда суровый бывший спецназовец, который не боялся пуль, дрогнул перед ледяными лебедями — и сдался им из чистой, поздней, отчаянной благодарности за то, что у него наконец есть кому эти глупости устраивать.

Ночью, когда банда наконец уехала, оставив после себя ватман, гору образцов, недопитое шампанское и спящего кота (Кнута решили оставить «на ночь, для атмосферы», и спорить никто не стал), мы с Игорём сидели на кухне среди обломков оперативного штаба и приходили в себя.